Ульяна Муратова – Проклятье между нами (страница 5)

Принц Трезан, служащий в Седьмой эскадрилье на общих основаниях, кивнул:

– Хорошо. Пусть отдыхает… Если я чем-то могу помочь…

– На данный момент ему нужен только сон.

– Я пришлю отцовского целителя. Для консультации, – сказал Трезан.

– Не обращайте внимания, капрал Боллар, – пробасил норт. – Трезан просто переживает из-за того, что Дервин полетел на том маголёте, который предназначался ему. Он считает, что Дерв из-за него пострадал.

– Расследование уже началось. Хорошо бы допросить Дерва, – протянул Зоур. – А тебе, Трезан, и правда лучше уехать во дворец. Если это действительно было покушение, то оставаться в части опасно.

Пока я переваривала сказанное, заметила ожидавших в дальнем конце коридора гвардейцев. Охрана принца? И где оставшийся за старшего майор Гордонан?

– Сейчас лучше оставить нобларда Местра в покое, – настаивала я. – Вечером допросите, после пробуждения. Сейчас ему нужен сон.

– Хорошо. Я так и сообщу майору Гордонану, – сказал Зоур.

Принц всё же не послушал меня – зашёл в кабинет, наклонился к Дервину и что-то спросил. Дервин ответил, и несколько минут они шептались, а потом принц распрямился и распорядился:

– Парни, помогите мне отнести Дерва в ванную комнату.

– Не надо его никуда носить! Для таких целей есть больничная утка, – возразила я, и все трое посмотрели на меня так, будто я сморозила какую-то жуткую глупость, а Дервин ещё и порозовел.

– Даже если я буду при смерти, я не позволю вам, нобларина Боллар, подносить мне утку, – строго проговорил он, напомнив тоном Уну. – Это не обсуждается.

В общем, остановить четверых парней, среди которых был амбал-норт и привыкший к подчинению окружающих принц, – задачка не из простых. Когда я попыталась перекрыть им путь, Блевек вежливо и очень бережно поднял меня за талию и переставил в угол.

– Вы не можете распоряжаться в моём медкабинете! – возмутилась я.

– Не можем, – тут же закивал норт, отрезавший меня от остальных своей массивной фигурой. – Да мы и не распоряжаемся. Вы только не сердитесь, пожалуйста, прекрасная нобларина Боллар.

– Я на вас докладную напишу! – насупилась я. – Курсанты по уставу обязаны подчиняться капралу!

– Я уже весь подчиняюсь, капрал Боллар, – широко оскалился норт в тщетной попытке изобразить обаятельную улыбку.

– Хулиганы! – фыркнула я, но сердиться было уже поздно: моего пациента вернули, только почему-то мокрого.

– Вы же не намочили бинты? – раненой медведицей взревела я.

– Да всё с ним в порядке, зато не завоняется, – заверил меня Зоур.

– Положите его на кровать и вон отсюда! Все трое! – зарычала я.

На этот раз они всё же послушались: стушевались и двинулись к выходу, поджав хвосты, а последним шёл принц, поджав косу.

Глава 3

Тридцатое октабриля. Глубокая ночь

Дервин Местр

Дервин сходил с ума. В первую очередь – от несоответствия картинки и ощущений.

Лиора Боллар оперировала его ногу, а он не чувствовал боли. Ничего не чувствовал. И всё внутри восставало против этой немоты ощущений. Казалось, что лучше боль, чем эта странная, противоестественная пустота.

Развернувшийся перед его взором анатомический театр казался глубоко неправильным, и он с трудом верил, что это его собственная нога сейчас напоминает сырую отбивную из мясницкой лавки.

Смотреть на это было невыносимо на физическом уровне, поэтому он сфокусировал взгляд на профиле целительницы. Из заплетённой косы выбились прядки, одна вилась позади, щекоча нежную шею, а другая – особо непослушная – всё время лезла в глаза. Лиора постоянно убирала её сгибом локтя, чтобы не касаться окровавленными руками своего лица.

Дервин никогда не рассматривал самую младшую из сестричек Боллар со столь близкого расстояния.

Хорошенькая, миниатюрная, неожиданно живая. Все эмоции были написаны у неё на лице, и он мог по мимике определить, как проходит операция.

Как она вообще смогла вытянуть его из кабины— она же такая маленькая! Раза в два меньше него.

Несколько раз накатывало странное состояние, словно сознание практически гасло, и тогда всё, что он видел перед собой, – это чёткий женский профиль, чуть вздёрнутый носик, белые прядки волос, изящный рисунок шеи. Он каждый раз старался сосредоточиться на них, не позволить себе уплыть в небытие, чтобы рвущаяся наружу наэлектризованная сила не вышла из-под контроля и не помешала его спасительнице. А сила рвалась: её всегда было так много – чуть больше, чем нужно, чуть больше, чем он мог удерживать без напряжения.

