Ульяна Муратова – Проклятье между нами (страница 2)

Когда мы с Уной достигли совершеннолетия и готовы были приступить к работе в Седьмой эскадрилье, командир Блайнер позаботился о распределении двух временных помощников Адели в другие части. Мы заняли освободившиеся должности, служили теперь втроём и обычно прекрасно справлялись. Вообще, нам с сёстрами не привыкать к семейно-медицинским подрядам: до продажи нашей фамильной клиники мы два года трудились под началом единственного старшего брата Бреура. Однако с Аделью было куда приятнее иметь дело. Да и командор Блайнер своих целительниц-своячениц в обиду не давал, поэтому мы неплохо адаптировались, несмотря на проклятье.

Нет, о нём я сейчас точно думать не стану! Не хватало ещё настроение себе испортить!

Я воодушевлённо посмотрела за окно. Зимой темнело блаженно рано, и хотя вечер ещё только-только начался, полная Геста уже взошла и залила голубоватым светом девственно чистые сугробы. Захотелось выйти на улицу, подставить лицо лёгкому морозцу и напитаться магическим светом луны.

Проблема была только одна: никуда из здания части выходить нельзя, особенно на прогулки.

Все постройки вблизи Разлома укрепляли и армировали особым образом, чтобы твари не могли пролезть внутрь, а раскинувшийся перед зданием плац был защищён металлическим каркасом, но по плацу не очень-то погуляешь: сразу заметят и придут спрашивать, всё ли у меня в порядке.

Я сделала себе горячего чая и трижды проверила, что выключила плиту.

Достала из-под матраса не рекомендованную Уной энциклопедию и даже не приключенческий роман, а журнал. Не просто журнал, а самый одиозный, полный сплетен саркастичный «Ночной бессонник», порицаемый широкой общественностью в узком лице любимой сестры, и удачно забытый кем-то из курсантов в столовой. Оставлять его себе навсегда я не собиралась, намеревалась подкинуть обратно чуть позже. Да и вообще я этот журнал не столько взяла, сколько спасла от неминуемого уничтожения интендантом Лейном или тем же жрецом, так что совесть меня совершенно не мучила.

Благородной нобларине восемнадцати лет ни в коем случае не стоило опускаться до столь скабрёзного чтива, поэтому я планировала опуститься и даже пасть на дно морального разложения с огромным наслаждением.

А когда ещё выдастся шанс?

Удивительно, что Лунара у меня его не нашла, иначе трёхчасовой лекции о недопустимости подобного поведения было бы не избежать.

Искрящийся светом пейзаж за окном так и манил.

Я осмотрела целительский кабинет и осторожно поправила единственную баночку, которая стояла немного неровно. Даже не знаю, как Уна пропустила такой вопиющий беспорядок. Целая неровно стоящая баночка!

Сестра у меня не просто педантичная. Она возвела слово педантичность в какой-то совершенно новый абсолют. И я честно подумывала написать письмо в Академию и предложить её портретную карточку в качестве иллюстрации к слову «педантичность», однако меня останавливала неизбежность последовавшего бы за этим выговора.

Зато сегодня я наконец была предоставлена сама себе и могла делать, что заблагорассудится.

Именно поэтому я перелила чай в термос, оделась потеплее, подхватила циновку, журнал и самый плотный плед из шерсти нортских лам, а затем с улыбкой вышла из кабинета.

Уж с крыши прорыв однозначно не пропустить! Да и морозная тишина за окном стояла такая пронзительно нетронутая, что в нападение тварей как-то не верилось.

Вообще, ходить на крышу просто так не разрешалось, но некоторое время назад интендант Лейн дал мне ключ, а вернуть я его не смогла, потому что потеряла. Это, разумеется, никого не удивило. Всё-таки есть небольшие плюсы в репутации невнимательной растеряши…

Ключ потом нашёлся. Он каким-то образом оказался в холодильном ларе, где и притаился между банкой со сливками и бутылкой молока. Признаваться в том, что нашла ключ, я не стала, потому что меня за его потерю уже отругали.

В общем… так он и остался у меня. Когда не было работы, я иной раз старалась улизнуть на крышу и побыть там в одиночестве. Адель тоже иногда одалживала ключик, так что секретом его наличие не было, хотя Уна и уговаривала меня вернуть пропажу интенданту Лейну.

На улице оказалось не так уж холодно, а без ветра и вовсе замечательно.

Перед глазами расстилалось кипенно-белое пушистое покрывало нетронутого снега, которым мягкая зима заботливо укрыла штаб.

Я очистила от наледи старенькое кресло-шезлонг, кем-то забытое на крыше задолго до нашего с сёстрами появления в эскадрилье, а может – даже задолго до нашего рождения.

Циновка отлично защищала от холода, а плед не позволял лёгкому морозцу кусать меня за пятки. От термоса исходил сладкий, густой пар, и я с наслаждением пригубила ягодный чай.

