Ульяна Громова – Его невольница (страница 47)
Валя засмеялась. Впервые за эти дни.
— Не боишься, что воспользуюсь предложением? — лукаво прищурилась.
— В первой его части — нет, а второй надеюсь избежать, — искренне признался.
— Ну что ж… наверное, надо дать тебе шанс, — она взглянула на часы и немного замялась.
А я не мог поверить, что она позволила сократить расстояние. Это было настолько желанно и долгожданно, но случилось так неожиданно…
Валькирия. Непредсказуемая.
Боясь, что она улетучится, передумает и найдет сто причин изменить согласие на отказ, я держал ее за руку крепко. До моей меблированной квартиры было рукой подать — я плохо ориентировался в огромной Москве, и потому мы всегда держались в окрестностях старого дома с видом на реку недалеко от Киевского вокзала.
Дошли быстро, поднялись на третий этаж по лестнице и едва оказались в не слишком уютной безликой квартирке, я подхватил ее на руки и унес в спальню. Большая кровать скрипнула, когда мы упали на нее. Обнял лицо Вали ладонями и всмотрелся в глаза. Она чего-то ждала, рассматривала мое лицо широко раскрытыми глазами, и я обрушился на манящие губы.
И только теперь понял, как голодал по ней, как иссох от жажды пить ее дыхание, стоны и соки. Как мне не хватало тепла ее тела, податливости и покорности непокорной невольницы…
Звонкий и, показалось, агрессивный звонок Валиного телефона разнес момент на аттосекунды. Она оттолкнула меня, кинулась к своей сумочке, достала сотовый и бросила напряженное:
— Да… Уже?.. Хорошо, сейчас… — Она ни разу не взглянула на меня, стояла растрепанная, маленькая и хрупкая, как хрустальная статуэтка. Завершив разговор, повернулась ко мне: — Прости, Энвер. Так будет лучше…
— Валя, подожди…
Я встал с кровати и шагнул к ней, а она уже сунула ноги в туфли и неожиданно ринулась ко мне, обхватила шею и быстро зацеловала все лицо, приникла к губам крепко, зажмурившись, отпустила так же внезапно и с влажным блеском в глазах тихо попросила:
— За все прости. И спасибо за все…
Я не удержал ее — растерялся на несколько мгновений, а ее уже и след простыл, только слышно было, как гулко стучали каблучки по каменным старым ступенькам, хлопнула тяжеленая с тугой пружиной подъездная дверь…
Я обулся и бросился следом — мой кошмар ожил, она снова ускользала, а я снова замер истуканом. Но это не сон, и у меня был шанс догнать и исправить ошибку, удержать ее и не отпустить, пока, наконец, не сломаю ту корку льда, что вдруг выросла между нами.
Я хорошо понимал Валькирию — трудно вот так сразу принять человека, которого похоронила, и чье место уже занял другой. Но я — потомок древнего рода воинов, и не собирался уступать ее. И потому несся через ступеньку, но не успел чуть-чуть — ее серебристая компактная иномарка уже рванула с места. Я закричал:
— Валя! Подожди!..
Она уже свернула на оживленную улицу, когда внезапно прозвучал выстрел, затем громкий визг тормозов и мощный звук столкновения машин. Я бросился из двора в арку, не чувствуя ног, выскочил из нее, и…
…меня под звон лопнувших стекол и вой сигнализации откинуло назад — Валина машина взорвалась…
Эпилог
Любая деревушка в Миди-Пиренеях — крепость, а любой житель — истинный гасконец. Именно в этом регионе Франции родились фуа-гра и трюфели, сыр рокфор и рагу кассуле. Именно здесь появились кагор и арманьяк. У этого региона особые кулинарные традиции, и каждый его житель — задира и любитель хорошо выпить и закусить. Аббатства и соборы, старинные пансионы и современные резиденции, тропы паломников, десятки рек и каналов, пешие и велосипедные прогулки по горам — здесь было чем заняться. Просторная тюрьма, и даже высокотехнологичная — именно здесь на базе крупнейшего французского аэрокосмического центра разрабатываются новейшие образцы космического вооружения.
Но все это никак не скрашивало жизнь.
Мы с отцом и Юлей жили в доме в деревеньке недалеко от Тулузы, и моим родным здесь очень даже нравилось. Сестра быстро нашла друзей и с удовольствием учила французский — весь дом был увешан стикерами с транскрипцией, и ими пользовался даже папа. Они вечерами отвлекали меня от грустных мыслей, заставляя заниматься с ними языком.
А я грызла локти, кусала подгоревшие от побега пятки и таяла от тоски по Эду. Меня сжирали чувство вины и отчаяние — я все испортила. Не поняла, не рассмотрела, не оценила и… потеряла.
За все эти месяцы я думала об Эде днем и ночью, во снах я забывалась в его объятиях и купалась в любви. Просыпалась и плакала от того, что я круглая дура.
Вернее, дура, которая скоро обещала неплохо округлиться.
