Ульяна Орлова – Время нас подождёт (страница 6)
Потом от нечего делать – набрал в поиске их имена: вдруг там когда-то была моя мама или отец?! Имя, фамилию, отчество я знал – подсмотрел их однажды в медицинской карте, когда у нас был медосмотр, а мы с тремя мальчишками опоздали, и меня попросили отнести наши карточки педиатру, в соседний кабинет, а педиатр куда-то вышел, и я присел на лавочку. Там я и успел глянуть, что их зовут, точнее звали – Евгения Степановна и Тихон Григорьевич, их даты рождения и то, когда они погибли… «Контакт» не нашёл моего отца, а маму… Выдал мне десять человек с такими же именами, пять из них – без фотографий…
А потом меня прогнала Наташа. «Хватит, – говорит, – в интернете сидеть, дай мне поработать! Ох, Юрка, научил тебя на свою голову…» Я вышел из сети. А на следующий день зашёл и отыскал среди тех пятерых с фотографиями – одну, чьё фото мне больше всех понравилось: там смеющаяся женщина, которая подбрасывает в воздух малыша. А лица не видно. Только волосы тёмные, и солнышко сзади как будто заходит… Ну и пусть. Вдруг это она?
А если так подумать… Это я могу узнать про мою маму?
Посмотреть её фотографии… И вообще…
Нет, дальше я себе думать запретил. Стал искать, как залезть на её страничку, а там: «Пользователь ограничил посещение своей страницы…» И всё. Только имя, фамилия и название города, которое, кстати, совпадало с тем, где я родился.
Потом мне в классе объяснили, что для того, чтобы читать все записи, – нужно добавиться к человеку в друзья. А как я добавлюсь в друзья к своей маме? Если её нет уже на свете… А если это не моя мама – то зачем мне добавляться в друзья к незнакомому человеку?
Мне плакать захотелось, когда я так подумал. Всё. Так – мелькнула ниточка, надежда, – и исчезла. Зачем я узнал про этот интернет?!
А если…
Через несколько дней меня осенила мысль, от которой пробежали мурашки по спине и сердце забилось гулко и медленно: а если подобрать пароль к одной из страничек?
Глупая мысль, конечно… Как?.. Взломать? Да ну… И как среди этих женщин найдёшь мою маму? Может, Юра ещё чего дельное посоветует, да только не готов я пока был к таким разговорам…
И всё равно я почти каждый день заглядывал на ту страничку и разглядывал фотографию. И очень боялся – вдруг её удалят? Но страничка была.
…Что я ещё делаю за компьютером? Смотрю новости на моей страничке, новые фото. Потом погоду на завтра, даже почту проверяю, хотя мне туда письма не приходят, но ящик у меня есть! Ещё у нас есть сайт школы, а на нём электронный дневник – удобно, домашние задания можно не записывать! Переписываю их оттуда на листочек, параллельно спрашиваю у Кольки (он как раз в сети) – не сделал ли он упражнения по русскому? Вечером ещё зайду – ответы спрошу…
Интернет – это сетка. Вовремя не вылез, она тебя – хвать и поймает. И будешь как рыбка там: туда-сюда, в одном этом «Контакте»… Вроде и делать нечего, а вроде и можно ещё что-нибудь глянуть…
Но тут Юре понадобился компьютер. И я пошёл делать уроки. Так, математику я завтра сделаю: завтра суббота, у нас её нет. Литературу вечером почитаю… А вот русский… Пять упражнений и работа над ошибками! У-у…
…Русский мне помогла сделать Наташа. Ох, какая же она хорошая! Мы с ней его за каких-то сорок минут написали… И она меня ещё хвалит! Даже разрешила взять фотоаппарат. Пойду поснимаю Мурзика. Заодно и фотки новые посмотрю – Наташа их наконец-то напечатала!
Глава 6. Двое под одним небом
Наташа – фотограф. У неё столько аппаратуры! Зачем фотоаппарату столько объективов?! А фотик у неё, ууу… Я таких даже в фильмах не видел. У него большой объектив, который можно менять на другие. На объективе – куча колечек с цифрами, на корпусе – разные колёсики, экран цифровой, вспышка цепляется… Словом, хороший фотоаппарат, дорогой, наверное. Она показывала мне как-то фотографии парусников – однажды она плавала вместе с Юрой. Море, закаты, восходы – такие, будто это картины. Красивые. Красочные. Даже не верится, что на самом деле они такими были… Я уж молчу про корабли. И про лица – люди у неё очень здорово получаются.
Бывает, смотришь на фотокарточку и хочется её поскорее отложить. Скучно. А тут – смотришь и хочется разгадать загадку. Что там? Что думал человек, когда его фотографировали? Ведь это же кусочек жизни – фотография.
Вот, скажем, Юра. Стоит, опираясь на поручни трапа, голова чуть повёрнута, будто он смотрел в воду, а тут его кто-то окликнул. Наташа, наверное. Волосы ветер лохматит, солнце освещает их кончики и лицо. А взгляд у него – весёлый, довольный такой. Радуется человек, сразу видно. Впереди ведь – море… А чуть всмотришься подольше – и кажется, что глаза у него грустят. То ли дело в том, что, когда смотришь только в глаза человеку, – они часто кажутся грустными, то ли вправду он грустил тогда – ведь расстаётся же. А это грустно. Потому что, когда вернёшься, – всё может быть совсем по-другому.
