Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 37)
— Иди-ка ко мне, прелесть, — потянул к себе за плечо девочку, проваливаясь в ее взгляд.
— Нет… — отступила и закусила губу. Ох и зря, член уже торчал над трусами трубой, призывно выделив каплю смазки. — Виталя… — ее взгляд упал на головку и тут же резко и стремительно, как на батуте, вскочил назад мне в глаза, — ты говорил, что тебе некогда. Отвези меня в общежитие… Или нет! Я сама доеду!
Она попятилась, а через три-четыре шага развернулась и бросилась в спальню. Я ухмыльнулся и пошел за ней. Она схватила там свой дешевенький клатч и уже неслась назад, но попала в мои руки как раз на пороге комнаты.
— Я думаю, дела не обидятся, если мы с тобой…
Сотовый Витали заорал за спиной в комнате так, что девчонка подпрыгнула, и я от неожиданности выпустил ее из рук. Она бросилась в коридор, а я угомонить чертов телефон — сигнал будильника орал дурниной. Выключил его, и последним аккордом прозвучал хлопок входной двери.
Цветочек оказался строптивым. Что ж, сладенькая, хочешь со мной поиграть? Поиграем…
А пока у меня куча других дел.
На душ, чтобы унять возбуждение, ушло минут десять. Стоял под прохладными струями, уперев руки в стену, и смотрел на боеголовку. Сначала мысли бродили от Алины к сбежавшей крошке, все больше склоняясь к образу последней, но постепенно уперлись в проблему: трое в курсе моего существования. Мажор знает об Игроке. Только ли он?
Впрочем, это вообще не проблема. Хочет сыграть по-крупному — пусть будет так.
Пусть попробует обыграть Игрока.
Это точно был не Виталя.
Я поежилась. Жуткое ощущение, когда смотришь на человека и видишь не его. Тело — то же самое, а все остальное… Этот взгляд, манера держаться, привычные ему, но незнакомые мне движения, зрелая уверенность в себе и…
…внимательное зло…
Я словно попала в триллер о подселении чужих душ в тело человека, настолько все невероятно. Если бы сама не видела и не поняла — не поверила никогда. Теперь я точно знала, что в коридоре универа, когда я вручила вибратор Верховой, на меня смотрел не Виталя, а этот… неизвестный. Он воспринимался человеком гораздо старше, его матёрость давила, заставляла чувствовать себя неуверенно и пугала.
Я неслась к станции метро Фрунзенская, как в попу ужаленная, оглядываясь и покрываясь мурашками от какого-то странного предчувствия, что даром эта встреча не пройдет.
А может, это и не Виталя, а этот неизвестный с Верховой хороводы водит? И в подъезде тоже он сказал, что она — его девушка?
Вот полный трындец, иначе и не скажешь. Как Виталю теперь доставать? Как это все вообще выглядит-то? Кто мне скажет?..
Павел… Он говорил «Виталя иногда бывает… не в себе, ты тогда его по имени зови. Громко так ори, чтобы в себя пришел… ори “Виталя”, пока не поймешь, что он с тобой! Или, если что, мне звони».
Я так и сделала, и плевать, что парень точно спит — только-только открылось метро. Отошла от входа, достала сотовый и набрала последний непринятый номер. На секунду стало даже обидно — ни Нина, ни Антон мне не позвонили. Ладно — сокурсник, хотя я все же ждала каких-то гневных смс или наездов по телефону, но староста... Все же правильно сделал Гром, что выдернул меня оттуда. Он словно знал, что делал. А если это не он меня то и дело отталкивал, тыкая в Верхову, то мне и упрекнуть его не в чем.
— Алло… — раздался сонный голос на том конце сотовой связи.
— Павел, это Марина Хорошилова…
— Что случилось?! — словно и не он только что отвечал, лениво зевая спросонья. Мне показалось, он даже вскочил — вроде бы я слышала скрип пружин.
— Мне кажется… в общем, нам надо поговорить. Давай встретимся где-нибудь?
— Если это разговор о том, о чем я думаю… — он давал мне возможность подтвердить или опровергнуть, но делал это осторожно, не проговаривая вслух.
— Да, я видела, что… В общем, это был не Виталя.
— Приезжай ко мне…
И он спросил, где я нахожусь, сказал вызвать такси — он встретит у подъезда и оплатит. Прозвучало безапелляционно, мне даже не пришло в голову возразить. Только сев в машину, я поняла, что еду в гости к незнакомому парню, другу Грома. Как Виталя посмотрит на это? Может, я сгущаю краски, и все нормально? Ведь как-то живет бывший сосед с двойником, и ничего. Это для меня стало новостью. Это я словно попала в зазеркалье мира и узнала, что «монстры» существуют.