У меня было достаточно времени, чтобы подумать и разобраться в том, что произошло со мной. Что произошло между нами с Энвером, о котором я вспоминала вскользь и с сожалением о том, что произошло в алькове. Между мной и Эдом — лучшим мужчиной, какого можно встретить, наградой за все то, что я пережила.
Эд стал почвой под моими ногами, стержнем, что дал опору в самые плохие времена. Даже став любовником, он сумел сохранить нашу дружбу, давшую легкость нашим отношениям. Ту бесценную легкость и дружбу, которую я приняла за слабые чувства, а себе и вовсе отказала в них.
А теперь поняла: мы с Энвером — гремучая смесь, которой нет противовеса, и когда-то общая масса наших эмоций стала бы критической и сдетонировала. Между нами бушевала животная химия. А чувства… Мы любили тела друг друга, а в души влюбиться как следует не успели. Я ловила себя на том, что мне нравилась его гладкая кожа, его красота, его глубокий очаровывавший взгляд, его губы и руки… он дарил неземное наслаждение на грани жизни и смерти, по которой мы с ним ходили. И все, что с нами происходило внутри и снаружи тогда — гармонировало.
Но больше этого нет. Изменилось все. В один день я неожиданно для себя поняла, что вспоминаю его как часть того кошмара, который пережила. Светлую, яркую, давшую возможность вернуться домой. Но часть того кошмара.
Эд был противовесом, но оставался единомышленником. Я поняла, что люблю его больше собственной жизни. Что он и есть моя жизнь. Так нужная мне тихая гавань, о которой я мечтала. Мое светлое стабильное будущее.
А Энвер… курортный роман. Пылкий, знойный, незабываемый. Мое прошлое.
Все эти мысли, окончательно уложившись в голове по полочкам, застали меня на веранде дома. Июль только начался, но жара стояла немилосердная. Я сидела на плетеном из ротанга диванчике и пила яблочный сок с веточкой мяты и кусочками льда — научила Юлька, с удовольствием познававшая кулинарные секреты французов от своих новых подруг. Она каталась на велосипеде, вообще пропадала где-то целыми днями абсолютно счастливая. Отец тоже нашел себе новое дело — увлекся виноградниками, но пока активно изучал эту тему, частенько уезжал в другие провинции и собирал полезную информацию и договаривался о покупке лоз. А я просто сидела и смотрела на окружавшую меня природу, когда вдруг подумала, что должна сделать важный звонок. Дотянулась до сотового и спустя серию звонков услышала знакомый голос:
— Здравствуй, северянка, — в голосе тепло и улыбка.
И я улыбнулась в ответ:
— Здравствуй, Серхат. Прости, что не сделала этого раньше… Спасибо тебе… за все. — На глаза навернулись слезы, я вытерла их ладошкой.
— Видно, сейчас самое время.
— Наверное. Как ты на новом месте?
— Функционально.
— Как Энвер?
— Оплакивает твою смерть.
— Серхат… Спасибо… У меня так много вопросов…
— У меня есть минутка, задавай главный.
— Как ты узнал, что Горин вывел на меня киллера?
— Мы позволили сбежать Кемрану, когда узнали, кто готовил ему побег. Но все трое были в разных местах — перестраховывались. Невольно ты стала тем камнем, вынув который, вся многолетняя надежная конструкция Месута рассыпалась. Кемран в Москве наблюдал за тобой, мы за тобой, за ним и Гориным. Ты отладила систему, Горину нужно было только убрать тебя, чтобы система заработала в обратном направлении. Кемран это понял и предложил ему поддержку. Наши профайлеры хорошо поработали, а ты сыграла свою роль — твои прогулки с Энвером Кемран выносить не мог, а когда ты пошла с Энвером в его квартиру, это стало катализатором, к которому мы и подводили — стрелял Кемран, Айя бы сразу взорвала бензобак…
— До сих пор в ужасе вспоминаю этот трюк…
Горло перехватило спазмом, когда вспомнила, как дико кричал Энвер. Все было на волосок от провала — никто не ожидал, что Энвер бросится за мной. Я стояла в другом подъезде, и сердце рвалось из груди от того, как подкосила султана моя смерть.
— Все кончилось, северянка. Мы взяли всех, когда они праздновали твое «убийство» и уже обсуждали возможности СтопРаба.
— У меня еще миллион вопросов…
— Живи спокойно, северянка. Забудь все вопросы. Спасибо за сотрудничество. Но теперь все кончилось…
Я завершила звонок и еще несколько минут глотала слезы.
Мне осталось сделать только одно…
Я провела в салоне красоты полдня — смыла черную краску с волос, и они теперь привычно вились крупными кольцами, спадая мне на спину белым водопадом.
На город уже опустился вечер, я видела свет в кабинете Эда, когда подходила к дому, а до этого пару часов сидела на набережной, пытаясь собраться с храбростью и найти те слова, которые скажу ему.