Ульяна Орлова – Время нас подождёт (страница 13)
Но – не получалось. Словно была между ними тонкая граница, стенка, что ли? Юра надеялся со временем эту стенку растопить.
А оно вот как получилось.
Он сказал первое, что пришло в голову, после того как растерянность прошла. Отложил время до завтра, но завтра-то что будет?!
Не пускать его в детский дом? В конце концов, он его усыновил… Ладно, почти усыновил.
Но ведь Миша ясно ответил, что он туда хочет. И не получится ли, что, оставляя его после этих слов, он навязывает себя?
А отвести его обратно – значит предать.
Тогда – как быть?
Если Миша обманул его – то зачем?!
Эх, Юрка, Юрка, как же легко тебе жилось в студенческие годы, а ты ещё жаловался, что не успеваешь выспаться и передохнуть! Теперь с каждым годом кажется, что жизнь становится запутаннее и сложнее, или это просто ты взрослеешь?.. Или глупеешь? Или совесть у тебя запуталась?!
И Юрка решил позвонить Валерию Алексеевичу. Ну и что, что он с ним уже сегодня виделся?! Раз такое дело… Да, были моменты, когда он не знал, как поступить, и звонил ему, советовался, а как иначе? Что делать, если нужен старший товарищ, такой человек, который как отец – в тревожную минуту поддержит и даст совет?!
Валерий Алексеевич сказал коротко:
– Приходи. – Хотя часы показывали уже половину одиннадцатого.
Юрка шагал по мокрым лужам, подставляя лицо прохладным снежинкам, и ругал себя за то, что так и не научился общаться с людьми, особенно с подростками.
Как не хватало ему сейчас отца!
Чтоб не барахтаться одному… Чтоб знать, от чего отталкиваться. Это как в плавании, когда вдруг виснет электроника, и ты сразу не можешь определить положение судна, и нужен хоть какой-то ориентир, чтоб двигаться дальше.
Здесь одним из ориентиров была его, Юрина, совесть. А она корила его за то, что не смог разобраться. За тот глупый вопрос, который задал он Мише: «А ты хочешь в детский дом?!» Да зачем это тебе вообще потребовалось спрашивать?! Зачем напоминать ему об этом?! Видишь ведь – намучался парень, что-то у него случилось!
Но что делать, раз ты уже столько всего натворил?!
Валерий Алексеевич, опершись локтями о стол, кулаками подпирал щетинистый подбородок, хмурил рыжие брови. Потом поднял на Юрку пытливые глаза.
– Юр, а давно у вас так? Он всегда так с тобой разговаривает?
– Нет… Сегодня только… А, ещё несколько дней назад он что-то Наташе ответил грубо, не помню.
– Значит, что-то у вас изменилось в семье. Что?
Юра пожал плечами. Что? Разве что Наташа ждёт малыша, но они пока Мише ничего не говорили…
– Думай, думай, Юрка. Он вам никак не мешает?.. Точно?!
– Нет, – твёрдо ответил Юра. – Может, он переживает, что я скоро уеду? Или из-за хулиганов тех? Но они в другом районе… Ну, не понимаю я… Вот так – вроде и ничего, всё спокойно, потом раз – и вдруг грубить начинает. Да понимаю я, что он внутри из-за чего-то переживает, ночью плачет иногда… А сегодня ещё в дневнике запись эта…
– Ты узнал, что случилось?
– Нет. Не успел…
– Не успел… – грустно передразнил Валерий. – Что ж ты не знаешь, что у ребёнка в школе творится? А ещё в отпуске…
– Да замотался я… То с детским домом, я сегодня уже рассказывал, надо им все документы до отъезда отдать, все справки, ещё школа приёмных родителей… Дела какие-то мелкие. Да хотел я с ним поговорить, хотел! Не успел. А он мне тут про этот детдом выдал… Так ведь ясно же, что он туда не хочет, плохо ему там!
– Не хочет. – Валера взъерошил свои рыжие волосы и повторил жёстко. – Не хочет.
– Тогда почему он сказал «да»? Зачем врать-то?
– Зачем?! – неожиданно рассердился Валера. – Зачем сейчас врут сотни людей? Притворяются самостоятельными, хотят показать друг другу, что сами справятся! – Он вздохнул и проговорил чуть мягче:
– Из-за гордости – раз. А второе – не было рядом нормального взрослого, которому можно было бы доверять, и он сам для себя стал взрослым. Только что здесь хорошего? Юрка, Юрка, да не понимаешь ты, что он – такой же, да все ребятишки: и домашние, и детдомовские, и бездомные – нуждаются в любящих и сильных родителях. Которые, если нужно – защитят, если нужно – обнимут и успокоят. Только вот у детдомовских есть якобы путь отступления, а у «домашних» – такого пути нет! Не сдадут же их родители в детский дом! А сироты – как котята: выбрал, сдал обратно… Только это ведь – обман. Потому что, усыновил ты ребёнка – ты отвечаешь за него, а раз ведёшь его обратно – ты предатель, такой же предатель, как если бы он был твой кровный сын и ты его сдал в детский дом!
