Ульяна Каршева – Тайны старого дома (страница 27)
Восстановив до бесшумного слишком пыхтящее дыхание, Нина встала-таки и подошла к кровати дочери. Осторожно, чтобы не разбудить, укрыла Анюту. После небольшого колебания сама себе покачала головой: «Нет, не надо» и не стала подходить к сыну.
Вернулась на диван. В сумеречно-сером утреннем свете глазами отыскала часы. Пять. Светло, потому что на небе нет облаков. Во всяком случае — с этой стороны дома.
Скрипнув пружинами, вновь легла, потянула на себя одеяло, одновременно раздумывая, что заставило её проснуться по второму разу… Закрыла глаза, надеясь, что вернётся хоть и не весь сон, а какие-нибудь его отрывки… закрыла и…
Хотела по-глупому заморгать глазами, но побоялась спугнуть увиденное — и только внутренне таращилась ошалело на то, что понеслось под веками…
Не может быть… Эти три слова сопровождали её в экскурсии по нереально реалистичному сну!
Она… кокетничала с Савелием! Она улыбалась ему зазывно и опускала глаза — страстно и игриво, будто стараясь обратить на себя внимание изумительного красавца! А когда он обратил-таки на неё внимание (вторая она, бодрствующая реалистка, ошарашенно огляделась: дело происходило возле входной двери барака), она отвернулась от него так, чтобы повилять задницей! Да ещё мягко провела ладонью по своему бедру! И оглянулась так, что каждый мужчина бы понял: она его приглашает за собой! Она даже задышала чаще и провела языком… медленно провела языком по губам — и увидела себя со стороны: губы накрашены ярко-красной, чуть не кровавой помадой! Да она бы, та самая реалистка, сгорела бы со стыда — накрасься так, как она накрасилась во сне! Да и одета… Лежавшую на диване Нину бросило в жар, когда опять-таки со стороны оглядела себя: прозрачная блузка, в телесных тонах, расстёгнута ниже жутко сексуального бюстгалтера, из которого чуть не вываливались груди («Господи, у меня не такой размер груди!!!»)! Ещё две пуговицы расстегнуть — и блузку можно просто снять (содрать?!) с неё! И эта юбчонка на ней!.. И Савелий клюнул: сначала недоверчиво (на его медлительность она выпятила губы, словно собираясь целоваться с ним! Господи, как противно-то даже думать о том!), так что она отступила чуток и быстро крутанулась так, чтобы он заметил её аппетитные формы, по которым она провела рукой, растопырив пальчики с наманикюренными когтями, будто предлагала себя в качестве товара!.. Савелий осклабился и, выпрямившись, прямо-таки гоголем пошёл к ней, вихляясь и чуть не подпрыгивая на ходу…
…Нину передёрнуло до дрожи, до тошноты.
Она нырком, словно с трамплина в воду, прыгнула с дивана и на цыпочках, растерянно оглядываясь на спящих детей, сбежала на кухню. Здесь налила чашку холодной кипячёной воды и выпила залпом. Постояла, прислушиваясь к ощущениям. Её снова передёрнуло от мерзости происходившего во сне.
Отдышалась, когда выпила третью по счёту чашку воды. Хотела и четвёртую, но воды не осталось. Огляделась и села на один из стульев, которые вчера мужчины принесли вместе с одёжным шкафом… Вздрагивая от остатков сна, она обняла свои плечи и, покачиваясь, попыталась разгадать сон. Здорово сейчас пожалела, что выскочила замуж слишком быстро. Не-ет, надо было сначала поступить в какой-нибудь вуз — ведь, кажется, в любом вузе преподают психологию, а значит, сон можно было бы разгадать, используя известную поговорку «оговорка (в её случае — сон) по Фрейду». Фрейд-то — психолог.
Вчера она гуляла с Николаем. Вообще-то, сон должен был присниться про него. Наверное. А приснился этот омерзительный алкаш.
Казалось бы, все мысли зациклены на необыкновенно ярком сне, но, мельком удивляясь себе, Нина всё же снова подошла к кухонному столу. Потрогала печку-голландку — тёплая ещё. Но детские вещи, повешенные на верёвке, натянутой вчера Николаем вокруг печи, уже высохли. Нина сняла было их, но, подумав, вернула на верёвку. Если печь до сих пор тёплая, значит, и Санька, и Анюта наденут вещи тёплыми. Куда торопиться — снимать их? Она даже улыбнулась, представляя, как дети радостно натянут тёплые штанишки…
Но события сна не отступали.
Она думала о них, ставя чайник со свежей водой на электроплитку. Думала, механически чистя картошку для супа, который собиралась варить к обеду.
Ближе к половине седьмого утра, когда надо будить детей, она пришла к соглашению с собой: сон надо считать предупреждением.
А предупреждение заключается в следующем: Нина слишком… ну, скажем так, фривольно одевается, поэтому Савелий и лезет к ней. В общем, надо перестать его провоцировать… Чувствуя недоумение: почти все женщины в бараке, как и она, ходят в джинсах и в футболках или простеньких блузках, Нина мысленно перебирала содержимое ещё не «распакованных» сумок из родительского дома, примериваясь, что бы такое надеть, лишь бы «этот алкаш» не приставал к ней… Потом спохватилась: Николай же заверил, что Савелий приставать не будет!