Дервин настолько потерялся на этой странной грани сознания и беспамятства, что когда Лиора с ним заговорила, даже не понял слов. Слушал голос – довольно высокий, но не резкий. Мелодичный и звонкий. Приятный. Она что-то долго говорила, а потом улыбнулась.

Улыбка у неё была хорошая – добрая и почему-то немного виноватая. Нежная и открытая улыбка, которой он не заслужил. Он попытался улыбнуться в ответ, но получилось как-то странно – словно губы были чужими. А ещё ему не нравилось, что Лиора Боллар обращалась к нему по титулу. Это тоже было как-то странно и совершенно неправильно, чужеродно.

Неожиданно вспомнилось, как старшая сестра Лиоры, его бывшая одногруппница Кайра Боллар, говорила «Местр должен знать своё местро». Как же его это бесило!

Нет, не надо Местром. Пусть Лиора называет его Дервином или даже Дервом – по-дружески. И на ты.

Вмешался другой голос – скрипучий и старческий, но Дервин даже головы не повернул на источник звука.

Постепенно он приходил в себя. Лиора напоила его и даже накормила, но он всё не мог понять – почему? Почему она так сильно рискнула собой и сунулась в маголёт? Она же должна была знать, что при деформации – особенно при резкой деформации от удара – накопители могут взорваться. Или не знала?

И знала ли она, кого спасала? Случайно вытащила его или настолько благородна, что помогла врагу?

А ведь он её враг, и ничего тут не попишешь – роли были распределены ещё до рождения Лиоры и Дервина.

Кайра Боллар всегда люто его ненавидела, и хотя он понимал причины и даже чувствовал свою вину, всё равно бесился, особенно когда она донимала его подначками или доставалась в соперницы на спаррингах. Вот это было самое тяжёлое, потому что она всё время дралась насмерть, костьми готова была лечь, чтобы унизить и размотать врага по рингу. А Дервин был готов что угодно отдать, лишь бы никогда не драться с девчонкой. Особенно Кайрой Боллар. Особенно такой невменяемой, впавшей в убийственный раж Кайрой Боллар.

Если быть уж совсем честным, он её опасался. В её глазах порой мелькало такое доведённое до крайности отчаяние, что он разумно предпочитал отступать. Никогда не знал, на что именно она способна и подозревал, что тормозов у неё нет никаких.

Он трижды просил мать снять с Болларов проклятие.

Первый раз на первом курсе: надеялся, что если Кайра Боллар сможет наконец выйти замуж, то отчислится и перестанет его доставать.

Второй раз на втором курсе: потому что видел, насколько тяжело ей даётся учёба на боевом факультете и насколько жестоки к ней окружающие. И хотя они с Кайрой всегда находились по разные стороны баррикад, порой его одногруппники творили такое, что он испытывал глубочайшее отвращение. Какая бы она ни была, Кайра всё же девушка, нельзя же с ней так! Он постоянно подталкивал Трезана вмешаться, потому что сам не мог. Прекрасно понимал, что гордая Кайра скорее удавится, чем примет помощь от сына Моэры Местр.

Третий раз состоялся не так давно, полгода назад. Он долго пытался убедить мать в том, что проклятие несправедливо, но она стояла на своём. Несмотря на все его доводы, Моэра Местр считала, что род Болларов должен быть уничтожен, а если проклятие поддержала сама Рыжеокая Таната, значит, правда на её стороне.

Мать порой была крайне упёртой и неохотно признавала свою неправоту. Однако она также была очень умной и с детства учила: «Всегда имей запасной план, никогда не совершай поступков, которые нельзя отменить». Именно поэтому Дервин знал, что какой-то способ снять проклятие всё же есть. Его мать не могла не оставить для себя лазейку!

К сожалению, все разговоры пропадали втуне – Моэра Местр искренне считала Болларов дурным семенем и помогать вражескому роду не собиралась. Единственный человек, которому она готова была уступать, – это отец Дервина, а ему до Болларов дела не было. Он всегда занимал сторону жены и считал, что Отральд и Вивиана Боллар заслужили наложенное на их семью проклятие тем, как ужасно обращались с Моэрой.

Однако мать наказала их слишком жестоко – наложила на их семейную височную печать проклятие, убивавшее супруга или супругу любого из её носителей в ночь бракосочетания. Отральд и Вивиана Боллар – родители Лиоры – погибли, пытаясь его снять.

Но не преуспели. Их дети остались проклятыми, не могли сочетаться браком без того, чтобы не погубить своего первого супруга или супругу, а ещё вынуждены были платить налог на безбрачие, установленный императором для всех магов, дабы те как можно раньше создавали семьи и рожали как можно больше детей.

И вот Лиора, по вине матери Дервина оставшаяся без родителей в одиннадцать лет, много часов подряд собирала его ногу по крошечным кусочкам, заботливо мазала ожоги и отмывала лицо от крови.

Чувство стыда, вины и беспомощности давило на грудь, и он наконец спросил: