Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 14)

Я взяла Лазурку на руки и принялась гладить блестящий мех.

Разговоры вокруг гудели назойливыми слепнями, а от обилия людей вокруг кружилась голова, но я продолжала играть роль живого артикула на аукционе. Старалась думать о сёстрах и братике, а не о том, что невольно стала «бешеной ладьёй» в партии отца.

Карта мира

Глава 7

Осталось 684 единицы магии

Приём тянулся и тянулся, как след пахучей слизи за оржа́венником, но вот наконец отец объявил перерыв. Иван с Виктором проследили за тем, чтобы гостей проводили в отведённые им покои в мужском крыле, а мы с мамой отправились в женское — проведать младших и немного отдохнуть перед следующим раундом.

— Князь Разумовский спланировал вечер таким образом, чтобы гости смогли без помех обсудить тебя с родичами и затем выдвинуть предложения… — прокомментировала она, поднимаясь по лестнице вместе со мной. — Если бы ты только знала, насколько мне претит его затея!

Я, разумеется, знала. Чувствовала.

— Другие варианты пока не приходят в голову, — тихо ответила я. — Насчёт распродажи книг отец прав. Устрой мы такой аукцион на миллион, все бы сразу поняли, что дела в клане идут неладно. А обменять княжну или другую дворянку на щедрое вено — не такая уж редкость. Лучше посоветуй, кого стоит выбрать — Полозовского, Берского или Врановского.

Мама остановилась, на секунду прикрыла глаза, а затем посмотрела на меня с такой тоской, будто собиралась заживо сжечь на погребальном плоту.

— Не знаю, Ася. Я бы советовала кого-то из Рублёвских или Белосокольских, но они к тебе даже не подошли. Чуйские вовсе не показались, хотя деньги у них водятся.

— И это странно. Разве толика крови эмпата не усилила бы способность их женщин к предвидению?

— Интуиты вообще странные, никогда их не поймёшь. А мужчины у них хорошие — вечно рыщут где-то за пределами дома, глаза не мозолят и настроение не портят. Жаль, конечно, что они не приплыли.

— Не приплыли и ладно, нет смысла даже говорить о них, — отрезала я. — Огневский не вариант, за Яровлада я не пойду ни при каких условиях. Врановский что-то скрывает, Полозовский на контакт идёт неохотно, а вот Берский… Насколько тяжело мне придётся с его ревностью?

— Не знаю, Ася. Твоего отца никогда не волновал вопрос моей верности, ему всё равно. Иной раз мне бы и хотелось, чтобы он… сделал хоть что-то! Хоть как-то показал, что я имею для него хоть какое-то значение!.. — мама на секунду замолчала, а потом призналась: — У меня был любовник из Медведевых. Поначалу я пила его эмоции пригоршнями, а потом меня начало от них тошнить.

От признания мамы в адюльтере я оступилась и полетела бы с лестницы, если бы она не подхватила меня под локоть.

— Ты… изменяла отцу?

— Иначе я бы сошла с ума, — уверенно ответила мама. — Ты больше не ребёнок, Ася, а я не святая великомученица рода Разумовских. Мне тоже хотелось тепла. Твой отец не возражал до тех пор, пока я блюла свою репутацию и рожала детей только от него. Я честно выполняла выставленные им условия. Точно так же, как делала предыдущая княгиня и княгиня до неё. А что до твоего выбора, Ася, то совет могу тебе дать лишь один: выбирай того, кто нравится сильнее других и кому нравишься ты. Быть может, что-то годное из этого и получится в итоге.

— Это при условии, что выбор вообще будет.

— Будет. Судя по всему, ни Берский, ни Огневский от борьбы за твою руку не откажутся, а где они, там и другие. Полозовские не упустят шанс утереть нос соседям, а Врановские давно мечтают заполучить наш дар. Иди переоденься и приходи в детскую. Аврора наверняка изнывает от тревоги и любопытства.

Мама коснулась моей щеки, и на душе полегчало. Выбор уже не казался таким уж страшным. В конце концов, у неё не было и такого.

Я искренне улыбнулась — первый раз за весь день.

— Переодевайся и приходи к нам, — повторила мама.

Мы с Лазуркой заперлись в светлице, и я наконец сняла платье, ставшее стягом моей участи. Надела удобные домашние брюки, тёплую фланелевую рубашку и завязала волосы узлом. Не сразу заметила, что за окном всё это время топтался Вроний.

— Подглядываешь? — весело спросила я и открыла окно, думая, что он принёс записку, но на этот раз он остался караулить снаружи, так и не впорхнув внутрь. — Или приглядываешь?

В ответ птиц степенно кивнул.

— Врановский держит слово, да? — я потянулась к нему и погладила иссиня-чёрные маховые перья, а потом почесала подбородочек под клювом. — Хороший Вроний. Умный.

Птичьи эмоции были странными, однако я их всё равно ощущала. Кажется, Вронию по вкусу и мои ласки, и возложенная на него миссия.

