Ульяна Громова – Его невольница (страница 33)
— Тшш… я покажу тебе, что быть моей невольницей — очень приятно…
Он стянул с меня халат, и я перекатилась с него на постель, тут же оказавшись под его сильным телом. Энвер связал мне руки впереди — не туго, оставляя путь к спасению, если мне захочется.
А мне не хотелось. Энвер сейчас брал на себя ответственность за всё, что с нами произойдёт, а мне это было нужно больше всего на свете. Чтобы он решил все мои чертовы дилеммы и проблемы, спас от самой себя и помог научиться доверять ему.
Я не была готова принять его, но он сдвинул полоску трусиков вбок и вошёл в меня, медленно, словно лишая девственности, с лёгкой болью в лишь немного увлажнившейся плоти. Но ощущение тёплой распиравшей наполненности быстро переросло в чувство, что Энвер наполнил собой не только лоно, но меня всю. Моё тело слушалось его, будто родное, пальцы на ногах поджимались от его, ставшего и моим возбуждения. Мы будто срослись: он неторопливо вытягивал себя из меня, а я стремилась за ним, не отпуская; он возвращался в глубину моего естества, и я следовала туда же за яркими ощущениями, завладевавшими мной все больше.
Перекинула связанные руки ему на шею и закрыла глаза. А когда его губы коснулись моего рта…
…раздался стук в дверь. Требовательный, громкий и долгий. И, может быть, мы бы оба проигнорировали его, но за дверью раздался раздражённо-злой голос Кемрана:
— Я видел, как ты возвращался сюда, братец. Открывай, или я снесу эту фанерку к чертям собачьим!
Валя сжалась подо мной в комочек нервов и выскользнула юркой змейкой. Расширенные от ужаса глаза блестели вонзавшимися мне под сердце лезвиями. Она заметалась, хватаясь то за платье, то рванула на балкон. Я сам не понял, как перехватил ее поперек груди и молниеносно унес в душевую кабину, поставил и сдернул с нее трусики.
Кемран бесчинствовал — орал и беспрестанно долбил в дверь. Я ливанул на себя воды и вручил лейку Вале:
— Не поворачивайся что бы ни услышала. Ни в коем случае, пока я сам не поверну тебя. Поняла? — держал её за затылок и смотрел в уже мокрые глаза. Её трясло от паники, зубы стучали, а ноги подкашивались. Я чувствовал себя не лучше — боялся за нее и того, на что готов сейчас ради этой девушки. — Ты поняла? — тряхнул ее.
Получив едва заметный кивок, отвернул ее спиной к стене и захлопнул стеклянные створки кабины. По пути подхватил халат, натянул на себя и, лениво — чего мне стоило напустить на себя высокомерную вальяжность! — завязывая пояс, открыл дверь:
— Ты лишний раз подтверждаешь аксиому, что ты урод, Кемран.
Я отошёл от двери, впуская брата в инвалидной коляске, и, отвернулся, подходя к столику с одинокой бутылкой шампанского. То, что младший явился не в киборг-комплекте, было только на руку — навороченное кресло только-только проходило в проём входной двери, а узкая дверь ванной станет для него препятствием. Если хочет посмотреть, почему там шумит вода — пусть ползёт.
— Где она? — зло и громко спросил братец.
— Кто она? — вздёрнул я брови в недоумении. — Мама?
— Не делай вид, что ничего не знаешь! — шипел и чадил смрадом неприкрытой ненависти и ярости брат.
— Я твой умственный судоку разгадывать не намерен, — повысил на него голос. — Пошёл отсюда вон, полоумный придурок, — добавил уже с улыбкой и кивнул на дверь. — Ты мне мешаешь.
— Валя сбежала, и я уверен — не без твоего участия, — со слюной вразбрызг через зубы выцедил Кемран.
— Меня не волнует, куда она сбежала. Я сам убрался подальше от её общества, не собираюсь прыгать твоей марионеткой.
В ванной что-то звонко упало, и у меня зашлось в дикой скачке сердце — лишь бы Валя не потеряла сознание. В таком состоянии, в каком я ее оставил, это было бы естественно. Я держал себя на месте, сжимая в руке бутылку шампанского, которую собирался открыть, и сдерживал дыхание, чтобы не выдать волнение. Кемран подкатился к двери ванной и вдруг повернулся, роняя взгляд на пол, подкатил коляску немного в сторону и за чем-то потянулся. Мне хотелось опустить бутылку ребром пунта[1] на его голову, когда увидел в его руке Валино платье. Братец пару секунд покрутил его и, прижав к лицу, вдохнул запах. Моё сердце чуть не выпрыгнуло, но он отшвырнул вещь обратно на пол и дёрнул дверь ванной. Она упёрлась в его ступни, грохнув об угол подножки.
— А ты туда сползай, Кемран, — подначил я его, срывая с пробки мюзле[2] с самым спокойным видом, какой смог принять. — Как ты ползал с голым задом по пляжу. Я с удовольствием пну тебя, чтобы вылетел, как… — я долбанул по дну бутылки, и пробка вылетела, ударившись в стену у двери ванной, — Промазал, — улыбнулся я виновато, — а можно было бы списать на несчастный случай.
