Ульяна Соболева – Измена. Цена предательства (страница 5)

Он счастлив. Мой Матвей счастлив. Без меня. С другой. А я? Я – ничто. Пустое место. Мать его детей, которую он оставил, как ненужную вещь.

Тошнота снова накатывает волной. Я сгибаюсь пополам, хватаюсь за живот. Но меня уже не рвет. Просто сжимает, выкручивает изнутри. Боль. Физическая, настоящая. Или это эмоции? Я не могу разобрать, где заканчивается душевная боль и начинается физическая. Они слились воедино, превратились в один сплошной кошмар.

Я должна идти домой. Должна как-то дожить до обеда, забрать детей, накормить их, уложить спать. Должна продолжать функционировать, как будто я – человек, а не пустая оболочка. Я заставляю себя встать. Ноги подкашиваются, голова кружится, но я держусь за стену и медленно иду вперед. Шаг за шагом. Как зомби. Как призрак.

Люди смотрят на меня странно. Наверное, я выгляжу ужасно. Бледная, с красными опухшими глазами, в мятой одежде. Мне все равно. Пусть смотрят. Пусть судят. Что они знают о моей боли? Что они знают о том, каково это – увидеть, как твой мир рушится прямо на твоих глазах?

Я добираюсь до дома. Нашего дома. Того, который мы строили вместе, в который я вкладывала душу, сердце, всю себя. Теперь он кажется чужим. Пустым. Холодным. Я захожу внутрь, закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Тишина. Оглушающая, давящая тишина.

Я медленно сползаю на пол, прямо у двери. Сижу там, обхватив колени руками, и смотрю в пустоту. Не плачу. Слезы закончились. Осталась только боль. Тупая, ноющая, бесконечная.

Он уже не мой. Он никогда больше не будет моим.

И я не знаю, как с этим жить.

Рука сама тянется к животу. Я глажу его, даже не думая, почему. Просто глажу, как будто это может унять боль. И вдруг меня осеняет. Тошнота. Головокружение. Слабость. Я списывала это на стресс, на эмоции. Но что, если...

Нет. Не может быть. Только не сейчас.

Я встаю, иду в ванную. Открываю шкафчик, достаю тест, который купила месяц назад, когда заметила задержку. Тогда я думала, что это будет радостью. Что мы с Матвеем обрадуемся третьему ребенку. Теперь эта мысль кажется издевательством судьбы.

Я делаю тест. Сижу на краю ванны и жду. Каждая секунда длится вечность. Сердце бьется так громко, что я слышу его стук в тишине. Пожалуйста, нет. Пожалуйста. Не сейчас. Не когда мой мир разрушен. Не когда я осталась одна. Не когда я еле держусь на плаву с двумя детьми.

Две полоски.

Две яркие, отчетливые полоски.

Я беременна.

Тест выпадает из рук, звонко ударяется о кафель. Я смотрю на него, и внутри что-то ломается окончательно. Что-то, что еще держало меня вместе. Последний осколок надежды, последняя капля силы.

Я беременна от человека, который меня бросил. От человека, который разлюбил меня. От человека, который сейчас целует другую женщину и счастлив. Счастлив, пока я здесь, одна, разбитая, с ребенком под сердцем, о котором он даже не знает.

И я не скажу ему. Никогда не скажу. Он ушел. Он выбрал другую жизнь. И в этой жизни нет места мне. Нет места нашему третьему ребенку.

Я закрываю глаза и обхватываю живот руками. Там, внутри, растет новая жизнь. Крошечная, беззащитная. Моя. Только моя. Матвей никогда не узнает о ней. О нем. О том, что он оставил меня не с двумя детьми, а с тремя.

Боль пронзает меня так сильно, что я сгибаюсь пополам, падаю на колени. Из горла вырывается крик – отчаянный, полный такой боли, которую не выразить словами. Я кричу, пока не остается сил. Кричу за себя, за своих детей, за ребенка, который еще не родился, но уже брошен отцом. Кричу, пока голос не садится, пока не остается ничего, кроме тишины.

И в этой тишине я понимаю одно: я одна. Совершенно, окончательно одна. Мой мир разрушен. Мое сердце разбито. Моя душа изранена. Но я должна выжить. Ради Саши. Ради Лизы. Ради того крошечного существа, которое растет внутри меня.

Я должна быть сильной.

Даже если внутри от меня ничего не осталось.

Глава 4

Прошла неделя с того дня, как я узнала о беременности. Семь дней абсолютного, беспросветного ада. Я беременна. Беременна от человека, который бросил меня. Который целует другую женщину на улице. Который разлюбил меня и ушёл, даже не оглянувшись. И теперь внутри меня растёт ребёнок. Его ребёнок. Наш ребёнок. Но он никогда не узнает об этом.

Никогда.

Я лежу на полу гостиной. Снова. Уже не помню, сколько часов подряд. Может, весь день. Дети в садике. У меня есть несколько часов, когда мне не нужно притворяться, что я жива. Не нужно улыбаться, обнимать, успокаивать. Можно просто лежать здесь, на холодном полу, и чувствовать, как из меня утекает жизнь. Медленно. Неотвратимо.

