Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 39)

Скосив глаза на отца и брата, подумала, что Морана права.

Проигранной может считаться лишь законченная партия, а значит, сдаваться рано.

Вечер ощущался, как штиль перед штормом, когда лёгкий ветерок постепенно разгоняется до шквалистого, порывистого урагана, срывающего с домов крыши и валящего вековые деревья. Напряжение усиливалось постепенно, как вода наступает с приливом. Вроде бы тихо и незаметно, но вот уже она плещется в окна и норовит просочиться сквозь тончайшие трещинки фасада, а потом — размыть их края и ворваться в дом грязной волной.

Когда ко мне подошёл Полозовский и предложил сыграть партию, я согласилась, да и отказывать было неприлично. Саша беседовал то с Листовскими, то с Ключевскими, и я ловила отголоски их эмоций: настороженность, сдержанный интерес, местами любопытство или недовольство. Я понимала, что он прощупывает почву и устанавливает контакты, но как же хотелось поговорить! Узнать, обнаружили ли ромалов. Просто побыть собой рядом с ним. Однако вместо серых глаз на меня смотрели пронзительно-зелёные, внимательные и контролирующие.

— Скажите, Мирияд Демьянович, а с кем Полозовские в теории могли и хотели бы заключить союз? — спросила я, выставляя шеренгу белых пешек на поле.

— Нас вполне устраивает союз со Знахарскими, стабильный на протяжении десятков поколений.

— А новые союзы? Разве вы не заинтересованы в них?

— Знаете, Анастасия Васильевна, вступая в союз, нужно очень хорошо понимать, зачем именно он нужен, и предполагать, что он станет вечным.

— Почему? — удивлённо нахмурилась я.

— Потому что ни один враг не опасен так, как бывший союзник. Он не только знает все твои уязвимости, но и затаил обиду. Примириться с новым врагом подчас гораздо проще, чем со старым союзником. Именно поэтому мы довольны синергией наших со Знахарскими кланов. Лучше иметь одного проверенного годами союзника, чем десятки новых, ненадёжных.

— Разумно, — признала я, делая первый ход. — Однако мне хотелось бы верить, что при возникновении общей угрозы или опасности кланы всё же смогут объединиться и действовать заодно. Меня удручают взаимное недоверие и враждебность, сложившиеся в обществе.

— Доверие — роскошь, которую могут позволить себе либо донельзя благополучные, либо совершенно отчаявшиеся люди. В этом я многажды убеждался. На болоте любой человек или маг — ваш друг, ведь сплочение — залог выживания. Однако как только появляется выбор, возникает масса соблазнов нажиться на ближнем.

— А какой позиции придерживаетесь вы?

— Полозовские предпочитают разумный баланс между слепым доверием и параноидальной подозрительностью.

— А что вы думаете о Врановских? Вы заронили во мне сомнения касательно моего собственного клана, было бы интересно послушать ваши рассуждения о других.

— Врановские достаточно скрытны, не выставляют свои дела напоказ, и это достойно похвалы. Они ведут дела спокойно и уверенно, однако обид не прощают. Они из тех, кто не станет отвечать на грубость обвесившего их лавочника, но принесут к его дому личинок древоточцев следующей ночью. Для нас они не всегда предсказуемы, а мы это не любим.

— А Белосокольские?

— Более вероятный союзник. Они довольно открытые и душевные ребятки, но бывают несколько ветреными. Впрочем, это неудивительно, учитывая природу их магии. На самом деле в объединении Врановских и Белосокольских гораздо больше глубинного смысла, чем может показаться, и дело далеко не в птицах, которых они выбирают питомцами. Дело в балансе и гармонии. Более приземлённые вороны хорошо уравновесят стремящихся ввысь белых кречетов.

— Интересно, почему они заключили союз только сейчас?

— У покойного князя Теневлада была какая-то размолвка с отцом Светозара. Подробностей я не знаю, но они даже не здоровались. Видимо, новое поколение князей куда сговорчивее.

Я машинально двигала фигуры на поле так, как играла в первый раз. Уже знала, как будет ходить Мирияд Демьянович, и мне почему-то было спокойнее от повторения. Цели выиграть я не ставила, скорее, просто учитывала ошибки прошлой партии.

А ещё думала.

Пока что Полозовский — самый очевидный кандидат в убийцы. Одурманил Берского — тот и задрал отца с братом. Предлагал протекцию, но его опередил Саша. Когда понял, что в таких обстоятельствах усиление Врановских неизбежно, а я разгадала подлог — подкинул информацию ромалам. Очень уж удачно морские пираты напали на наш клан именно после отъезда Знахарских и Полозовских.

— Вы знаете, я бы не хотела иметь вас среди врагов, — посмотрела в ядовито-зелёные глаза и попыталась расположить собеседника к себе: — Вы слишком умны, проницательны и дальновидны. Если бы решение зависело от меня, я бы хотела быть вашим союзником. Мне не нравятся дрязги кланов. Кажется, они обходятся нам слишком дорого.

