Ульяна Орлова – Время нас подождёт (страница 9)

Он читал на другом языке, значения некоторых слов я не знал, но общий смысл был такой: как один богач увидел, что у него большой урожай пшеницы и решил сломать старые житницы и построить новые. Собрал всё и сказал себе, что теперь он может есть, пить и веселиться. Но Бог сказал ему: «Безумный! В ту ночь душу твою возьмут у тебя, кому достанется, что ты заготовил?»

Я не успел поразмыслить над словами этой истории, потому как хор снова стал петь, и я слегка огляделся и увидел рядом с собой глаза, добрые такие, ласковые, спокойные глаза, немножко печальные и внимательные… Они смотрели на меня, только на меня! Словно говорили мне что-то, просили меня, ждали… Словно… Не, так не бывает.

Я вдруг почувствовал, что на меня смотрит моя мама.

Заморгал.

На меня смотрела Женщина, Она держала на руках маленького Ребёнка, и Он тоже смотрел на меня – так, будто спрашивал и говорил мне что-то… Что?

А Она молчала, и успокаивала меня, и даже будто радовалась вместе со мною…

«Они не оставят меня?» – спросил я у Неё. А Она смотрела так ласково, будто удивляясь – разве могут они меня оставить?

«Где моя мама, Ты знаешь?»… «Помоги мне её найти…»

Потом я увидел, что рядом с Женщиной – Ангелы, а над Ней – Бог. И светлая птица, и венцы золотые у Мамы и Её Сына…

А в храме между тем хор снова пел «Господи, помилуй» и все крестились и кланялись. А у меня было такое чувство, будто я дома и был здесь всегда, только ушёл ненадолго и вот-вернулся.

– Миша, пойдём…

– Что?!

– Тише… Идём…

Мне не хотелось уходить, но я посмотрел ещё раз в Её глаза и тихонько пошёл следом за Юрой. На улице было пусто и шёл снег.

– Зачем мы ушли? – спросил я.

Юра посмотрел на меня тёмными улыбчивыми глазами. Они смеялись, они радовались, и светились в них добрые искорки.

– Зачем? – повторил я.

– А ты не устал?

– Немножко… Стоять с непривычки тяжело. А уходить – не хочется, – вздохнул я.

– В храме лавочки все заняты… – озадаченно сказал Юра. – Можно посидеть здесь и подойти к концу службы, а можно пойти домой, как хочешь.

– Давай тут посидим! – сразу откликнулся я. – Тем более что Наташа осталась. Подождём её.

Несколько лавочек стояло вдоль дорожек и две – рядом с храмом. Юра ладонью отряхнул снег, присел. Я уселся рядом.

– Замёрзнешь – скажи! – предупредил он.

Я кивнул и прислушался к доносившемуся пению. В храме в это время начали петь такую нежную, спокойную, грустную, торжественную молитву, что у меня затрепетало сердце.

– Юра, что сейчас поют?

– Херувимскую песнь.

«А почему она такая?» – подумал я, но спросить не решился. Юра поглядел на меня:

– Тебе хоть слышно было, что батюшка читал?

– Слышно, только половину непонятно… – вздохнул я. – Вроде и язык наш, а вроде и нет, слова другие, каких не встречается…

– Это церковнославянский язык, – объяснил Юра. – Язык, на котором говорили наши предки… Просто тебе поначалу непонятно, а потом привыкнешь.

– А что такое житницы?

– Это такие амбары для хранения пшеницы.

– Зачем ему столько? – я пожал плечами. – Ясно ведь, что он один столько не съест.

– Это тебе ясно, – улыбнулся Юра. – А ему хотелось ничего не делать, а только есть и отдыхать.

– Это, наверное, здорово, только он же помер, да? Зря старался, – откликнулся я. – С собой амбары не возьмёшь… Да и ничего не возьмёшь, наверное!

– Это точно, – согласился Юра. – Всё здесь оставим…

– Странно это. Живёшь себе и живёшь, что-то делаешь. А в любой миг жизнь может оборваться. И всё, что ты делал, – останется незаконченным.

– Но душа – она же вечная, – тихо сказал Юра. – Она, какой ты её сделаешь, – такой туда и отправится. Просто ценности у всех разные… В общем-то, богач, по сути, хотел жить спокойно и сыто. Как и мы с тобой… Но вся беда в том, что он поставил это во главу угла, сделал смыслом жизни… А бывает, что человек однажды встретился с Богом и стал жить для Него. Делать что-то стал для Него.