Ночное небо казалось бесконечным, а кристальная лунная чистота воздуха создавала странное ощущение, что если долго всматриваться в горизонт, можно за его гранью увидеть будущее.

Я едва успела открыть первую страницу «Ночного бессонника», как вдали раздался гул.

Это дежурные пилоты возвращались с облёта Разлома, а на смену им уже готовилось к взлёту другое крыло.

Я нашла глазами взлётно-посадочную полосу, по которой один за другим из ангаров выкатывались маголёты, выкрашенные в ярко-оранжевый цвет. Именно такую краску поставили в часть в этом сезоне, и командор Блайнер долго и с чувством чихвостил снабженцев, ведь качество у неё оказалось не очень. Зато цвет шикарный! Эх, мне бы такое платье!

Четырёхкрылые бипланы выстроились в колонну, и первый начал разбег.

За его ходом наблюдал главмех Дреса́ер – худощавый полуденник с седой шевелюрой. Внешне типичный представитель своей расы – смуглый и черноглазый – он отличался тем, что не боялся ни наполненной магией ночи, ни кантрадов.

Гул усилился – это завелись двигатели и завращались пропеллеры на готовящихся к взлёту бипланах.

Какие же они красивые!

Первый поднялся в воздух, и сразу за ним последовали остальные «крылатики», как их нежно называли в эскадрилье.

Проследив за взлётом, главмех что-то скомандовал в переговорник и повернулся лицом к возвращающемуся с дежурства крылу. Маголёты приближались очень быстро, первые четыре, качнув крыльями, заложили плавные виражи, чтобы сесть на взлётку против ветра, а вот последний вёл себя как-то странно. Он снижался и летел прямо. Прямо на здание штаба.

Мне понадобилось секунды три, чтобы понять, что с курса он не свернёт.

С земли закричали. Громкие мужские голоса раскололи хрустальную тишину морозной ночи, а гудящий ярко-рыжий биплан стремительной молнией летел на меня.

Я вскочила с шезлонга, запуталась в пледе, выронила термос и упала на колени.

Время словно замедлилось, и я не могла отвести взгляда от надвигающейся катастрофы.

Маголёт вдруг дрогнул в воздухе, резко ушёл в сваливание, словно потерял подъёмную силу, и ткнулся в крышу носом шагах в ста от меня. Удар был таким сильным, что дрогнуло всё здание. Раздался дикий грохот, заложило уши, ломающийся пропеллер на последнем обороте выбил из крыши каменную крошку. Я завизжала, попыталась выпутаться из пледа, но отчаянно не успевала – рыжую махину инерцией тащило на меня. Под маголётом подломилось шасси, он рухнул на брюхо и с диким скрежетом проехался по крыше, вспарывая гладь снега раскуроченным носом.

Сквозь лопнувшие металлические швы засветилась магия.

Там же пилот!

Двигатель маголёта ревел, но я скорее ощущала вибрацию всем телом, чем слышала звук.

Распахнулась дверца кабины, но из неё никто не появился.

Свечение двигателя усилилось, ослепляя, я наконец вскочила на ноги и кинулась к маголёту – помочь раненым!

Пилот судорожно дёргался в кресле, но от удара так разворотило морду маголёта, что ему зажало ноги. Это что, Местр?!

Раздался его крик:

– Уходите! Сейчас взорвётся!

Свечение и гул стали настолько сильными, что оглушали. Только Местру не выбраться самому! Я кинулась к нему, вцепилась в левую руку и рванула на себя. Он взвыл, но его тело поддалось, когда я потянула его вбок. От напряжения у меня что-то хрустнуло в спине, но я тянула его на себя изо всех сил, пока не выдрала из металлической ловушки. Из лопнувших швов показались синие язычки пламени, и я в панике рванула пилота ещё сильнее – уже прочь от маголёта.

Не знаю, как хватило сил, я даже не ощущала тяжести, просто волокла Местра к выходу с крыши, из которого уже высыпали дежурные офицеры.

И в этот момент взорвался маголёт.

Глава 2

Тридцатое октабриля. Поздний вечер

Лиора Боллар

Нас спасли майор Го́рдонан и капрал Тоула́йн. Последнего я всегда считала немного увальнем. Среди остальных собранных и поджарых военных он казался полноватым, веснушчатым недоразумением, но именно он успел накрыть нас щитом от первого взрыва накопителей, а затем втащил внутрь штаба до того, как бабахнули неизрасходованные боеприпасы. Именно он потом поднял Местра и поволок в медчасть, пока меня подхватили под локти и буквально внесли туда курсанты. Я даже не видела лиц, только отметила их белые кители, отличные от тёмно-синей формы офицеров.

Местра водрузили на кушетку в приёмной медкабинета, не донеся до операционной, но я не успела ничего сказать, как меня взял за плечи и начал осматривать майор Гордонан:

– Лиора, ты не ранена?

Мужские руки деловито стянули с меня дублёнку, ощупали конечности, затем слегка похлопали по щекам, приводя в чувство, снова взяли за плечи и встряхнули: