Ульяна Соболева – Пожарный (страница 7)
— Я заплачу, — буркнул Павел.
— Нет, — возразила я. — Сама заплачу.
Я отдала почти все деньги за продукты и одежду. И впервые почувствовала, что значит считать копейки.
— Принщесса, а теперь вы бедная? — спросила Алиска, когда мы шли к машине.
— Пока да, — ответила я.
— А страшно быть бедной?
— Страшно. Но интересно.
— А почему интересно?
— Потому что я впервые понимаю, что такое деньги на самом деле.
Павел фыркнул:
— Один день без кредитки — и уже философ.
— А сколько нужно дней, чтобы понять? — спросила я.
— Всю жизнь, — ответил он. — И то не факт.
И знаете что? Я поняла, что он прав. И что мне предстоит очень долгий и очень трудный путь к пониманию настоящей жизни. Если, конечно, этот ворчливый, вредный и честный человек позволит мне этот путь пройти.
Глава 3
От лица Анны
Понедельничное утро началось с того, что меня разбудил звук работающего телевизора и приглушённые мужские ругательства. Я приоткрыла глаза и увидела Павла, который стоял перед экраном с кружкой кофе в руках, весь напряжённый как струна.
— ...полиция ведёт розыск племянницы бизнесмена Владимира Княжева — Анны Княжевой, — говорил ведущий новостей. — Двадцативосьмилетняя наследница пропала в ночь с воскресенья на понедельник после пожара в семейном особняке...
На экране появилась моя фотография. Профессиональная, глянцевая, где я улыбаюсь на каком-то светском мероприятии в платье за несколько тысяч долларов.
— Дерьмо, — выдохнул Павел.
— А что такое делььмо? — спросила Алиска, появляясь рядом с отцом в пижаме с единорогами.
— Это слово, которое папа не должен говорить при тебе, — ответил он, не отводя глаз от экрана.
— А почему не должен?
— Потому что это некрасиво.
— А почему вы его сказали?
— Потому что иногда некрасивые слова точнее всего описывают ситуацию.
Я тихо встала с дивана и подошла ближе. На экране мелькали кадры сгоревшего дома, полицейские машины, и снова моё фото.
— ...дядя девушки, Владимир Княжев, обещает крупное вознаграждение за любую информацию о местонахождении племянницы...
— Принщесса! — обрадовалась Алиска, увидев меня. — А вас показывают в телевизоле!
— Вижу, — мрачно сказала я.
Павел повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читались сомнения.
— Значит, вы действительно Анна Княжева, — констатировал он.
— А вы думали, я вру?
— Думал, что возможно преувеличиваете масштабы своих проблем.
— Папа, а что значит "плеувеличиваете"? — поинтересовалась Алиска.
— Это когда делают из мухи слона, — объяснил Павел, не сводя с меня взгляда.
— А что такое слон из мухи?
— Это когда говорят, что проблема большая, а на самом деле она маленькая.
— А у принщессы большая пмоблема или маленькая?
— Вот это мы сейчас и выясним, — сказал Павел. — Алиска, иди в свою комнату. Поиграй с Пушистиком.
— А почему я должна идти?
— Потому что взрослым нужно поговорить.
— А о чём?
— О взрослых вещах.
— А какие бывают взлослые вещи?
— Скучные, — отрезал Павел. — Очень скучные.
Алиска вздохнула и потопала в свою комнату, бормоча что-то про то, что взрослые всегда говорят о скучном.
Павел выключил телевизор и посмотрел на меня с выражением следователя, который допрашивает подозреваемого.
— Садитесь, — кивнул он на кухонный стол. — И рассказывайте всё с самого начала.
Я села, чувствуя себя школьницей перед директором.
— Что именно вас интересует?
— Всё. Почему вы решили, что вас хотят убить? Кто может за этим стоять? И главное — во что я вляпался, согласившись вам помочь?
Он варил кофе, не глядя на меня, но я чувствовала его напряжение. Широкие плечи под старой футболкой, крепкие руки, которые уверенно двигались между кружками и кофеваркой. Даже сердитый и подозрительный, он излучал какую-то основательность, надёжность. Как маяк в шторм.
— У моего дяди много врагов, — начала я. — Бизнес-партнёры, конкуренты, люди, которым он не заплатил или заплатил меньше, чем обещал.
— И кто-то из них решил добраться до него через вас?
— Возможно. Или... — я запнулась.
— Или что?
— Или это кто-то из близких. Кто знает мои привычки, распорядок дня.
Павел поставил передо мной кружку кофе и сел напротив.
— Кто именно?
— Мой бывший жених, Дмитрий. Помощник дяди, Сергей Валентинович. Или сам дядя.
— Сам дядя? — Павел приподнял бровь. — Это уже серьёзно.
— Дядя — очень практичный человек. Если моя смерть принесёт ему больше выгоды, чем жизнь...
Я не договорила. Потому что произнести вслух, что твой собственный дядя может захотеть тебя убить, оказалось сложнее, чем думать об этом.
— И какую выгоду может принести ваша смерть?