Ульяна Соболева – Пожарный (страница 5)

— Потому что ты устроишь в доме полный хаос, а принцесса не умеет за тобой следить.

— Папа, а почему вы такой злой? — спросила Алиска, забираясь на стул.

— Я не злой. Я реалист. И реально мне не нужны незваные гости, которые усложняют мне и без того непростую жизнь.

Ой. Это было больно. Я почувствовала, как щёки горят от стыда.

— Павел, если я вам мешаю...

— Мешаете, — отрезал он, шлёпая передо мной тарелку с яичницей. — Но выгнать не могу. Совесть не позволяет.

— Папа, а что такое совесть? — спросила Алиска.

— Это когда хочешь сделать одно, а приходится делать другое, — мрачно ответил Павел.

— А что вы хотите сделать?

— Жить спокойно. Без принцесс в шёлковых пижамах на моём диване.

Я попробовала яичницу. Она была восхитительная, но комок в горле мешал глотать.

— Очень вкусно, — сказала я тихо.

— Обычная яичница, — буркнул Павел. — Ничего особенного. Готовлю, потому что дочь должна есть, а не потому что мне нравится играть в поваров.

— А повала готовили для принщессы без души? — спросила Алиска.

— Они готовили профессионально, — ответила я.

— А в чём лазница между профессионально и с душой?

— Когда готовят с душой, добавляют заботу, — попыталась объяснить я.

— А папа добавляет заботу?

Я посмотрела на хмурого Павла, который демонстративно намазывал хлеб маслом.

— Твой папа добавляет ворчание, — сказала я. — Но оно почему-то тоже получается вкусным.

Алиска засмеялась:

— Папа всегда ворщит! Но он добрый! Просто не любит это показывать!

— Алиска, ешь молча, — проворчал Павел. — И не болтай лишнего.

— А можно я тоже научусь готовить? — спросила Алиска. — И принщессу научим?

— Зачем принцессе готовить? — буркнул Павел. — У неё наверняка скоро всё наладится, и она вернётся к своим поварам.

— А если не налядится?

— Наладится. Такие как она всегда на ноги встают.

"Такие как она". Я поняла, что в его глазах я — избалованная богачка, которая прибилась к нему временно и скоро исчезнет, доставив кучу хлопот.

— А пока не налядилось, можно научить? — настаивала Алиска.

— Можно, — вздохнул Павел. — Но только простое. Макароны с сосисками.

— А принщесса ела макалоны?

— Нет, — ответила я.

— Тогда точно надо! — обрадовалась Алиска.

После завтрака Павел объявил, что нам нужно в магазин.

— Я не могу выйти на улицу, — напомнила я. — Меня могут узнать.

— И что, будете сидеть дома вечно? — буркнул Павел. — Рано или поздно придётся высунуть нос.

— Но если меня найдут...

— Кепка и очки. Больше ничего не могу предложить. У меня нет опыта в прятании беглых принцесс.

— Можно замаскиловаться! — предложила Алиска. — У меня есть куртка, которая совсем не принщессная!

— Замаскироваться, — мрачно поправил Павел.

— Не поправляйте её, — попросила я. — Пусть говорит как говорит.

— Почему?

— Потому что это мило.

— Мило, — проворчал Павел. — А потом в школе будут дразнить.

— В школе дразнят не за то, как говоришь, а за то, как себя ведёшь.

— Вы специалист по школам?

— Нет. Но я помню, как меня дразнили.

— Вас? За что?

— За то, что я была слишком правильной. Слишком богатой. Слишком отличалась от других.

Павел удивлённо посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Через полчаса я стояла перед зеркалом в розовой спортивной куртке Алиски, Павловой кепке и тёмных очках.

— Совсем не похожи на принщессу! — радостно объявила Алиска. — Теперь вы как обыщная тётя!

— Обычная, — буркнул Павел.

— Не поправляйте, — снова попросила я.

— Это вредная привычка. Будет неграмотно говорить.

— Она умная девочка. Сама поймёт, как правильно.

— Откуда вы знаете? У вас есть дети?

— Нет. Но я была ребёнком. И помню, как меня постоянно поправляли. Это очень раздражает.

Павел хмыкнул, но больше Алиску не поправлял.

В магазине я чувствовала себя инопланетянкой. Всё было знакомо и незнакомо одновременно. Я умом понимала, что такое магазин, но никогда не ходила по нему сама.

— А почему вы так смотрите на молоко? — спросила Алиска.

— Думаю, какое взять.

— А в чём лазница?

— Понятия не имею, — честно призналась я.

— Жирность разная, — буркнул Павел. — Берите любое. Всё равно вы скоро уедете.