Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 52)

— Конечно, брат, — с подобострастным видом заморгал он. — Я без его команды никуда! Даже по утрам жду, пока он не укажет мне в уборную сходить. Хорошо, что брат у меня ответственный и не забывает о семье, а то сплошные конфузы были бы.

Лицо серьёзное, а сам едва сдерживается, чтобы не ухмыльнуться.

— Вы зачем пришли? Поглумиться? — окончательно разозлилась я.

— Убедиться, что вас никто не украдёт и не обидит, пока брат носится с вашей едой. Мне он эту наиважнейшую миссию доверить никак не мог. Не удивлюсь, если сам к плите встанет — готовить особый супчик, чтобы его драгоценная Ася поскорее выздоровела.

Я растерялась. Вроде враждебности от него никакой, говорит вполне хорошие вещи, просто… с подковыркой и сарказмом, на которые вроде бы нужно как-то реагировать. Только как?

— Вы не одобряете выбор брата? — наконец спросила я.

— Почему же? Очень одобряю. Всеми силами.

И говорил вроде правду, но как-то…

— Дарен Теневладович, что вы здесь делаете?

— Охраняю свою будущую невестку, — тут же отозвался он. — Потому что если с вами что-нибудь случится, брат меня за это нафарширует… чем-то, совсем не подходящим для фарширования. В гневе он страшен. Без обид, но куда страшнее вас. Вы — максимум ночным горшком в меня запустите.

— К сожалению, ночного горшка у меня под рукой нет.

— Позвольте не разделить ваши сожаления по этому поводу, — тут же ввернул Дарен, а я с трудом подавила в себе желание цокнуть и закатить глаза.

Но вот что интересно: раньше я редко спорила с мужчинами, ведь это не имело смысла, а теперь воочию видела, как мои слова отзываются в них.

— И не совестно вам донимать меня, учитывая… все обстоятельства? — упрекнула я, наблюдая за его реакцией. — Лучше бы помолчали.

Кажется, он слегка устыдился и, подумав, признал:

— Вы правы, приношу свои глубочайшие извинения и умолкаю.

Я посмотрела на него с подозрением, а потом закопалась обратно в одеяло. Жаль, что финансовый журнал отца остался в моих покоях. Посмотреть бы, на что тратились клановые деньги и что за загадочное «В. Д.»? Возврат долга? А ещё хорошо бы в лабораторию наведаться, где отец с Иваном обычно проводили немалую часть дня, посмотреть бы их рабочие журналы. Вдруг там найдётся нечто интересное?

Присутствие Дарена хоть и немного раздражало, но парадоксальным образом успокаивало. Видимо, подсознательно я опасалась внезапного нападения Берских или ромалов, и как только рядом появился охранник, мне удалось немного расслабиться.

— А какой магический резерв у Александра? Сколько единиц?

— Девятнадцать, — ответил Дарен, не став вредничать и демонстративно молчать.

Я округлила глаза:

— Это очень много.

— Очень, — согласился его брат с ноткой самодовольства.

— Но у вас больше? — догадалась я.

— Что вы! Ни в коем случае! У него всё больше — и дар, и рост, и… всё остальное. Вам в женихи достался самый лучший экземпляр из всего выводка, — насмешливо заверил он.

Подвирал, конечно, но делал это забавно, и я даже улыбнулась.

— А вы планируете ухаживать за Авророй? — полюбопытствовала я.

Он слегка выгнул бровь и ответил:

— Я ничего подобного пока не планирую. А сколько ей лет?

— Шестнадцать, — ответила я и на всякий случай добавила: — С половиной.

— А, ну раз с половиной, то это всё меняет, — тут же отозвался он.

— А вам? Судя по поведению, не сильно больше.

— Мне двадцать два.

— Но в душе — четыре годика, — фыркнула я.

— Вот и выяснилось, что ваша сестра для меня старовата, — довольно заключил он.

Кажется, мне действительно достался более серьёзный и надёжный брат, а не этот шутник.

Интересно, маме кто-то сказал, что алтарь наконец удалось разжечь? Хорошо бы сходить к ней. Но вылезти на холод из тёплого одеяла было выше моих сил, поэтому я понадеялась, что новости ей сообщит Саша.

