Ульяна Соболева – Кавказский отчим. Девочка монстра (страница 14)
— Вот и хорошо. Теперь иди знакомься со своим будущим мужем.
Она подходит к Денису, садится рядом. Мальчик светится от счастья.
А я стою и смотрю на них, чувствуя, как что-то умирает внутри меня.
Но так правильно. Так безопасно.
Для неё.
Потому что если я не отдам её другому, то однажды не удержусь. И тогда сломаю её полностью.
А она не заслуживает такой судьбы.
Никто не заслуживает меня.
Особенно она.
— Познакомьтесь поближе, — говорю я. — У вас есть полчаса.
Выхожу из кабинета, оставляя их наедине.
В коридоре упираюсь спиной в стену, закрываю глаза.
Но эта пропасть не кажется такой уж непреодолимой, когда она смотрит на меня своими зелёными глазами.
Но она не ребёнок. Она женщина. Молодая, но женщина.
Хуйня. Ничего правильного в этом нет.
Правильно было бы запереть её в моей спальне и не выпускать, пока она не поймёт — она моя. Только моя.
Но я не могу.
Потому что тогда стану тем, кем никогда не хотел быть.
Чудовищем, которое ломает невинность.
И поэтому отдаю её другому.
Хорошему парню, который будет её любить.
А сам остаюсь один со своими тёмными желаниями.
Как и положено чудовищам.
___________
Глава 7
Камран
Есть особый вид пытки, когда тебя заставляют смотреть на то, что ты хочешь, но не можешь получить. Когда искушение живёт в твоём доме, ест за твоим столом, дышит твоим воздухом — и ты ничего не можешь с этим поделать.
Три дня прошло с тех пор, как я привёл этого мальчишку Дениса. Три дня ада, когда я наблюдаю, как он ухаживает за Ариной. Дарит цветы. Читает стихи. Смотрит на неё глазами влюблённого щенка.
А она... она играет роль благодарной невесты. Улыбается ему. Разговаривает. Позволяет держать себя за руку.
И каждый раз, когда вижу его руку на её коже, меня выворачивает наизнанку. До мурашек вдоль позвоночника. До звериной ярости, которая требует крови.
Потому что эти руки должны быть моими.
Сижу в кабинете, пью виски и пытаюсь убедить себя, что поступил правильно. Что защитил её от меня. От своих тёмных желаний, которые разорвали бы её на части.
Хуйня. Полная хуйня.
Я поступил как трус. Как слабак, который не смог взять то, что хотел.
А хочу я её. Хочу так сильно, что кости ломит от напряжения. Так сильно, что по ночам не сплю, представляя, как она стонет под мальчишкой.
И от этих мыслей хочется убивать.
Стук в дверь прерывает мои размышления.
— Войдите.
Заходит Максим, лицо мрачное.
— Камран, тут проблема.
— Какая?
— Арина. Упала в душе. Сильно ударилась.
Сердце пропускает удар. Стакан виски падает из рук, разбивается о пол.
— Где она?
— В своей комнате. Зарема сказала, что ушиб серьёзный.
Не дослушивая, выбегаю из кабинета. Поднимаюсь на второй этаж, врываюсь в её комнату.
Арина сидит на кровати, держится за бедро. Лицо бледное, глаза полны слёз. Рядом суетится Зарема с аптечкой.
— Что случилось? — спрашиваю я, подходя к кровати.
— Поскользнулась в душе, — отвечает Зарема. — Упала на кафель. Ушиб сильный.
Смотрю на Арину. Она в одном халате, волосы мокрые, прилипли к голове. Выглядит такой маленькой, беззащитной.
— Больно? — спрашиваю я.
— Немного, — шепчет она, не глядя в глаза.
— Зарема, принеси лёд.
— Уже принесла. Вот.
Беру пакет со льдом, подхожу к Арине.
— Покажи, где болит.
Она показывает на бедро. Через тонкую ткань халата вижу уже наливающийся синяк.
— Лежи, — приказываю я.
— Зачем?
— Лежи, чёрт возьми!
Она ложится на бок, поджимает ноги. Халат задирается, открывая длинные стройные ноги. На левом бедре уже красуется багровое пятно размером с кулак.
Что-то сжимается в груди при виде этого синяка. Она пострадала. Моя девочка пострадала.