Потолок белый. Идеально белый. Мы вместе выбирали эту краску три года назад. Матвей настаивал на кремовом оттенке, но я хотела именно белый. Чистый, светлый. Символ нашего нового начала. Теперь я смотрю на этот потолок и вижу только пустоту. Белую, холодную, бесконечную пустоту.

Телефон лежит рядом. Он молчит. Матвей не звонит. Вообще. После того раза, когда спросил о детях – тишина. Полная. Как будто меня стерли из его жизни. Удалили, как ненужный файл. А я всё ещё жду. Каждый раз, когда экран загорается от какого-то уведомления, сердце замирает. Может, это он? Может, он одумался? Понял, что совершил ошибку? Вернётся?

Но это не он. Никогда не он. Рекламные рассылки. Сообщения от банка. Уведомления из соцсетей, которые я больше не открываю, потому что там его жизнь. Его новая, счастливая жизнь с ней.

Я глажу живот. Там ничего не видно ещё. Совсем ничего. Но я знаю. Знаю, что внутри меня крошечное сердечко уже бьётся. Маленькое, беззащитное существо, которое ни в чём не виновато. Которое не просило, чтобы его отец оказался таким... таким предателем.

Три ребёнка. Боже. Три. Как я справлюсь? На что буду их кормить? У меня нет работы. Нет никаких навыков, кроме как быть женой и матерью. А теперь я даже не жена. Просто мать. Мать-одиночка с тремя детьми. Один из которых ещё не родился.

Слезы снова текут по вискам, стекают в волосы. Я плачу почти постоянно. Иногда громко, навзрыд, когда никого нет дома. Иногда тихо, беззвучно, пряча лицо в подушку. А иногда – как сейчас – просто лежу, и слезы текут сами, без всхлипов, без судорог. Просто текут, потому что внутри меня – один сплошной океан боли, и он переполнен.

Дверь открывается. Я вздрагиваю, быстро вытираю лицо. Нельзя, чтобы дети видели меня такой. Но это не дети. Это моя подруга Наташа. Единственный человек, которому я рассказала, что случилось. Она заходит с пакетами, смотрит на меня – лежащую на полу в той же одежде, в которой была вчера – и качает головой.

— Алин, ты не можешь так, – говорит она мягко, опускаясь рядом со мной. – Ты должна есть. Ради ребёнка хотя бы.

Ребёнок. Да. Я забываю о нём. О ней. О том крошечном существе, которое нуждается во мне, даже если я сама разваливаюсь на части.

— Я не могу, Наташ, – шепчу я, и голос мой звучит хрипло от слёз. – Я просто не могу. Не могу вставать. Не могу есть. Не могу дышать. Больно. Так больно, что я хочу умереть.

Наташа берёт меня за руку, сжимает крепко.

— Ты не умрёшь. Не позволю. У тебя двое детей наверху. И третий под сердцем. Они нуждаются в тебе. Ты – всё, что у них есть.

Всё, что у них есть. Да. Я – всё. Потому что их отец предпочёл уйти к молодой любовнице, чем остаться с семьёй. Потому что для него мы – обуза. Скука. Предсказуемость, от которой он устал.

— Он не звонит, – говорю я, и в голосе моём слышится отчаяние. – Совсем. Даже не спрашивает о детях больше. Как будто их нет. Как будто нас никогда не было.

— Он – мерзавец, – резко говорит Наташа. – Законченный мерзавец. И ты должна забыть о нём.

Забыть. Как можно забыть человека, с которым прожила десять лет? Который был твоим миром? Твоим всем? Как выкорчевать его из сердца, когда он въелся в каждую клеточку, каждый вдох, каждую мысль?

— Я люблю его, – признаюсь я, и эти слова разрывают меня. – Всё ещё люблю. И ненавижу себя за это.

Наташа обнимает меня. Крепко. Я прижимаюсь к ней и снова плачу. Плачу, как ребёнок, всхлипывая, задыхаясь. Она гладит меня по голове и шепчет что-то успокаивающее. Но ничто не может успокоить эту боль. Ничто.

— Алин, тебе нужно начать жить, – говорит она, когда мои всхлипы стихают. – Не для него. Для себя. Для детей. Ты должна встать с этого пола и начать бороться.

Бороться. За что? Моя жизнь кончена. Всё, о чём я мечтала, всё, что строила – рухнуло. Впереди только пустота.

— Я не знаю как, – признаюсь я.

— Я научу тебя, – обещает Наташа. – Шаг за шагом. Сегодня ты встанешь с пола. Примешь душ. Поешь. Это будет твоя победа на сегодня. Завтра – новая. И так каждый день.

Звучит так просто. Но для меня это – Эверест. Встать с пола. Принять душ. Съесть хоть что-то. Как можно делать эти обычные вещи, когда внутри всё умерло?

Но Наташа права. У меня нет выбора. Я должна. Ради Саши. Ради Лизы. Ради того маленького существа, которое растёт во мне, ничего не зная о том аде, в котором оказалась его мать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.