Ульяна Орлова – Время нас подождёт (страница 14)
«Мы в ответе за тех, кого приручили, – вспомнил Юрка слова Сент-Экзюпери из книги про маленького принца. Тоже дружба мальчишки и взрослого – лётчика, невесть откуда прилетевшего в пустыню… Такие далёкие сначала и совсем родные, когда расставание близко…
Пусть нет у Мишки такой привязанности, но ведь Юрка его «приручил!»
«Ты будешь приходить ко мне в одно и то же время, а я буду тревожиться, если ты вдруг опоздаешь…»
Утром – проводить Мишку в школу, вечером – про что-нибудь поговорить. И ведь сидит мальчишка на диване, кажется, будто с котом возится, а сам-то ведь ждёт, когда Юрка от компьютера освободится, а иногда не ждёт – спрашивает сразу, а потом слушает ответ и снова спрашивает… И какими грустными становятся его глаза, когда во время его рассказов про плавание он вдруг спросит: «Когда ты уедешь?» Хотя знает когда, Юрка сто раз ему уже говорил, а всё равно каждый раз один и тот же вопрос… И уже не хочет расставаться.
Приручил.
Какой тут путь отступления?.. Да, пожалуй, и Мишке-то сложнее, раз у него в случае неудачи: верни меня обратно в детский дом. Ему тоже видится этот ложный путь отступления? Убежать… А как у «домашних» детей? Они тоже хотят убежать из дома?!
«Сколько было таких случаев: уехал человек на работу и – не вернулся…»
Не обязательно на работу – в театр, отдохнуть…
…Что же тогда произошло? Юрка как сейчас помнил тот день.
…После школы они расходились не сразу, а шли на пустырь – играть в баскетбол. Тогда им это нравилось: игра новая, два соседних класса-соперника, сильные команды. Потом был перерыв, и у кого-то из мальчишек оказалась большая пачка петард. Кажется, это был Витька Павлов, у которого отец работал на заводе пиротехники… Стали они эти петарды взрывать по-всякому и как попало, да не заметили, как совсем рядом оказалась женщина, соседка по площадке в подъезде. Никто не знал, что она здесь появится: место-то довольно безлюдное. А она искала сбежавшую кошку и зашла на пустырь, не подозревая, что под новыми сапожками вдруг грохнет взрыв…
– Пацаны, атас! Валим… – пронеслось среди мальчишек.
А он находился ближе всех к ней и вместо того, чтоб бежать, в каком-то оцепенении так и остался стоять на месте… Естественно, что, опомнившись от шока, соседка сразу потащила его домой. К счастью, петарды взорвались рядом, а не под ногами, и, кроме испуга, не причинили ей никакого вреда.
Дома был только Олег. Извинился перед женщиной, дал младшему брату подзатыльник и велел ему молчать. Но молчи – не молчи, а отцу она всё рассказала… И, когда тот вошёл в дом и посмотрел по очереди на братьев, у Юрки внутри всё ухнуло вниз: будет нехороший разговор…
– Ты? – грозно спросил он Олега. Старший брат промолчал. Всегда он так: и ссорится, и обозвать может, и подзатыльник дать, но случись что – во дворе и перед родителями заступится и Юрку никогда не выдаст.
– Выдеру, – нахмурился отец и стал расстёгивать ремень на брюках.
– Да это не он, это я… – буркнул Юрка и услышал, как отругал его шёпотом старший брат: «Дурень! Молчал бы!»
Отец посмотрел по очереди на обоих. Поверил.
– Иди в комнату! – приказал он Юрке.
А потом… Конечно, он ушёл в комнату и там, сдерживая свою вину, обиду на отца, страх, горечь за испорченный вечер, – плюхнулся носом в подушку. Лучше бы выдрал! Лучше б накричал, чем теперь – без него! Он так ждал его, папиного выходного!.. И тут – эти злосчастные петарды… И ведь отец даже не спросил у Юрки, как было дело! «Ну и ладно, раз ты так, – пытаясь заглушить обиду, сердился он на отца. – Ничего мне от тебя не надо… Ничего…» В довершение ворочалась, не успокаивалась внутри совесть: «Почему ты не закричал, а стоял как пень, когда она шла на эти петарды?! Ладно, поздно увидел, но ведь всё равно же мог. Мог!» …От всего этого было так горько, что он даже не обернулся, когда папа вошёл в комнату и, помолчав, сказал уже грустно:
– Растишь вас, растишь… А если бы она взорвалась у неё под сапогом? Если б случилось чего? Как бы ты жил с этим, Юрик?!
Отец постоял и ушёл. А ему, Юрке, так хотелось вскочить и крикнуть: «Пап, прости!» Сквозь вину, обиду, сквозь запоздалый страх!.. А он молчал и боролся с собой – зачем?!
Они уехали и не вернулись. А те слова – были последними, которые он услышал от папы.
Глава 13. Школа и нарушители
В школе начиналось обычное зимнее утро. Было ещё очень рано, и первые ученики чуть слышно передвигались по коридору, стучали каблуками учителя, шуршала шваброй уборщица, скрипел лопатой на улице дворник. За окнами учительской пробивался серый рассвет, едва заметный за длинными тюлями. Уютно, тихо. Белый свет ламп отражался на гладком коричневом столе. Пока нет суеты, дремали на этом столе журналы и почти по-домашнему тикали часы. Раньше всех пришли сюда Анна Геннадьевна, молоденькая учительница физкультуры, только начинавшая работать в этой школе, и Лидия Вениаминовна, которая двенадцать лет преподавала здесь физику.
– Так, и что у нас на сегодня? – поинтересовалась вслух Анна Геннадьевна, задумчиво листая журнал. – Два урока у малышей, два у старшеньких, а потом… потом…
– Вот ты на уроке и поставь вопрос ребром, – откликнулась Лидия Вениаминовна, подкрашивая губы.
– Какой вопрос?.. Ой, этот, с дворником, что ли?!
– С дворником! С нарушителями дисциплины, вот с кем! Долго они будут ещё за школой собираться?!
– Постой, Лид, а как ставить-то?!.. Никого ведь не поймали, кроме этого мальчика, как его… Саши…
– Миши. – Лидия Вениаминовна закрыла зеркальце, убрала помаду. – Миши Жукова. Кто у них классная? Наверное, Валентина Викторовна? Они из неё верёвки вьют.
– Да, она, учитель русского. Ну и память у тебя!
– Хм… Вот поработаешь с моё – будет у тебя такая же память… Как ставить? Вот например: так и так, давайте признавайтесь, почему ваш товарищ один страдает?
Анна Геннадьевна поморщилась.
– Банально это. Может, сначала с его отцом стоит поговорить?.. – она придержала руку на страничке, где записаны имена родителей, поморгала. – А… почему, интересно, Жуков, а папа – Данилов?
– Почему, почему… Отцы разные, вот почему… Данилов?! Это не Юра случайно?
– Да, «Юрий Алексеевич» написано… Не, ну вот как ты всё помнишь?!
– Я у них в девятом классе преподавала и в тот год только начинала здесь работать. Как такое не запомнить! Это ж сколько лет назад-то было?.. Двенадцать… Слушай, постой, что-то я путаю… У него уже такой сын большой?! Странно…
Дверь отворилась, и в кабинет вихрем влетел директор.
– Так, девочки, доброе утро! Где у нас было личное дело Петрова?.. Лида, тебе сегодня пятый-шестой урок у седьмого «В» – их учитель заболел… Аня, вы день здоровья готовите?
– Э-э… Да мы потихоньку, я пока ещё с программой не определилась…
– Ты не потихоньку, ты давай это… В темпе марша. К нам первый канал собирался приехать, так что вы это… Не подкачайте! – директор наконец разделся и перевёл дух.
В дверь осторожно постучали.
– Да-да, входите! – громко откликнулся директор. И уже вполголоса продолжил:
– Кого там ещё к нам принесло?
На пороге оказался высокий молодой человек, в чёрных брюках со стрелками, в расстёгнутой чёрной куртке, на которой поблёскивали брызги снежинок. Он вошёл, а в кабинете сразу стало светлее и спокойнее. Окинул всех взглядом и – улыбнулся, быть может, от этого? Острые скулы, внимательные карие глаза, короткие усы, добродушный и немножко усталый вид – неужели новый преподаватель? Так подумали две учительницы, разом обернувшись на неожиданного посетителя.
– Как давно я не был здесь! – выдохнул гость, вежливо поздоровался и сразу перешёл к делу. – Юрий Алексеевич. – Он вынул из-за пазухи белый дневник, открыл, протянул директору. – Здесь пожелание прийти вместе с отцом.
– Садитесь, – кивнул ему директор и, отодвинув стул, сел напротив. – И вы, девушки, останьтесь на десять минуточек, вы же вчера были?.. Юрий Алексеевич, вы здесь учились?
– Ага, – отозвался посетитель и, задержав взгляд на Лидии Вениаминовне, кивнул ей.
– А где ваш сын?
– Он заболел. Лежит дома с высокой температурой, – невесело отозвался человек. – Олег Викторович, я хотел бы узнать от вас, что вчера произошло.
Директор и Лидия Вениаминовна переглянулись.
– Наш сторож поймал его вчера за школой за собиранием бычков. А до этого видел его с курящими одноклассниками.
Юрий Алексеевич кивнул.
– А курящим его видели?
Директор покачал головой:
– А какое это имеет значение? Ребята нарушили правила, и он в том числе. Мы делаем им поблажку, разрешая выходить после пятого урока, чтобы они немножко отдохнули. Но скоро, я думаю, это закончится, потому что, во-первых, они курят, а во-вторых, выходят раздетые, а сейчас не лето.
– Но почему-то выговор получил только он? Вы не допускаете такой мысли, что он мог не курить, а просто стоять вместе с мальчишками?
– Откуда вы знаете, Юрий Алексеевич? Вас там не было.
– Но и вас – тоже. Мальчика поймал сторож.
Вмешалась Лидия Вениаминовна:
– Понимаете, нам не так уж важно – он или не он. Нам надо поймать всех нарушителей и всех хорошенько наказать. Они убегают от сторожа и развлекаются, а он старый, больной человек; если он уйдет – кто у нас будет работать? А за курение школе придётся платить штраф.
– Я понимаю. Так, и вы с Мишиной помощью решили узнать нарушителей?