Ульяна Соболева – Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?! (страница 29)

«Сахарный Гримуар. Руководство по сладкой магии от Архимагистра Жельмы Ваниллендорф» торжественно заняла место на пюпитре для рецептов. Глянцевая обложка переливалась, как свежий сироп. Листаю. Страница 57. «Конфеты Примирения. Великолепны, если вас кто-то пытается сжечь, околдовать или просто в дурном настроении». Прекрасно. Идеально. То, что доктор-магистр прописал.

Я уже вытащила сливочное масло, сироп из лунного инжира (нашла случайно в кладовке, не спрашивай), сахарную пудру, лепестки зефирного цветка и немного шоколадной эссенции, когда за моей спиной раздался сухой, подозрительно любопытный голос:

– А что ты делаешь?

Я вздрогнула, чуть не уронив банку с эссенцией, и медленно обернулась. В дверях стояла Морена. В своём чёрном платье, с косичками, сложенными так, будто их заплетала древняя жрица Тьмы, а не дворцовая няня. Но в её взгляде не было обычного холода. Только искра… интереса.

– Конфеты, – честно призналась я.

– Магические? – приподняла бровь она.

– Почти. Они примиряющие. Спасают нервы и помогают подружиться.

Она подошла ближе и уставилась на книгу, при этом выглядела так, словно собирается допросить её с пристрастием. Я воспользовалась моментом.

– Хочешь со мной?

Морена резко подняла голову.

– Я не умею.

– Никто не умеет, пока не попробует, – пожала плечами я и, с наигранной торжественностью, достала фартук и белый колпачок. – Давай, наденешь это, и ты – помощник великой кулинарной ведьмы. Почётный, между прочим.

Она вздохнула, как будто я предложила ей возглавить парад единорогов в розовом, но фартук надела. А потом… колпак. Колпак был огромный и кривоватый, сползал на глаза, и она выглядела как капризная пироженка с характером. Прекрасная, опасная пироженка.

Мы начали.

Я мешала сироп, она – пересчитывала лепестки. Причём строго: «Девять, не десять. В рецепте девять! Ты хочешь, чтобы конфеты начали петь? Это будет катастрофа». Она брала деревянную ложку так, словно та могла укусить, но через пару минут уже болтала массу с удивительной сосредоточенностью.

– Добавь каплю эссенции. Только одну! – предупредила я.

Морена аккуратно капнула… и потом ещё одну. И ещё.

– Это три.

– Это маленькие капли, – буркнула она, но в глазах заплясали искры веселья.

Мы катали шарики, обваливали их в карамельной пудре, украшали крошечными звёздочками из леденцовой крошки. У нас получалось. Более того – идеально получалось.

Последнюю конфетку я выложила на блюдо и отступила. Морена смотрела на результат с таким видом, будто только что сотворила новое заклинание. А потом… хлопнула в ладоши. Быстро, трижды. Улыбнулась. Настоящая улыбка. Светлая, искренняя. Почти детская.

– Они красивые, – сказала она. – Почти как те, что готовила мама. Только… смешнее.

– Я постаралась, – прошептала я и вдруг поняла, что в этот момент мне не хочется никуда бежать. Я хочу остаться здесь. Готовить конфеты с наследницей драконов, смотреть, как она улыбается… и просто быть частью этого странного, волшебного мира, где даже из конфеты может начаться дружба.

Мы сидели на полу кухни, опершись спинами о стену, между нами – блюдо с конфетами. Морена держала одну в руках, вертела, как драгоценный артефакт, и молчала. Та редкая, хрупкая тишина, когда не хочется разрушать момент словами. Только пламя в печи потрескивало, словно подыгрывало нашему странному дуэту – великовозрастной «человечки» и наследницы тьмы.

– Мама любила готовить сладости, – вдруг сказала Морена, не глядя на меня. – Не волшебные. Обычные. Без магии. С ароматом лаванды… Она говорила, что сладкое – это кусочек счастья, который можно передать другому. Без заклятий. Просто так.

У меня защипало в носу. Я не знала, что сказать. Вообще-то, я не была мастером по выслушиванию чужой боли. Но в этот момент я поняла: не нужно быть мастером. Нужно просто быть рядом.

– Я её почти не помню, – продолжила девочка. – Мне было пять. Но я всё ещё чувствую, как она обнимала меня… как её волосы пахли медом и снегом. Смешно, да? У снега есть запах. Только если его любишь.

Я молча сжала её руку. Морена не выдернула её. Наоборот – сжала в ответ.

– После того, как её не стало… всё изменилось. Отец стал другим. Он всё ещё со мной, я знаю. Он защищает, заботится. Но он больше не улыбается. Не так. Не от души. И вокруг только советники, стражи и претендентки, которые улыбаются ему, но смотрят на меня, как на помеху. Никто не хочет меня. Никому я не нужна. Кроме Арфея.

– Я хочу тебя, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. – Как бы странно это ни звучало. Ты сильная, умная, ты… ты настоящая. И если ты позволишь, я всегда буду рядом.

Морена посмотрела на меня. Её чёрные, как ночь, глаза вдруг стали до невозможности тёплыми. В них больше не было льда. Только грусть… и капелька надежды.