– Да это-то я понимаю.
– Ты понимаешь, а он – нет! Ты думаешь, ему легко? У него ведь сейчас всё по-другому, пусть даже и лучше. И он боится что-то не так сделать. Ты говоришь, запись в дневнике была…
– Была.
– Конечно, он расстроился из-за этого… А надо-то ему немножко: чтоб ты обнял его покрепче и сказал, что любишь! Ты для него должен быть защитой и опорой.
– Наделал я делов…
– Наделал. Полтора месяца назад, как привёл его домой. – Юрка поднял глаза. – Не жалеешь?
– Нет.
– Тогда не делай глупостей.
– А как научить его быть честным?
Валерий Алексеевич взъерошил себе волосы.
– Как ты думаешь, Юр, чем отличаются дети родителей, которые не боятся признать свои ошибки, от тех, кто предпочитает их замалчивать?
– Первые тоже умеют признавать свои ошибки?
– Да. Они учатся быть честными перед собой. Хотя, казалось бы, это непедагогично – признаться ребенку в своём промахе и попросить прощения. Самое страшное нынче, знаешь что?
– Что?
– Да что сейчас вокруг учат обманывать, как будто это нормально, и человек привыкает врать самому себе. Оправдывать себя и винить другого. А потом вдруг раз – непоправимое! Сколько было таких случаев: уехал на работу и – не вернулся. Всё! А возьми ты честно, хоть раз, напролом, несмотря на ссору, напрямую скажи: «Постой! Я был не прав, прости», – насколько легче было бы обоим!.. А оно так, как есть, и жить потом с этой виной – ох как тяжко…
Юра промолчал: в точку.
Валерий Алексеевич вздохнул и сказал тихо:
– Ты на меня не сердись. Просто наболело уже…
Юра посмотрел ему в глаза.
– Спасибо вам, Валерий Алексеевич…
– Это тебе, Юрик, спасибо. На одного детдомовца меньше стало… Всё наладится у вас потихоньку… А ты как думал, легко воспитывать детей, даже таких больших? Ох, сынок, нелегко… Особенно – больших. С маленькими-то полегче…
Затренькал в кармане телефон.
– Да, Наташа. Всё в порядке?
– Нет! – голос у неё был взволнованный. – Юра, Миша весь горит! Я заглянула к нему в комнату, а он дышит так часто и не откликается…
– Понял. Иду, жди! – Юра посмотрел на Валерия Алексеевича и убрал мобильник. – Пойду я… Похоже, заболел наш Мишка.
Валерий Алексеевич протянул руку:
– С Богом! Звони, если что. Мало ли, может, машина понадобится или ещё что – звони!
…Миша тяжело дышал, разметав по постели худенькие руки. Юра сел рядом, потрогал лоб: ого! Отправил Наташу спать, а сам взял ковшик с холодной водой, который она приготовила, бесшумно прошёл на кухню и бросил туда несколько кусочков льда, вернулся в тёмную комнату. Сел к Мише на постель, смочил ставшее уже тёплым полотенце, откинул одеяло, приподнял на нём футболку. Мальчик чуть слышно застонал.
– Ничего, ничего, маленький, потерпи, – шёпотом сказал Юра. Снова намочил полотенце. Ещё в школе он читал, а потом, наблюдая за собой, убедился – в течении лихорадки есть три стадии: сначала температура поднимается и человек мёрзнет, его можно укрыть; потом, когда температура достигла определённого значения, организм начинает отдавать тепло и становится просто невыносимо жарко – тогда легче от холодного компресса, обтираний, прохладного душа – если температура не очень высокая; на третьей стадии она начинает снижаться, человек сильно потеет, и его опять неплохо бы укрыть и напоить горячим крепким чаем… Чай с малиной тоже хорошо снижает температуру, надо бы заварить Мишке…
Что у него случилось? Простыл, не доглядели? Когда он успел замёрзнуть?
«Господи… Помоги ему… Прости его… Помоги ему поправиться! Архангел Михаил, помоги Мишке…»
…А может, просто – от переживаний у него так? Прав Валерий Алексеевич, нелегко ему, пожалуй, труднее всех: и новая семья, и новая школа – надо привыкать. Ведь детский дом и семья – два несравнимых понятия, и, как ты ни старайся, не будет там таких же отношений, как в семье. Просто по причине недостатка времени у воспитателей и большого количества детей. Когда с каждым поговорить? Ключик ведь так просто к человеку – не подберёшь.
Как-то Валерий Алексеевич говорил, что в детском доме нет того, что движет взаимодействием взрослого и ребёнка, – привязанности.