Я только сейчас подумала о том, что он оплатил восстановление алтаря, даже не потребовав никаких гарантий. В теории, я всё ещё могла отказаться заключать с ним брак, но он не показал ни тени сомнений — и это подкупало.

Саша появился примерно через полчаса, за ним шла несущая ворох моих вещей Аврора с Лазуркой и Незабудкой, устроившихся на её плечах пушистыми погонами. За сестрой следовала кухарка с подносом, на котором исходил паром наваристый рыбный бульон в массивной кружке. Саша помог мне сесть, чинно поправил подушку под спиной, дал в одну руку кружку, а в другую — флакон с зельем.

— Это для восстановления сил, — пояснил он.

— Нужно что-то ещё от простуды, — цокнул Дарен, поднимаясь с места. — Не хотелось бы, чтобы Анастасия Васильевна расхворалась. Сам знаешь, что ритуалы обмена кровью гораздо тяжелее переносятся при болезнях, даже пустяковых, — он обернулся к кухарке и попросил: — Вы могли бы принести зелье?

Она кивнула и исчезла, а Дарен тем временем принялся разглядывать Рою с ещё большим любопытством, чем меня. Она, разумеется, его ощутила, поэтому быстро раскраснелась и начала раздражаться под пристальным и, честно говоря, довольно бесстыжим взглядом.

— Что вы смотрите? — наконец не выдержала она, оборачиваясь к Дарену.

— Александр Теневладович, Ваша Кромешная Тёмность, нижайше прошу ниспослать на меня величайшее благо и назначить в личную охрану княжны Авроры Васильевны, — певуче проговорил тот, словно нарочно дразня одновременно и её, и своего брата.

Подошёл чуть ближе, заметил торчащую из кармана сестры палочку, ловким движением выудил леденец до того, как Роя успела накрыть карман ладонью. На ярко-зелёной обёртке была нарисована детская юла, из-за которой сестра жутко смутилась и отчаянно покраснела, а сидящая на её плече Незабудка показала клыки.

— Он всегда так себя ведёт? — спросила я Сашу.

— Дарен, ты обещал не раскачивать лодку, — с нажимом проговорил тот, обращаясь к брату.

— Я старался. Целые сутки практически всё время молчал. А сейчас я хочу выразить сёстрам Разумовским своё дружеское расположение путём обеспечения тщательной и вдумчивой охраны и их самих, и наличествующих у них ценностей.

С этими словами он засунул леденец обратно Авроре в карман, подмигнул оскалившейся Незабудке и невозмутимо встал рядом.

Сестра полоснула по мне взглядом и развернулась, чтобы уйти, но я её остановила:

— Роя, принеси, пожалуйста, папины журналы и записи. Все, какие сможешь найти. Нам нужно разобраться в финансах и выяснить, есть ли какие-то проблемы, требующие внимания. Отец всех нас держал в неведении, которому пора положить конец.

Сестра кивнула, двинулась на выход, и синхронно с ней, буквально наступая на пятки, шёл Дарен. Она резко обернулась и зашипела, как самая натуральная Полозовская:

— Сохраняйте, пожалуйста, дистанцию.

А ведь она ещё даже не в курсе, что Дарен замешан в смерти отца не меньше, чем Саша, Костя и Морана. Или мама с ней уже поделилась?

— И наденьте амулет. От вас так и разит…

— Чем? — заинтригованно уточнил Дарен.

— Назойливостью! — воскликнула сестра.

— Дарен, охолони, — строго сказал Саша, и тот недовольно фыркнул, но от сестры отступил и амулет надел.

— Простите душевно, я искренне считал, что Разумовских оскорбляют попытки скрыть эмоции, и пытался проявить уважение.

Аврора посмотрела скептически, но никак его слова не прокомментировала, тем более что теперь стало непонятно — искренне он извиняется или насмешничает.

Когда мы с Сашей остались вдвоём, он положил руку мне на лоб и недовольно нахмурился:

— Ты вся горишь.

Его беспокойство при этом было неподдельным, а через руку ощущалось ещё явственнее, и на этот раз к нему примешивалась вина.

— Почему? — нахмурилась я, разглядывая его.

— Что «почему»?