– Это было бы неплохо, – прошептала она. – Иногда мне кажется, что семья – это не те, кто по крови. А те, кто печёт с тобой конфеты… и остаётся рядом, когда страшно.

Я прижала её к себе, осторожно, чтобы не спугнуть. Она не отстранилась. А потом вдруг пробурчала:

– Но если ты станешь моей мачехой, я всё равно тебе жизнь испорчу.

Я рассмеялась, уткнулась в её волосы, пахнущие ванилью и мятой, и сказала:

– Ну ЕСЛИ…это очень растяжимое понятие. Но ЕСЛИ вдруг, тооо…Тогда давай хотя бы сделаем это весело.

И в этот момент я почувствовала: я ей нужна. Не как участница отбора. Не как претендентка. А как человек. Как кто-то, кто может быть просто рядом с ней.

Глава 16

Я открыла дверь в комнату с благими намерениями. Ну как благими – хотелось лечь, закутаться в плед, и если не умереть, то хотя бы на час притвориться мебелью. Но судьба, как обычно, имела на меня свои планы. Очень странные, очень подлые планы. Сначала я не сразу поняла, что не так. Комната была вроде та же, стены на месте, потолок не рухнул. А потом взгляд упал на сундук. Мой. Распахнутый. Со зловещим видом. Как пасть голодного шкафа. И из него – словно после драки с вихрем – торчали платья, рубашки и… подожди-ка… Я подалась вперёд, и моё сердце на секунду заколебалось между двумя вариантами: истерикой и тихим нервным смехом. Потому что на полу, у стула, возле кресла и… черт побери, даже на подоконнике, лежали мои трусики. Все. В ассортименте. В полном объёме. Вся коллекция: хлопок, кружево, настроение «выйди-зайди», и даже те самые розовые, с бантиком и горошком. Те, в которых меня – ох, как же стыдно это вспоминать – швырнуло в этот мир, когда я в сердцах пожелала выйти замуж хоть за дракона.

– Ну что, человечка… – раздался рядом до ужаса довольный голос Мрака. – Кажется, твоё бельишко ушло в свободное плавание.

Я дёрнулась так, что едва не приложилась затылком об шкаф. Пушистое чёрное недоразумение сидело на спинке кресла и, склонив голову набок, наблюдало за мной с видом кота, только что сорвавшего куш в виде хозяйкиного позора.

– Ты… ты… ты видел, кто это сделал?! – прошипела я, бросаясь к сундуку и заталкивая внутрь то, что в приличном обществе не полагается демонстрировать даже феям.

– Я? – Мрак моргнул и лениво лизнул лапу. – Я кот. У меня свидетели не предусмотрены.

– Мрак! – Я выпрямилась с самым свирепым видом, на какой только была способна в состоянии тотального стыда. – Это моё личное! Моё бельё! Это же… вторжение в святая святых!

– Хм, не знал, что кружевные штучки имеют статус святыни, – хмыкнул он. – Но звучит пафосно. Может, тебе табличку повесить: «Не входи – трусы освящены»?

Я всхлипнула от ужаса, стянула с пола ещё одну жертву бельевого беспредела и тут же зашипела:

– Кто-то сюда лазил. Кто-то… перебирал мои вещи. И…

Я замерла. Потому что дверь была приоткрыта. А за ней – тень. Высокая. Очень. С дьявольски знакомыми широкими плечами.

– О нет… – прошептала я. – Только не он.

Мрак хмыкнул, как будто ждал именно этого.

– Ну… на случай, если он всё ещё держит твои розовые боевые бантики – не забудь покраснеть красиво. Я бы на твоём месте тренировал выражение «это не то, что вы думаете».

– Это… это что такое? – Морок смотрел на кружевной кусочек ткани, который держал двумя пальцами, как будто это было нечто мерзкое и потенциально опасное.

– Это… – Я чуть не закашлялась от прилива жара в лицо. Щёки горели так, что я могла бы растопить лёд, и была уверена, что выглядят они сейчас как фонари. – Это трусики, если уж вы так интересуетесь!

Он поднял на меня взгляд, по-драконьи медленный, тяжёлый. И тут я заметила, что на нём – ничего, кроме брюк. Никакой рубашки. Только бронзовая кожа, идеально очерченные мышцы, и этот лениво-надменный взгляд.

Я попыталась отвести глаза, но это было невозможно. Ясное дело, мне надо было в тот момент выглядеть уверенно, но как это сделать, если твои трусики (!) держит в руках мужчина, который выглядит как ожившая фантазия?

Морок медленно перевёл взгляд с меня на, хм, предмет разговора. Выражение его лица не изменилось, но я могла поклясться, что в глубине его глаз пробежала… искренняя обида на весь мир.

– Это… странно, – наконец сказал он и чуть приподнял ткань. – Очень странно.

– Что странно? – Я вырвала бельё у него из рук и прижала к себе. – Вы, Лорд Морок, вообще в курсе, что женщины носят? Или у драконов под хвостом сразу железные доспехи?

– Нет, – спокойно сказал он, будто я только что не перешла черту приличий. – Но ты уверена, что это можно назвать… одеждой?