Лазурка возмущённо запищала, обиженно глядя на меня.

— Ты тоже умная, — погладила ещё и её, чтобы не ревновала, а потом сказала ворону: — Мы идём в детскую, я приоткрою там для тебя окно, пока погода хорошая.

Подхватила Лазурку и направилась в самую обжитую комнату женской половины терема. Аврора лежала на огромных, набитых ароматным мхом напольных подушках и читала Артёму с Астрой сказку:

— А Красная Шапочка не послушала маму, пошла на болото, понесла в соседний клан пирожки для старенькой бабушки…

— Не́сись! — взволнованно воскликнул Артемий, не замечая меня.

— И топь! Нельзя по болоту без взрослых ходить! — хмурилась шестилетняя Астра.

— А вокруг туман ползёт… Всё застилает… Кочки прикрывает, на ряску ложится, скрывает бочаги… — мрачным голосом протянула Аврора.

— Не́сись! — взвизгнул братик.

— Шла она шла… и тут ей навстречу… — замогильным шёпотом проговорила Аврора, а двенадцатилетняя Варвара лишь закатила глаза, показывая, что на неё такие штучки уже не действуют.

— Несись! — в третий раз завопил Артемий, вскочив с места.

— Не-е-ечи-и-исть!.. — провыла сестра, после потянула к нему руки, плавно поднимаясь на ноги и изображая зыбочницу.

Артёмка с гиканьем принялся наворачивать круги по комнате, убегая от сестры. Астра тоже убегала — за компанию. Споткнулась о деловую Варю, та не удержалась и присоединилась, и вот они уже носились по огромной детской вчетвером. А я что? Поддалась разлитому по комнате густому азарту и подключилась:

— А я охотница за нечистью! Я её поймаю и упокою!

Настал черёд Авроры визжать, потому что Варя не осталась в стороне:

— Я тоже! — и выхватила из кучи игрушек Артёмкин деревянный меч.

В общем, нечисть мы заловили и зарубили, правда она успела поймать брата за ногу и немного её погрызть. Он хохотал так, что звенели стёкла в рамах, а потом мы повалились на толстенный ковёр и устроили кучу-малу.

Я обнимала сестёр с братом и думала: за кого угодно замуж пойду, лишь бы у них всё сложилось хорошо.

Время до ужина я провела в привычном кругу. Аврора бросала на меня взгляды, полные тревоги и любопытства, однако поговорить нам так и не удалось.

Когда ближе к вечеру небо заволокло ртутными тучами и начал привычно моросить дождик, Вроний всё же соизволил залететь в комнату, даже поклевал орехов и съел несколько ягод с ладони жутко довольного оказанной честью Артёмки.

— Тёлный Воний! — радостно объявил брат, и мы с сёстрами покатились со смеху.

Лазурка с Незабудкой ревновали нещадно и объединились против общего крылатого врага, как бы невзначай то выхватывая у него из-под клюва еду, то оттесняя пушистыми задами прочь от наших рук. К счастью, Варя пернатым гостем не заинтересовалась, и хотя бы от неё двум гибким бестиям досталась тонна ласки и немного запрещённого печенья.

К ужину я спускалась в брачно-боевом настроении, вооружённая новой причёской, обаятельной улыбкой и глубоким декольте на винтажном бальном платье.

На этот раз народу стало ещё больше. Прибыли Евгенские, Знахарские, Древновские и Листовские. Этим кланам дела до эмпатического дара не было никакого: первые и вторые интересовались в первую очередь генеалогией и медициной, а третьи и четвёртые — лишь растениями.

Листовские создавали новые виды, занимались селекцией и скрещиванием. К примеру, рогульник вывели такой, что водный орех не только стал основой всеобщего рациона, но и содержал почти все необходимые для выживания микроэлементы. А какие хвойные мангры у них получились! Они Живой Стеной закрыли территорию княжества так, что никакая нечисть не могла пролезть сквозь естественное ограждение. Женщины клана умеют одним прикосновением убивать растения, а мужчины — исцелять больные, оживлять погибающие, создавать новые, предугадывать и направлять их развитие.

В детстве я считала женскую половину дара этого клана злой и ненужной, пока отец не рассказал о засилье мутировавшей плотоядной росянки, разросшейся до такой степени, что она начала угрожать людям. Именно Листовские смогли вычистить обитаемую часть топей от этой напасти. Они же справились с некоторыми другими вредоносными видами, истребив их на корню или преобразовав в новые, более полезные.

Болото способно прокормить столько людей и животных лишь благодаря растениям, выведенным Листовскими. Надо сказать, что себя они тоже не обделяют: новые семена стоят дорого. К примеру, селектированные ими красные кедры впитывают невероятное количество влаги, осушая пространство вокруг, и дают потрясающе вкусные, сочные, маслянистые орехи, но не размножаются естественным путём. За каждый росточек нужно раскошелиться, а чтобы высадить небольшую рощу с сухой полянкой посередине, пригодной для выращивания злаков, придётся отдать целое состояние.