Мирияд откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня заинтересованно:

— Вы нравитесь мне всё сильнее и сильнее, Анастасия Васильевна. Очень жаль, что решения принимаете не вы. Хотя… как знать? Быть может, когда-нибудь ситуация изменится.

В голове зазвучали слова «Надеюсь, Разумовские не пожалеют о своём решении созвать Вече».

— Почему вы думаете, что она может измениться?

— Потому что вижу предвестников перемен. Новый сильный союз, неожиданное Вече… признаков пока не так много, но я привык доверять своей интуиции.

Я наклонилась вперёд и посмотрела на него так серьёзно, как только могла:

— Обещайте мне, что вы не станете торопиться с принятием решений, если перемены всё же наступят. Если бы я могла решать за Разумовских, я бы предпочла союз, а не войну.

В Полозовском вспыхнуло любопытство:

— Вы определённо знаете нечто интересное.

— Возможно. Обещайте мне, Мирияд Демьянович.

— Обещаю.

Удовлетворённо кивнула и сосредоточилась на игре. В прошлый раз я увлеклась проходной пешкой и позволила змеелову одержать победу, но в новой партии действовала осмотрительнее. Просчитывала каждый ход. Вспоминала манёвры противника.

Хотела получить другой результат.

Глава 18

Осталось 444 единицы магии

Постепенно вокруг нашего с Полозовским столика собрались зрители. Разумеется, никто не комментировал, однако я чувствовала, как за меня болеет аловласая Олеся. Она молча радовалась каждому удачному ходу и расстраивалась при неудачных. Один раз я даже позволила ей подсказать себе. Потянулась к ладье, но остро ощутила её невысказанный протест и нашла ход лучше — конём.

К эндшпилю моё преимущество стало очевидным, и вот что удивительно — Полозовский не только не расстроился, он искренне загорелся игрой. Мы не могли беседовать в присутствии такого количества зрителей, но его эмоции сказали всё, что я хотела знать.

— Шах и мат, Мирияд Демьянович, — объявила я наконец.

— Очень неожиданно. Браво, Анастасия Васильевна. Мало кому удаётся выиграть у меня, да ещё с первого раза.

В лицо бросилась краска: я почувствовала себя шулером, пойманным за руку.

— Буду рада предоставить вам возможность взять реванш, — отозвалась я. — Вы достойный соперник и один из самых интересных собеседников, с которыми меня сталкивала жизнь.

Немного лести — и изумрудные глаза засияли чуть ярче, а взгляд стал ещё более цепким, окутавшим меня змеиной сетью.

В прошлой итерации всё закончилось гибелью как Разумовских, так и Врановских, и поэтому я считала Полозовского основным подозреваемым. И чем больше мы разговаривали, тем сильнее укреплялась в мысли, что он всё-таки приложил руку к тем событиям. Но как именно? Ответа не даст никто. И всё же: если нашествие ромалов неизбежно, то мне нужен каждый союзник, которого только можно заполучить.

Когда партия завершилась, я огляделась, но из Врановских в игровой комнате осталась лишь Морана, а Белосокольские исчезли вовсе.

Куда они делись и что задумали?

— Мирияд Демьянович, Морана Теневладовна, как вы смотрите на то, чтобы немного подышать воздухом на пристани? Что-то мне немного жарко… — я помахала перед своим лицом ладонью, хотя в помещении было очень даже прохладно.

— Так там дождь… — нахмурился Полозовский.

— Я бы тоже с удовольствием проветрилась. Оленёнок, хочешь прогуляться? — проворковала стоящая подле нас Олеся Огнеборская, и её высокий плечистый брат смутился, а на его мужественных скулах проступил забавный румянец, оттенивший веснушки.

— Я же просил так меня не называть!

— Так тебя люблю, что не могу удержаться! — заливисто засмеялась Олеся, хотя всё-то она могла, просто дурачилась.

Мы вышли на улицу вшестером: к нашей компании в качестве моего конвоира присоединился ещё и Иван.

Снаружи давно стемнело, и в каналах плескалась жидкая ночь — такая же чёрная и ледяная, как небо, с которого сыпалась мелкая морось, поэтому мы не стали выходить из крытой галереи.

На самом краю причала разговаривали рослые княжичи — Дарен, Костя, Саша, Светозар и Альбин, а прочь стремительно удалялась чёрная автолодка. Когда мы появились, их беседа потухла, как залитый ливнем костёр, и они направились к нам.

Костя спросил то ли у сестры, то ли у всех нас:

— Вам не холодно?

— Нет, — отозвалась Морана, а я зябко поёжилась.

Саша подошёл и галантно предложил свою куртку. Я приняла, и вскоре мне на плечи опустилось тяжёлое тепло, окутав приятным ароматом мужского одеколона.

— Что-то случилось? — спросила я у Саши.

— Мы обнаружили несколько лагерей ромалов. В темноте сложно сказать, готовятся они к атаке или просто… стоят на якоре группами. В любом случае необходимо отправить отряды на разведку. Желательно сформировать их из представителей разных кланов, чтобы каждый обладал достоверной информацией из первых рук.