Нервно передернула плечами и с удивлением поняла, что уже приехала. И эмоции усмирить не успела — Павел, оказывается, живет в том дворе, где прошло мое детство! Надо же, я настолько шокирована, что не узнала названный им адрес соседнего дома! А могла бы и пешком дойти, хоть мысли и чувства в порядок привела бы маленько…
Парень прямой наводкой быстро зашагал навстречу машине, я даже выйти не успела, только ремень безопасности отстегнула. Открыл переднюю дверцу, сунул водителю две мелкие купюры и подал мне руку. Во второй он держал мусорный пакет.
— Не против? — качнул ношей.
— Нет, — пожала плечами, и мы пошли вдоль дома в тупик, где стоят мусорные контейнеры.
Странно оказаться через несколько лет в своем дворе. Ностальгия затопила воспоминаниями, я крутила головой, жадно разглядывая деревья — они стали больше, растолстели, раскинули кроны вольготно. А вот горки и качели, наоборот, словно разбросанные игрушки — яркие и мелкие.
Так мы и шли молча, парень только поглядывал на меня хмуро и словно ждал чего-то. Он зашвырнул пакет в евроконтейнер и замешкался на углу тупика.
— Так что случилось, Марин? — спросил, привалившись к стене дома плечом, сложив руки на груди.
— Мы что, тут будем разговаривать? — я удивилась — неуютно тут находиться. — Пойдем отсюда? — поежилась.
— Тихо… Спокойно… Никто не видит… Не зайдет — можно и поговорить. И не только… — проговаривал он каждое слово, внимательно на меня смотря.
— Это помойка! — воскликнула и помахала ладошкой перед его глазами: — Эй! Ты тут, вообще?!
Павел вздохнул и оттолкнулся плечом от стены:
— Ладно. Пойдем. Что у вас случилось? — начал-таки разговор, но как-то безжизненно, словно потерял интерес, чего-то не дождавшись.
— Я не знаю… — Рассказывать, что у нас с Виталей был типа секс, я, конечно, не могла. Щеки сразу загорелись, стоило подумать об этом. — Я уснула, а проснулась, потому что он холодными руками схватил меня за ноги и потянул с кровати.
— Виталя?
— Нет!
— Кто тогда?
— Ты издеваешься?! У него там шкаф, а в нем половина вещей висит словно в магазине, а половина запиханы абы как!
— И что такого? Там же висят рубашки и костюмы, — пожал парень плечами.
Мы дошли до подъезда и остановились. Помолчали. У меня в голове не было ни одной мысли. И все уже казалось надуманным. Правда, ну и что? Неформальная повседневная одежда должна быть обязательно сложена ровно? Нет ведь такого правила. А костюмы и рубашки — это другое. В универе же на Витале тоже рубашки были — чаще всего он носил черную с черными джинсами или цвета хаки с мягкими вельветовыми штанами, и они всегда были аккуратно выглажены.
Я запуталась.
— Но у него голос другой. И смотрел он так… — растеряно пробурчала, чувствуя подвох, но не понимая, в чем он. А потом осенило: — А у него, может, брат-близнец есть? — и тут же замотала головой: — Не, я бы знала! Он же был соседом.
Ну правда, тут не может быть мыльной оперы в духе мексиканских сериалов, когда одного близнеца отдали при рождении другим родителям, и спустя годы братья встретились. Ну бред ведь!
Села на лавочку и сложила на коленях руки, сцепленные в замок.
Павел постоял немного и тоже прижал зад к скамейке.
— Мне кажется, он просто опять чудит, а ты спросонья не поняла.
— Слушай! А к чему тогда ты говорил, «если он будет не в себе, ты громко ори “Виталя!”»? Что происходит?!
— Да нет, Марин, ничего не происходит…
Показалось, что парень в чем-то пошел на попятный. Зачем-то он меня заставил приехать к нему, а теперь отмалчивался и переубеждал. А я не знала, цепляться мне за то, что я чувствовала и видела, или он прав, а я спросонья обычные Громовские идиотские «шуточки» приняла за бог весть что. Первый раз Виталя так со мной обошелся, что ли?
Я даже немного расслабилась — точно, я повелась. Опять. Просто хакер тот сказал, а тут шкаф этот… Вот в голове и перемкнуло. И напридумывала себе, что не Виталя с мажоркой трется, а кто-то там в его теле. Вот дура-то еще…
Павел улыбнулся:
— Вот увидишь, он в универе будет, как всегда.
С Верховой то есть.
Ну да, тогда все встанет на свои места.
— Егор? — окликнул негромко парень, когда я поставил ногу на первую ступеньку главного входа в МГУ.
— А, Павел, — я улыбнулся и протянул руку. — Все на месте? — кивнул на массивные двери.
— Ты о ком? — уточнил он, отвечая на рукопожатие.
— О птичках из золотых клеток.
Павел меня всегда слегка раздражал. Настоящий друг, идейный карате-пацан — равный мне боец к тому же — и все прочие лучшие настройки. Обычно он рядом со мной не маячил, а тут надо же…