Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 15)
Древновские — их ближайшие соратники — занимаются обработкой древесины и созданием из неё всевозможных материалов — от тончайшей бумаги до древостали, из которой изготавливают автолодки и строят дома. Мужчины воздействуют на древесину, а женщины умеют обращать её в труху или пыль. Опасный и разрушительный талант. Вот пригласишь такую в гости, скажешь неосторожное слово — и прощай все стропила и сваи… Зато если надо расчистить участок от сухостоя — цены нет такому дару. Впрочем, для производства бумаги он тоже крайне полезен.
За ужином атмосфера оказалась ещё напряжённее, чем за ранним обедом, но я ей не поддавалась, вместо этого внимательно приглядывалась к кандидатам в мужья и твёрдо вознамерилась остаться с Врановским наедине и расспросить его о событиях десятилетней давности. Не зря отец сомневался в своих выводах: чем больше я о них думала, тем нелогичнее казалось то, что Врановские до сих пор на нас не напали. При наличии подобных защитных амулетов папа и брат мало что смогли бы им противопоставить даже при пышущем силой алтаре.
Или дело в том, что Синеград им ни к чему? Наши кланы не соприкасаются территориями, между нами лежат земли Берских и Полозовских. Разрывать клан на две части — рискованное дело, учитывая, что соседи и потенциальные союзники из Берских ненадёжные — там князья каждый год меняются.
Зачем тогда изначально на помощь пришли? Или просто не хотели, чтобы ромалы закрепились на материке?
Шикарный ужин подходил к концу, особенно сильно гостям понравилась сырная запеканка с раковыми шейками и пряная уха с аиром по рецепту моей прабабушки. Я пила сладкий калиновый морс и посматривала на Александра. Наконец наши взгляды встретились, и я попыталась показать ему глазами, что снова хочу переговорить наедине, при этом искренне стараясь не походить на пучеглазую кикимору. Он едва заметно кивнул, а я повернулась к Лазурке и принялась почёсывать её за круглыми ушками — чтобы нечаянно не пересечься взглядом с каким-нибудь другим кавалером и не напроситься на ненужный танец.
Врановский не разочаровал — пригласил на медленное, чувственное танго. Ещё днём я бы занервничала из-за того, что мало практиковалась в этом танце. Родственники отказывались составлять пару, а посторонних в терем пускали редко, и даже учитель танцев приходил к нам лишь несколько раз — дабы показать основы и убедиться в том, что простейшие па нам известны. А теперь мне было всё равно, тем более что партнёр вёл уверенно и плавно.
Когда вихрь теней отгородил нас от остальных присутствующих, я посмотрела Александру в глаза и спросила:
— Почему десять лет назад клан Врановских не предупредил нас о наличии у ромалов защитных амулетов?
— Мы не были уверены, что это они перехватили корабль с нашим грузом. Подозревали в этом другой клан, а не пиратов. А без крайней необходимости рассказывать о существовании и разработке подобных артефактов мы не собирались.
— Со стороны выглядело так, будто вы прибыли посмотреть на их испытание в бою.
— Признаю, что могло выглядеть именно так, однако в подобном случае нам и вовсе не стоило вмешиваться в ход сражения. Мы могли бы позволить ромалам перебить Разумовских, а потом добить уцелевших пиратов и захватить город. Однако мы оказали помощь, которую не оказал ни один другой клан. Как нам стало известно позже, Ключевские и Полозовские знали о готовящемся рейде, но не предупредили. Не предприняли ничего. А Полозовские и вовсе мобилизовали силы, хотя сложно сказать, планировали они обороняться или нападать. Со своей территории они так и не сдвинулись. И лишь благодаря нашим дружинам, оставшимся охранять разбитый Синеград, никто из князей не рискнул сунуться до того, как вы восстановили защитный периметр и подлечили раненых, — он мягко уронил меня назад, заставив прогнуться в спине, и прошептал практически в губы: — Мы давно могли бы силой забрать все ваши ценности, но не сделали этого. Ты не там ищешь врагов, Ася.
Александр резко поднял меня и закружил под ускорившийся ритм, а потом вслед за мелодией снова сбавил темп, позволяя отдышаться и прийти в себя.
— Зачем тогда тебе амулет, скрывающий эмоции?
— Это моя защита. От каждого из присутствующих у меня своя защита, Ася. Ты же не будешь всерьёз вменять мне то, что я хочу обезопасить себя, находясь среди недругов? Возьмём, к примеру, Берских. Наши отношения настолько плохи, что встреться мы где-нибудь в топях, с наслаждением прикончили бы друг друга.
— Я думала, они не ладят только с Огневскими.
— После захвата Преображенска они не ладят ни с кем. Вернее, с ними не хочет ладить никто. Они под корень вырезали другой клан, а с оставленными в живых женщинами обошлись так, что те пожалели о своём выживании. Не подпускай к себе Берского. Он опасен.
— Я не могу отказать ему в банальном гостеприимстве.
— Твой отец затеял очень опасную игру, и я никак не могу понять, какие козыри он прячет в рукаве.