У меня часто так было: уходишь весёлый, а возвращаешься – и новости всякие-разные: или меня переводят в другой детом… или твоего друга усыновляют… или тебе бойкот объявили не знаю за что… или воспитатель какой-нибудь новый.
Вот ещё один снимок: Юрина мама. Екатерина Николаевна её зовут. Смотрит на тебя бабушка – добрая, ласковая, всегда готовая помочь и такая… Опытная? Ну, так говорят про тех, кто много прожил, пережил и многое знает. В общем, такая, как в жизни.
Живые у неё получаются фотографии, у Наташи. И меня она успела пофоткать, хотя я был против, потому как всегда получаюсь непохожим. В детдоме нас тоже снимали: дадут какую-нибудь игрушку, рубашку красивую наденут и – щёлк, щёлк. Старшие говорили – для того, чтоб найти усыновителя… Только я там такой получался, будто кукла неживая. Редко так, чтоб самому себе нравиться… Да никогда!
А тут я увидел Наташкины снимки.
– Зачем? – спрашиваю.
А она мне:
– Да просто так, Миш. Бери себе!
Я только вздохнул.
– Не нравится?
– Почему? Нормально…
Смотрит на меня одиннадцатилетний мальчишка. Худой, стриженый, уши торчат, но не сильно, волосы не лохматые и не прилизанные. Брови хмурю, глаза чуть прищурил, улыбаюсь даже, немножко. И чётко всё так: родинку на щеке видно, и кончики губ вниз смотрят, и реснички на глазах все-все. Когда она успела? Сзади листья – жёлтые и коричневые, чуть размытые – видно, на улице где-то… Надо эту фотку себе на аватарку в «Контакте» поставить!
– Наташа, это ты когда успела?
– А вы с Юркой гулять ходили, а я вас с балкона увидела – сфоткала.
– Так как же? Далеко ведь…
Наташа смеётся:
– Не далеко! Если вот этим объективом…
В большой комнате есть фотография, старая, но очень интересная, хоть делала её и не Наташа.
После уроков мы или едем куда-нибудь гулять, или сидим дома и болтаем обо всём на свете, или смотрим кино. Или Юра печатает, а я тискаю Мурзика. Сегодня – последнее. Стал фотографировать кота, а он вертится туда-сюда и смотрит на объектив – ну точно позирует! Я его и крупным планом, и сбоку, и с мышкой заводной, и по-всякому он у меня получился! Ай, молодец… Ну как его не погладить?
Тикает хронометр, Юра что-то печатает на своём ноутбуке, а я сижу на кровати и почёсываю шейку урчащему и булькающему от удовольствия кошаку.
– Юр, а что это за мальчишки на фотке?
Юра отзывается не сразу – трр, трр по клавишам, потом пауза:
– Какие мальчишки?
– Ну, какие-какие! На стене фотка висит старая, там море и мальчишки. Братья, что ли?
Юрка хмыкает, оставляет компьютер и поворачивается ко мне на стуле. Смотрит на меня хитро.
– Может, и братья.
А я начинаю заводиться. Что он, не может рассказать?
– Что за братья? Кто это?! Твои друзья?
Вообще, если присмотреться, то лица у них очень знакомые. По крайней мере, у того, что пониже ростом. На вид хорошие мальчишки такие… Не злые. Стоят улыбаются: старший серьёзный, но смотрит по-доброму, а у младшего – рот до ушей. Повезло же кому-то: море, старший брат, ракушки собирают…
– Юра, ну что ты молчишь?
– А ты сам не догадываешься?
– Не-а… Ой! Ты, что ли?!
Юра смотрит на снимок. Молчит.
– Постой, а ты младший или старший?.. Знаю, младший! А старший – это кто, брат или друг?
– Брат, брат…Миха, ты бы пошёл кота покормил. Смотри, как он ластится!
– Погоди. А почему ты меня с ним до сих пор не познакомил?
Юра молчит. Долго. Потом неохотно говорит:
– Это сложно.
– Как это так, сложно?! Он что, в другом городе? Хоть бы рассказал про него!
– Ты уверен, что хочешь?
Я киваю.
– Идём.
Меня не надо просить дважды: гулять я люблю. Особенно если не один. Одеваюсь быстро, и вот мы выходим из подъезда, идём к остановке. Дождик уже закончился, зато появился ветер. Он холодный, зимний, но облака разорвал в клочки, и они теперь по всему небу, полупрозрачные, по цвету – всех оттенков: и розового, и серого, и небесно-голубого. А над ними – чистое небо. Сразу просторно так стало и легко, когда я это небо увидел, и захотелось мне вместе с ветром подняться и полетать! Вообще осенью как-то просторнее, чем в другие времена года: летом всё в зелени, зимой – в снегу, а осенью листья облетают, деревьев почти не видно, а вот дома, дороги и, главное, небо – сразу становятся очень открытыми. И когда небо синее, то так хорошо на душе становится!
Юра идёт молча, видно, думает о чём-то. Я шагаю рядом и тоже молчу – зачем лишние слова говорить? В последнее время я и так очень болтливый стал, как девчонка. Сейчас приедем, и всё сразу станет ясно, что же за человек такой – старший Юрин брат.