Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 35)

Я обхватила себя руками, пытаясь удержаться на плаву, хотя внутри всё рушилось.

— Мне нужно знать правду, Максим, — прошептала я, и мои глаза наполнились слезами. — Даже если она разрушит всё.

Я повернула голову к Максиму, мой голос дрожал, но я больше не могла молчать:

— Ты всегда всё решаешь за меня! — выпалила я, чувствуя, как гнев пробивает брешь в моём хрупком спокойствии. — Может, я сама хочу знать, что происходит!

— Это была моя тётка. Ничего особенного... Ты же знала об этом.

— И что дальше? Боже мой! Почему всё повторяется по кругу, словно замыкается петля, и мы топчемся на месте?!

Максим напрягся ещё сильнее, но молчал, стиснув руль так, что побелели костяшки. Внутри машины стояла тяжёлая тишина, но в воздухе витал гнев, боль и что-то, что ещё предстоит понять.

Глава 29

Максим молчал, его пальцы сжали руль ещё сильнее. Но я видела, как внутри него кипит буря.

— Ты думаешь, если будешь молчать, я перестану задавать вопросы? — продолжила я, повышая голос. — Ты сказал, что это была твоя тётя, я знаю это. Но всё ведь замкнулось на ней! И что теперь?

Вдруг Максим резко повернул руль и остановил машину на обочине так резко, что я ударилась плечом о дверь.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я, но он уже повернулся ко мне.

Его глаза горели гневом, но за этой яростью я видела нечто большее — боль.

— Ты вообще понимаешь, что едва не погибла из-за своей глупости?! — его голос был хриплым и грубым. — Ты не должна была туда ехать! Я бы сам с этим разобрался! Но нет, ты тянешься за мной, как тень!

Я сжалась, но не могла остановиться. Слёзы катились по щекам, голос сорвался:

— Тогда почему ты просто не бросишь меня, как все остальные?

Эти слова повисли в воздухе, словно удар. Максим замер, его грудь тяжело поднималась, будто он только что пробежал марафон. А потом он внезапно схватил меня за руку, его пальцы обжигали мою кожу своей силой.

— Потому что я не могу, — выдохнул он, его голос стал тише, но в нём была такая сила, что у меня перехватило дыхание. — Ты не понимаешь, как сводишь меня с ума. Ты думаешь, я просто играю в героя?

Его лицо было слишком близко, я чувствовала жар его дыхания.

— Ты не видишь, как я борюсь с собой каждый раз, когда ты рядом?

Эти слова обрушиваются на меня, словно бетонная плита. Холод прокатывается по позвоночнику, руки начинают дрожать. Я слышу, как Максим тяжело выдыхает носом, но его лицо остаётся таким же жёстким.

Его губы накрыли мои, руки скользнули вниз по моим бедрам. Всё происходило быстро, сумбурно, но каждый миг казался бесконечным. Я чувствовала, как его пальцы касаются моей талии, как его дыхание сливается с моим. Как он расстегивает мою блузку, как летит на заднее сидение его свитер, как он хватает меня за талию и сажает на себя сверху…Трусики сорваны, и он уже во мне, его губы жадно целуют мою шею, ключицы, мою грудь и твердые вершинки, заставляя меня вскрикивать. В узком пространстве машины наши тела двигались с какой-то первобытной жаждой.

Я сжала его плечи, мои пальцы впились в его кожу сквозь ткань рубашки. Мы словно утопали друг в друге, забывая о времени, о том, где мы находимся и что нас ждёт за пределами этой машины.

Его движения были резкими, но уверенными, его руки знали, где касаться, чтобы заставить меня забыть обо всём. Я сдалась полностью, чувствуя, как исчезают все мои страхи и сомнения. Я больше не думала о том, что правильно, а что нет. Я просто жила этим моментом.

Машина слегка покачивалась, но я не замечала этого. Я слышала только наше дыхание, слышала, как Максим шепчет моё имя между поцелуями.

Но в какой-то момент всё это стало слишком. Я резко отстранилась, тяжело дыша, мои губы были припухшими от его поцелуев. В груди бушевал пожар, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Я закричала, содрогаясь в экстазе, он последовал за мной, зарываясь лицом в мою шею, прикусывая кожу и рыча.

Потом мы какое-то время сидим, сжимая друг друга в объятиях. Но я отрезвела первой. Отстранилась.

— Максим... — мой голос был слабым, дрожащим. — Это...

Он посмотрел на меня, его глаза всё ещё горели.

— Что? — хрипло спросил он, пытаясь восстановить дыхание.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

— Это неправильно. Мы не можем... Ты — его сын, Максим.

Эти слова ударили по нему, словно пощёчина. Он резко выпрямился, его лицо окаменело, но глаза оставались полными эмоций.

— Олеся...

Но я уже открыла дверь и вышла из машины. Холодный воздух обжёг кожу, но мне было всё равно. Я опёрлась на капот, пытаясь прийти в себя. За спиной я слышала, как Максим тоже вышел, но не подходил ко мне.