Юра поднялся с лавочки.

– Миш, холодно сидеть, давай-ка вставай.

– Ага, – я встал. – Юра, как можно встретиться с Богом?

– Ну… – не сразу ответил Юра задумчиво, – по-разному бывает. Например, случилось что-нибудь такое, отчего ты приблизился к Нему. Понял, что Бог – Живой и Он тебя слышит.

Глава 9. «… любовь никогда не перестаёт»

– …И что, начинаешь с Ним дружить?

– Да! Миш, ты верно заметил… Только, мне кажется, сначала человек всё-таки общается с Богом – как с отцом. Боится Его… Чувствует заботу… – Юра поймал мой взгляд и смутился. – Прости, Миш… У меня так было…

Я кивнул.

– Самое главное – появляется доверие. Человек начинает доверять Богу и потихоньку Его для себя открывать.

– Как?

– Видеть Его любовь и заботу во всём. И отвечать тем же.

– Любовью?

– Да.

Я совсем не понимал слово «любовь». Любовь – она далёкая, незнакомая, это вот как Юра и Наташа, видно – что они любят друг друга. Это как в фильме: когда они целуют друг друга, им хорошо вместе. А у меня, к примеру, какая любовь? Где она, эта любовь, что это такое?

Я знаю грусть, обиду, знаю радость (она бывает реже, но ярче всего остального), знаю, когда больно, смешно, когда скучно, когда весело, когда страшно… Но вот любовь…

– Она же для взрослых… Юра! Как это – любить?!

– Хороший вопрос… – покачал головой Юра. – Если бы я сам это до конца понимал! Знаешь, Мишка, для меня как-то стал примером один случай… Если хочешь, я расскажу.

– Расскажи…

– Как-то в больнице, в отделении реанимации, довелось мне увидеть одну семейную пару… – Юра говорил неторопливо и тихо, подбирая слова, глядя в сероватую даль, которая тянулась за дорогой. – Это были очень старенькие бабушка и дедушка. Дедушка заболел так, что не мог разговаривать и ходить. Только глаза, его большие умные и немножко детские глаза, отвечали ей, что он её слышит и понимает. А она – была с ним рядом всё время. Понимаешь, каждый миг, и ночью, – я слышал её прерывающийся ласковый шёпот, и днём – когда он спал, она пыталась поспать или с тревогой смотрела на него. Она ухаживала за ним, кормила его, читала ему книги… Потом оказалось, что у неё больное сердце и каждая секунда такой жизни давалась ей с трудом. А прожили они вместе ни много ни мало – пятьдесят лет…

– Ого! – шёпотом удивился я. – А дальше?

– А дальше… – Юра замолчал и через силу произнёс. – Дедушка умер. А она осталась, живёт до сих пор… Она очень по нему скучает. И она знала, что его уже не вылечишь. Когда он только заболел, ему было очень трудно – он, бывало, сердился, а она – в ответ – не злилась. Обнимет его, укроет заботливо… И всё время была рядом. Вот это меня поразило… То чувство, которое двигало ей, – это и есть любовь.

Дома Юра открыл передо мной книгу. Небольшую, но тяжёлую, с глянцевыми страницами, в синей обложке, на которой изображена была Женщина, Которая склонилась над Младенцем, лежащим на подставочке в жёлтой соломе внутри небольшого сарайчика… Под бревенчатой крышей была паутина, на высоком стоге сена сидели два голубя, рядом с Малышом на каменном полу стояла овечка, а с другой стороны – ослик. Через маленькое зарешеченное окошко с синего неба просвечивали звёзды. За Женщиной стоял пожилой мужчина, справа подходили два человека – молодой юноша и старичок с палочкой. Все смотрели на Младенца, а Она была похожа на Ту, Которая смотрела на меня с иконы… Внизу под картиной жёлтыми фигурными буквами было написано «Детская Библия».

– Юра, это кроватка такая у малыша?

– Получилась кроватка. А была кормушка для животных…

– Как это? Зачем они его туда положили?!

– Больше некуда было… Это Христос, Сын Бога. Он стал маленьким и родился в этой пещере…

– Как так? Зачем?