Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 15)
Глава 7. Эпикриз
— Значит, везде просочишься? — усмехнулся Роман Ильич, внимательно меня рассматривая. — Ушлый, умеешь налаживать связи, находишь общий язык…
Я пожал плечами.
Чего никак не ожидал, что магнат привезет меня к моему дому. Водила и второй телохранитель, пригнавший мою машину, торчали на улице, а мы разговаривали в джипе.
— Спасибо за Алину, парень. Хотел бы я, как в сказке, сказать тебе «проси, что хочешь, за спасение единственной дочери», но не скажу.
— Да я и не настаиваю, — ответил, сохраняя серьезность, спокойно встречая его прямой взгляд.
— Вот это правильно, — одобрительно дернул уголками губ, но тут же иллюзия улыбки пропала, — не привыкай к подачкам, даже под красивым именем «благодарность». Хотя во всем нужно иметь свою выгоду.
— Какая выгода от меня? — спросил с ленцой. Я уже понял, что это все не просто так.
— Все решает информация, думаю, ты — парень умный — не будешь с этим спорить?
— Не буду. Что вам нужно?
— Максималист... Деликатнее надо быть, Виталий Семёнович.
Ох, как мне не понравилась эта оговорка о деликатности… Чувство, что ступил на тонкий лед, и он уже хрустнул громко, как позвоночник на зубах хищника, распустил молнии-трещины, запружинил опасно, грозя вот-вот разойтись осколками и ухнуть меня с головой в пропасть… ну или в пасть медиа-акуле. Аж мороз по коже прошёлся.
— И всё-таки?
— Всему свое время, Виталий Семёнович, мы с вами еще встретимся.
Это не прозвучало как угроза, но дало полное ощущение неизбежности и «до свидания». Поэтому я просто открыл дверцу и вышел из джипа.
Браток отдал ключи от моей тачки с визиткой автосервиса:
— Позвони туда.
Сел в машину и захлопнул дверцу.
Я хмыкнул — все-таки магнат умеет быть благодарным.
Ну точно, у бывшего соседа кукушка поехала.
Иначе как объяснить это?! Просто конский по размерам член с вибратором! И записочка к нему: «Держи кусочек меня. Гром».
Кусочек… Лайт-версия без прибабахов, полкило чистого удовольствия, ага.
Кусище!
Я даже как-то забыла страшные слова из файла, что прислал мне хакер.
Не знала, верить или нет в нелепое «Гром Виталий Семенович страдает диссоциати́вным расстройством идентичности , наблюдается в психиатрической частной клинике…» Я же знала семью Витальки…
Черт…
Взяла сотовый и набрала номер мамы:
— Привет, солнышко, — в ее голосе чувствовалась теплая улыбка.
— Мамуль, привет, я так соскучила-а-ась! — пустила в голос плаксу. — Вы с папой обещали приехать в мае, помнишь?
— Конечно, Мариш, на девятое прилетим на пару дней, — заверила мама. — Как у бабушки здоровье? Как у тебя дела в институте?
— Все хорошо. А я, знаешь, почему звоню… Помнишь, на той квартире у нас соседи были напротив?
— Гром которые? Конечно, помню. А что такое?
— А у них все были нормальные? Ну, то есть психически?
Пауза на несколько секунд ответила лучше слов, зная маму, я понимала, что она подбирает выражения. Наконец, она ответила:
— Ну… скажем так… у нас любят вешать на людей бирки, начиная с рождения и до стола патологоанатома. А почему ты спрашиваешь? — настороженно прозвучал вопрос.
— Ну просто мне тут прилетела новость, что сосед, Виталя, помнишь? Что у него раздвоение личности.
— Кто тебе сказал?
— Ну, хакер знакомый… ладно, забей. Меня, похоже, просто разыграли.
Вот я дура-то! Нашла кому верить! Ведь понятно, что этот Крош специально мне на Витальку гонит!
— А с чего хакеру вдруг о нашем бывшем соседе что-то узнавать и тебе докладывать?
Вот и я о том же.
— Виталя учится в МГУ на последнем курсе. Тут история такая была…
И я все-все маме рассказала, ну, кроме пикантных подробностей.
— Все понятно, Мариш. Ты просто подумай о том, что вряд ли бы он учился в кадетском лицее и МГУ, если бы был психически не здоров. Да и армию он отслужил. Но ты все же будь осторожнее со знакомствами... Ну все, дочь. Люблю, целую. Скоро прилетим. Пока-пока!
Я успокоилась. Все-таки Крош липку мне прислал. Придурок.