Я осторожно ответила:
— Он не считает нужным делиться со мной информацией. О том, что в дом прибудут гости и состоятся торги за мою руку, я узнала лишь вчера.
Если бы не амулет, я могла бы попробовать довериться Александру. Но до тех пор, пока он не до конца откровенен со мной, я не могу быть откровенна с ним. Кто знает, как изменятся его планы, если он проведает об угасшем алтаре?
— Что за проект он упомянул? — вроде бы невзначай спросил Врановский, однако смотрел пристально и напряжённо.
— Понятия не имею. Они с Иваном вечно занимаются какими-то проектами, в которые нас с мамой не посвящают, — ответила я абсолютную правду.
Сочная, зовущая в танец музыка всё лилась и лилась, перекрывая звуки барабанящего по стеклу дождя, переплетаясь с гулом голосов и растворяясь в ритме сердец. Александр танцевал умело и уверенно, и эта уверенность передавалась мне. Я осмелилась не только следовать, но в какой-то момент скользнула ногой по полу, очерчивая широкий круг, и откинулась назад, зная, что партнёр поддержит.
Но стоило только начать получать удовольствие от танца, как музыка сменилась вальсом. Я ожидала, что Александр проводит меня на место, но он неожиданно увлёк меня в новую мелодию.
Два танца подряд — почти скандал!
— Я не знала, что Врановские ненавидят Берских, — прошептала, розовея от такой демонстрации заинтересованности.
— Ненависть — слишком громкое слово. Мы скорее презираем их за культ силы и насилия. Именно поэтому сами используем агрессию лишь в крайних случаях. Предпочитаем играть от защиты, а не от нападения. Из-за этого Берские считают нас слабыми, и мы стараемся не развенчивать этого крайне удобного поверхностного суждения.
— Разве они не попытаются напасть на тех, кто слабее?
— Настоящих оборотников гораздо меньше, чем ты думаешь. У них наблюдаются некоторые сложности с размножением в последние годы, потому что Евгенские отказываются с ними сотрудничать из-за вспыльчивости Берских, их заоблачных требований, ну и в отместку за полное истребление очень интересной линии.
— Речь о Преображенских? — подумав, спросила я.
— О них самых, — лицо Александра осталось серьёзным, а губы почему-то слегка дрогнули в улыбке. — Они были крайне близки с Евгенскими, но Берские уничтожили весь клан.
— Почему?
— Они слишком сильно раздражали оборотников.
Плывя по волнам мелодии в уверенной поддержке Врановского, я задумалась о том, как мало знала. Разве можно выиграть партию, когда даже не видишь фигур противника? Когда всё, что находится по другую сторону от демаркационной линии, скрыто густым туманом?
Неужели отец нарочно держал меня в неведении? Или просто не воспринимал всерьёз?
Когда последние звуки вальса растаяли под сводами залы, Врановский всё же проводил меня к столу, у которого уже скучал Берский, явно недовольный тем, что меня ангажировал другой, да ещё и на два танца подряд. Я внимательно разглядывала оборотника, не понимая: Александр манипулирует моим мнением или говорит правду? Или же совмещает одно с другим, ведь правда — у каждого своя.
Борис смотрел на меня в упор, всё ещё пылая тем самым желанием, противостоять которому оказалось очень сложно. Хотелось глупо захихикать и начать строить глазки, а ещё позволить ему преступить границы приличий.
— Вам понравилось танцевать с Врановским? — густым басом спросил Борис.
— А вам понравилось смотреть, как мы танцуем? — провокационно спросила я вместо ответа.
Он вспыхнул мгновенно, но не ревностью, а азартным весельем:
— Что ж, сама напросилась, Настенька! — мягко промурлыкал он и ураганом увлёк в танец так, что я едва успевала переставлять ноги, а иной раз и вовсе не касалась ими пола.
Смеясь, я позволила ему кружить меня по паркету два вальса подряд и даже не пыталась сопротивляться.
В конце концов, даже у смертников есть право на последний десерт.
Весь остаток вечера я танцевала и приглядывалась к гостям, а когда отец наконец объявил начало домашнего шахматного турнира, с облегчением села за столик с Полозовским, как и обещала.
Настроение было совершенно несерьёзное. Вроде и впечатлить Полозовского надо, а вроде я и определилась с выбором. Мирияд галантно позволил мне играть белыми, и я начала с флангового дебюта.
Подпёрла рукой подбородок и улыбалась: настолько забавляла сосредоточенность Мирияда Демьяновича. Можно подумать, мы на живую корову играем. По первым же ходам стало понятно, что передо мной не пешкоед, а серьёзный, вдумчивый игрок. Он явно пытался загнать меня в угол и заставить принять обороняющуюся позицию, однако я нередко играла и поэтому не поддавалась. После серии разменов у меня неожиданно образовалась проходная пешка, и я бесстрашно двинулась ею к полю превращения, прикрываясь слоном и всё ещё продолжая улыбаться Полозовскому.