Кемран заржал, как конь, запрокинув голову и раскрыв рот. Но злое веселье прекратилось так же быстро и внезапно, как и началось.
— Я ведь знал, что ты приставил к ней своих шкур…
— Моих шкур? — наморщив нос и лоб, я ткнул себя в грудь пальцем. — Ты серьёзно? Кто из десяти — «моя» шкура? Онур — которому расчленить ребёнка, что разделать курицу? Диренс — который дрочит на невольниц, когда они сидят на своих вёдрах? Или Баха, который трахает всех собак в округе? Или, может, педофил Корай? Ты собрал цвет нации, хоть сейчас на эшафот.
— Значит, у вас гораздо более доверительные отношения с Валей, чем ты хочешь показать… — Слышно было, что у Кемрана перехватило дыхание — он ревновал.
Я налил в бокал шампанское, выдерживая многозначительную паузу, взял свой айпад и открыл страницу интернета. Протянул телефон брату и сделал большой глоток вина — оно согрелось, но будучи в напряжении, я этого не почувствовал, радовался, что намочил голову, и вода стекала с волос, маскируя капли выступившего на лубу и висках пота.
— Gebertirim seni! — в сердцах выматерился Кемран и отшвырнул мой телефон в кресло. — Убью тварь!
Кто-то снял ползшего по песку Кемрана. И, судя по ракурсу, этот папарацци находился сзади и чуть левее. По реакции брата я понял, что он даже догадывается, кто это. Эти кадры мне показал несколько часов назад Волкан, и, как оказалось, весьма кстати.
— Вот и займись привычным делом, — снова подначил я абсолютное зло.
— Так где она? — проигнорировал мой призыв гость и откатил кресло в сторону от двери ванной. — Там? Она там? — в голосе снова слышались ревность и волнение.
— Она? Там, — кивнул с готовностью. — Да можешь сам убедиться… — Я подошёл к двери, взялся за ручку и взмолился Аллаху, чтобы Валя послушала и не повернулась… если это вообще не она упала. Ка бы мне ни хотелось рвануть к ней, я должен был держать себя в руках. Открыл дверь и внутренне выдохнул: девушка стояла спиной к двери в душевой кабине, намыленная с ног до головы. Струи воды били в дверцы, скрывая очертания её тела, но не мешая разглядеть тёмные короткие волосы, смазанные дымкой от горячей воды, затянувшей стекла. — Смотри на здоровье.
Я искреннее улыбнулся от того, что Валя, похоже, взяла себя в руки и попыталась хоть так защититься — мне бы не пришло в голову открыть дверцу, пока в неё хлещет вода. Кемрана это бы не остановило, но его вздох облегчения, почти неслышный, стал для меня гимном победы.
— Не она, — будто выпустил не меньшее, чем моё, напряжение брат.
Даже жаль его стало, хотя это скупое и тщательно спрятанное проявление чувств вызывало нешуточное удивление — неужели Кемран — Кемран! — на самом деле смог полюбить кого-то?!
— Ты только за этим прикатил?
— Она сбежала в самый удобный момент, и я полагаю, что ей помог Волкан.
Я пожал плечами:
— А мне-то что? Твоя невольница — твои проблемы. Потерял — ищи. И давай, до свидания, кати отсюда. Меня девушка в д
Я вытер рукой стекавшую по лицу тонкую струйку не то воды, не то пота и взялся за поручень кресла. Но оно сразу же выдралось у меня из рук — брат развернул его резко и прошипел:
— Я в твоих услугах не нуждаюсь.
— А я себе ее оказываю, — ухмыльнулся и открыл дверь в коридор.
-------------------
Глава 15
— Ты сумасшедший! — выдохнула, все еще стараясь унять нервную дрожь от рассказа Энвера. — Это было… это… — пропавший дар речи лишил возможности выразить эмоции словами.
— Это было единственное, что можно было сделать, Валя. — Энвер сидел рядом, он вдруг погладил меня по волосам и встал: — Собирайся.
— Куда? — вытаращилась на него.
Мой мир сжался до размеров этой комнаты. Казалось, стоит высунуть нос даже на балкон, и все — я попаду в лапы Кемрана. Я все еще чувствовала панику, от которой в душевой кабине уронила лейку из онемевших от нервного холода рук. Как бы ни крутила кран, вода не согревала, тело снова подвело меня — не смея лишиться чувств от ужаса, я лишилась чувствительности, и как не сварила себя заживо, просто не понимала.
— Ты не можешь оставаться со мной, — ответил Энвер, подавая платье. — Я снял тебе номер в гостинице. Но перед этим надо привести в порядок твои волосы.
Он был сотню… сотню тысяч раз прав, но у меня мгновенно развилась паранойя. Когда Волкан в горах рассказывал о преступлениях Кемрана, казалось, что меня это уже никогда не коснется. Я мужественно терпела мучительный поход, зная, что это путь к свободе, дорога домой. Но услышав голос чудовищного преступника там, где не ожидала и даже мысли не допускала, показалось, я снова невольница и только Энвер может меня защитить. Но он был прав — мне нужно бежать отсюда. От него. Подальше. Домой.