Бросила взгляд на открытые на компе файлы, на распечатку с фото Витальки и поняла, что как-то у меня нехорошо на душе. Будто в чужом грязном белье порылась, скелеты на вешалках в чулане пошевелила.
Еще член этот с вибратором… Я даже не знала, как к этому подарочку относиться. Виталька, конечно, сказал, что он будет у меня первым, но… блин… зачем мне этот фаллос? Я ж еще ни разу…
Откуда Витальке знать, что я еще ни-ни?
«Держи меня кусочек».
Блин… Он правда, что ли, такой огромный?
Нет, он точно ненормальный!
Сунула член под подушку, порвала упаковку на мелкие клочки, спрятала инструкцию в стол между конспектами и решила понежиться в ванной. Скинула все с себя до нижнего белья, халат накинула махровый, носки вязаные взяла, полотенце чистое из шкафа достала… и на подушку глаза скосила. Аж губу закусила, чувствуя, как заливается краской лицо от мыслей, что в голове мелькнули. Внизу живота комок собрался тянущий, я даже задышала прерывисто.
Тряхнула головой и решила — пусть он там лежит.
Выключила свет и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Посмотрел на часы — надо лететь к Маринке. Проверять, я накосячил с адресом или доставка перепутала адресатов, уже не осталось времени, но, может, я еще успею кое-что исправить. Маринка ведь не имеет привычки возвращаться домой рано, и сегодня первый раз я молился, чтобы она не торопилась.
Прыгнул в машину, поматерился на халтурившее сцепление и полетел в Реутов ни черта не хуже, чем Димон на своей «субмарине». Вынес мозг навигатору так, что он под конец начал заикаться, но таки объехал пробки и припарковался на любимом месте — подпер подъезд. Вышел из машины и обошёл дом — мне нужно окно Маринкиной комнаты. Вернулась весенняя погода, отопление еще не выключали, и я очень рассчитывал на открытое окно.
Так и вышло. Оно было прикрыто, но не плотно. Совершенно не стоило никакого труда подтянуться на руках, заглянуть внутрь — Маринки не было видно в темной комнате. Хоть мне и на руку, но все равно в груди зажгло от злости, что снова по темноте шарится. Несносная дурочка!
Забрался на карниз, осторожно толкнул створку — открылась. Осмотрелся по сторонам и тихо перекинулся внутрь комнаты. Через пару секунд уже стоял на ногах и искал глазами чертову коробку.
Розы уже покраснели, как щеки Маринки. Цветы, белые днем, наливались насыщенным алым с наступлением сумерек и становились бордовыми в полной темноте — новый очень дорогой сорт. Способность первокурсницы заливаться краской по поводу и без натолкнула на мысли об этом подарке, но к нему прилагался пупс — хотел девчонке намекнуть, что догадываюсь о ее невинности. А толстый намек планировал отправить Алинке, чтобы развлекалась в больничке. И размерчик свой подобрал.
Вот я придурок. Ну хоть цветы по адресу попали. Теперь уж не было сомнений, что сам накосячил. По Фрейду.
Тихо прошелся по комнате, радуясь, что весь одет в тotal black, отметил уютную обстановку: тахта — метр шириной с мягкой низкой спинкой, к ней ночник прицеплен — видно, девчонка читает лежа; в ногах шкаф с множеством маленьких дверок, открытых ячеек и полочек под стеклом — замучаешься искать этот чертов вибратор, если туда спрятала; центр этой конструкции-шкафа занимала плазма; рабочий стол с надстройкой и компьютером — мощная машинка…
Бл***! Кнопка питания периодически вспыхивала синим — системник включен, просто «спит»! Значит, Маринка дома!
От этой мысли запаниковал, а когда услышал, как где-то щелкнула дверь, метнулся за изголовье кровати за плотную занавеску, на ходу захлопнув окно. Как влитой вписался в промежуток между широким подоконником и стеной и задержал дыхание, чтобы шторка не шевелилась.
Твою. Мать. Вот я придурок. Выпрыгивать в окно надо было!
Дверь открылась, зажегся свет. Сквозь очень толстую, словно предназначенную для обивки мебели, шелковистую ткань я ничего не видел, но, слава богу, и меня разглядеть тоже было невозможно. Надеялся, что моя раскачанная грудь не сильно выпирает. Во мне боролись два желания: выйти из укрытия — и будь что будет, и все-таки понаблюдать за девчонкой, пока она не видит. «За» второе плюсов было больше. Меня вообще не то что в этой комнате, а на расстоянии пушечного выстрела рядом с мелкой быть не должно.