И снова возвращалась к событиям сна. Может, она всё неправильно поняла?
Так, в смятении, она начала свой день.
За десять минут до побудки Саньки и Анюты обнаружила слишком полным мусорное ведро. Порадовавшись, что дети ещё спят, быстро вышла из комнаты, заперев её на всякий случай. «У меня этот «на всякий случай» по несколько раз на дню бывает!» — вздохнула она, торопясь с ведром к выходу. Дорожка к мусорной куче сегодня была подсохшей, так что она могла не бояться поскользнуться.
Но чуть не проехалась по мокрым травам, когда развернулась возвращаться к дому, а слева, от сарайчиков жильцов, показалась сутулая фигура Савелия. Нина узнала сразу и напряглась. Но, наверное, беседа, которую «провели» жильцы барака и Николай персонально с алкашом, стала весьма действенной: Савелий застыл на месте, хмурым взглядом показывая, что будет торчать, как столб, пока не уйдёт Нина. Нина насупилась и быстро шмыгнула по тропке — чуть не бегом к входной двери.
Тучи нависали над холмом так, что быстро проглянувшее солнце сияло недолго. В утренних сумерках хватаясь за дверную ручку и тяня её на себя, Нина внезапно уловила странную тень. С мгновенно заледеневшим сердцем (Савелий за спиной?!) она обернулась. И выдохнула. В сумеречных тенях промелькнуло лицо Матрёны. Отчётливо злое. Как будто призрак оглянулся на Нину и тут же устремился куда-то подальше.
«Чего она злится на меня? — мысленно прошептала Нина, заходя в барак. — Ничего не понимаю…»
Отперла дверь своей комнаты и вошла.
Утренняя побудка, умывание и радостные вопли, пока дети стаскивали с верёвки вокруг печи-голландки свои тёплые вещи, приглушили опасливое настроение Нины после встречи с двумя не самыми приятными… существами. Пока Санечка с Анютой весело готовились к завтраку, громко удивляясь теплу и сухости в комнате, Нина быстро прибралась в туалетных коробках котят и наложила им в две тарелочки влажный корм. Детей, которые помчались посмотреть, как едят Тишка с Плюшкой, она перехватила на полдороге и скомандовала сесть за стол.
— Половина восьмого уже, — напомнила она, присаживаясь за стол сама.
— Мам, а сегодня дождь будет? — спросил Санька, прислушиваясь к еле слышному звуку включённого радио.
— Когда говорили прогноз, не обещали, — пожала плечами Нина. — Но погода иногда меняется неожиданно. Тучи-то есть. Так что ничего конкретного сказать не могу.
— Опять дома сидеть, — пискнула Анюта, надув губы. И вдруг открыла рот, слишком явно прислушиваясь к тому, что происходило в коридоре.
Прислушалась и Нина, а за ней — Санька. Он же первым и озвучил расслышанное:
— Няня Галюшка!
— Откуда? — не поверила Нина. — Она по субботам не приходит!
— Приходит, если в церковь не надо, — объяснил Санька, быстро кидая в рот кашу.
Прикинув, Нина пошла в коридор, у двери предупредив:
— Чтобы, когда приду — каши в тарелках у обоих не было!
И перешагнула порог, унося в памяти картинку: дети набросились на кашу, словно на лучшее лакомство на свете!
В коридоре поздоровалась с няней Галюшкой, которая и впрямь уже стояла в окружении нескольких детишек. В разговоре выяснилось, что сегодня няня будет опекать их только до трёх часов — до начала вечерней службы. Стоявшая рядом соседка Ольга дополнила объяснение:
— Много по дому на неделе не сделаешь, пока работаешь. А тут полдня хватит, пока этих мелких дома нет. Вот няня Галюшка и вошла в наше положение, согласилась сидеть с ними и по субботам — до обеда, пока у неё самой есть время.
Смешливая няня Галюшка прыснула в ладошку, заслышав это объяснение.
Если честно, Нина тоже обрадовалась, но с тревогой обратилась к ней (а вдруг она сегодня не всех детишек возьмёт?), можно ли оставить ей и своих двоих.
Няня легко согласилась.
— У меня сегодня всего трое, так что ваши погоды не сделают.
Высунувшихся в полуоткрытую дверь детишек Нина быстро прогнала назад и велела быстро же готовиться к новому времяпрепровождению с полюбившейся им няней. А сама благодарно и лихорадочно просчитывала, сколько за сегодняшний день она успеет и постирать, и погладить.
Провожая сына и дочку к няне Галюшке, Нина чуть не столкнулась с Денисом, который почти одновременно с ними вышел из своей комнаты.
— Здрасьте, тётя Нина!
— Здравствуй, Денис. Ты куда так рано?
— В школу, конечно.
— Но я думала, что у вас пятидневка, — удивилась она.
— Пятидневка, — подтвердил мальчишка, поправляя лямки рюкзака. — Но по субботам у нас кружки, факультативы и допы для тех, кто не успевает. Я на математику хожу, например.