Максим замер, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах всё ещё горел огонь того поцелуя, который мы больше не могли игнорировать. Но сейчас в этом огне была и боль — глубокая, искренняя, та, которую я не могла вынести.

— Почему? — спросил он хрипло, его голос, словно шёлк с рваными краями, прорезал тишину.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Внутри всё кричало, но мои губы с трудом выдавили слова:

— Потому что… я старше тебя. Я замужем. У меня дети. Кирилл... он почти твоего возраста. Это неправильно.

Максим закрыл глаза и опустил голову, будто этот ответ был ударом, которого он ожидал, но всё равно не смог выдержать. Я видела, как его плечи дрогнули на мгновение, но затем он снова поднял голову и встретил мой взгляд.

— Олеся, — тихо произнёс он, его голос был пропитан горечью и болью. — Я не прошу тебя бросить всё прямо сейчас. Я прошу тебя хотя бы почувствовать то, что происходит между нами.

Моё дыхание сбилось, и я не смогла ответить. Слёзы потекли по щекам, обжигая кожу. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что я стою перед ним и не могу дать ему ответа, который он заслуживает. Но страх был сильнее.

— Я боюсь, — прошептала я, почти не веря, что эти слова сорвались с моих губ.

Максим медленно шагнул ко мне и мягко коснулся моего лица. Его большой палец осторожно вытер мои слёзы, и от этого простого прикосновения у меня внутри всё перевернулось. Его рука была тёплой, сильной, но в этом прикосновении было столько заботы, что я едва удержалась от того, чтобы броситься к нему в объятия.

— Я тоже боюсь, — его голос дрогнул, но в глазах читалась стальная решимость. — Но это не значит, что мы должны убегать.

Я закрыла глаза, пытаясь найти в себе силы. Его слова касались самых глубоких струн моей души, но страх всё ещё цеплялся за меня, как корни старого дерева, впившиеся в землю. Я хотела верить ему. Чёрт возьми, я хотела верить.

— Я не знаю, что правильно, — едва слышно прошептала я.

Максим провёл рукой по моим волосам, его пальцы нежно скользнули по моей шее. Я чувствовала, как моё тело дрожит, как оно тянется к нему, несмотря на все мои внутренние запреты. В его взгляде была такая мягкость и сила одновременно, что я потерялась.

— Тогда давай просто будем честными, — тихо сказал он. — Без ожиданий, без обещаний. Только ты и я.

Эти слова разорвали меня. Я смотрела на него и понимала, что он прав. Но как я могла быть честной с ним, если я даже не была честна с собой? Моё сердце разрывалось на части, но одно я знала точно: после этого момента между нами уже не будет возврата.

***

Машина остановилась на краю заброшенного района. Здесь всё было мёртвым, как и мои внутренние сомнения, которые продолжали грызть меня изнутри. Полуразрушенные здания стояли вдоль дороги, их тёмные окна смотрели на нас пустыми глазницами, словно наблюдали и ждали нашей ошибки. Ржавые заборы дрожали от ветра, а скрип железа был единственным звуком, который сопровождал нас в этой пугающей тишине.

Я обняла себя руками, пытаясь избавиться от липкого страха, который обволакивал моё тело, но это не помогло. Каждое здание, каждая тень казались мне ловушкой.

Максим выключил фары, и тьма сразу же поглотила нас. Машина замерла в тени, как зверь, скрывающийся перед прыжком. Максим открыл дверь и вышел, его фигура на мгновение стала частью этой темноты.

— Мы заходим только по моей команде, — сказал он, обернувшись ко мне. В его голосе звучала холодная решимость, от которой меня одновременно охватывали паника и спокойствие. — Ты остаёшься за мной. Понятно?

Я сжала губы, чувствуя, как внутри всё протестует. Мне хотелось возразить, но его взгляд был настолько твёрдым, что я не смогла. Он смотрел на меня так, словно держал мою жизнь в своих руках и знал, как её защитить.

Я кивнула:

— Хорошо.

Но внутри я знала — я не смогу просто следовать за ним. Эта поездка касалась меня не меньше, чем его.

Максим идёт впереди, его шаги почти бесшумны. Я следую за ним, стараясь не отставать, но с каждым шагом внутри растёт тревога. Деревья вокруг шуршат на ветру, и мне чудится, что кто-то наблюдает за нами из темноты.

Максим тихо приоткрывает дверь дома, и я задерживаю дыхание. Старая деревянная дверь издаёт лёгкий скрип, но внутри нас встречает только тишина. Мы заходим внутрь, и я тут же ощущаю, как воздух становится тяжёлым, пропитанным сыростью и затхлостью. В доме темно, но лунный свет проникает через разбитые окна, выхватывая из полумрака детали.

— Будь тише, — шепчет Максим, внимательно осматривая каждую деталь вокруг.