Ульяна Громова – Его невольница (страница 30)
— В Анкару. Ешь. Дотемна надо мост перейти… — настаивал Волкан, размешивая в кипятке кофе из магазинных пакетиков. — Его и днём-то трудно пройти.
— Ты кто такой вообще? — прищурилась я.
Мужчина дотянулся до своей штормовки, распахнул её, заставив меня похолодеть от страха — из застёгнутого на пуговицу внутреннего кармана торчала рукоять пистолета. Из кармана пониже вынул удостоверение и протянул мне.
— Серхат Катлама, майор Национальной полиции Турции…
Взять кружку с кофе он не успел — я, едва не бросив тарелку, обрушилась на его шею с дикими слезами. Так ещё никогда не ревела, заливала его слезами не хуже недавнего ливня, целовала лицо и обнимала за шею, не давая вздохнуть. Льнула, как к щиту от всех напастей, едва ли ощущая его руки на спине и слыша глухой с улыбкой голос:
— Ну-ну, задавишь ведь, северянка…
— Но как… почему? — спрашивала раз за разом, заглядывая в его глаза и ища в них ответы на миллион вопросов.
— Дай хоть поесть, — Волкан отцепил мои руки со своей шеи и усадил меня рядом — я и не заметила, как запрыгнула ему на руки. Стало стыдно, мокрые щёки залились жаром. — Потом кое-что расскажу…
Рассказ не слишком затянулся, но то, что я узнала, реабилитировало Энвера в моих глазах. Я ведь чувствовала, что он тоже невольник, как и я. Волкан — никак не могла называть его настоящим именем — рассказал, что мой божественный мерзавец даёт показания в Европоле вместе с матерью. Всё радовало, кроме одного…
— …Толга присматривал за девочкой и отцом, незаметно, чтобы не напугать.
Меня трясло от паники — что может один против… Черт его знает скольких. Воображение рисовало сцены одну страшнее другой: то Юльку запихивают в большой черный джип и увозят, как меня, чартером в клетку; то насилуют, то… убивают. От мужчины не укрылось моё состояние, он присел рядом и провёл костяшками пальцев по скуле, едва касаясь кожи:
— Не волнуйся, северянка, Европол сотрудничает с ФСБ, и моё ведомство тоже связалось с вашей службой безопасности, с отцом и сестрой ничего не случится.
— А я? Когда я попаду домой?
Волкан нахмурился.
— Не скажу точно, придётся немного подождать.
— Ты скажешь ему?
— Представлюсь по форме, — улыбнулся мужчина, понимая, кто владел моими мыслями последние полчаса, — но роль отыграть надо до конца. Так что вставай, северянка, надо идти. Ночью мы должны добраться до Анкары.
— Пешком?! Я ноги стёрла… — повернула к нему пятки с большими водяными мозолями, — носки не спасли.
Мужчина прицокнул языком, раскрыл походную аптечку и обмотал мне ноги бинтами, сверху намотал портянками ловко разрезанное кухонное полотенце, в которое Дамла завернула сырные лепёшки. Носки закрепили перевязь, и ботинки сели по ноге плотно.
Дорога к свободе не показалась легче — я вымоталась с непривычки так, что могла бы уснуть даже на острых камнях. Ноги казались налитыми свинцом, а остальное тело ватным, хотя я шла налегке. Бросив после спуска снаряжение за ненадобностью, Волкан уложил в свой рюкзак пару оставшихся лепешек и кусков жареного мяса, и двухлитровую канистру с остатками воды — набирать из, казалось бы, хрустально-чистой реки отказался, сказав, что выше в нее могут сливать сточные воды с чайных плантаций. Я держала в руке фонарик, а снова быстро опустевшая фляжка болталась на поясе, раздражая неподъёмной тяжестью. Всё мешало и вызывало желание заныть. Но я кусала губы и переставляла ноги с упорством фанатика, взбиравшегося на Афон — путь домой оказался не таким, как я его себе рисовала: дяди в чёрных костюмах, бойцы спецназа, завёрнутые за спины руки моих обидчиков, я с триумфальным взглядом в чёрной машине, мягкое кресло самолёта и…
— Привал, — прервал моё единственное развлечение на пути Волкан — фотографировать я уже ничего не хотела, а воображение скашивало тяготы.
— Даже не знаю, рада ли я… — Привалилась к скале боком, с сомнением смотря на тропу. — Боюсь, я уже не встану.
— Немного осталось, — сочувственно успокоил сотый раз за сегодня мужчина, наполняя мою фляжку. — Прислушайся — автобан уже близко. Ниже метров сорок канатный мост…
Я со стоном сползла по щербатой стене и вытянула ноги поперёк тропы — я на земле-то едва держала равновесие. Снова хотелось заплакать, снова прикусила губу.
Закатное солнце заливало посеревший мир нежно-розовым с золотыми переливами перламутром. Вершины гор загорелись кострами уходящего дня, завораживая взгляд.
— Сфотографируешь? — Волкан сидел рядом и смотрел туда же.
Я сняла с шеи фотоаппарат — показалось, что сбросила кирпич — и сунула в руки мужчины, замотав головой, разминая словно затёкшие от ремешка мышцы.
— Откуда ты эту тропу знаешь? Нельзя было как-то цивилизованно, что ли…
— Нельзя было. Тебя хватились уже несколько часов назад, а я сегодня вроде как на выходном, как всегда уехал на машине домой и к твоему исчезновению отношения не имею. Мало ли что тебе взбрело в голову, — усмехнулся он.
Я повернула к нему эту самую голову, иным способом не в силах выразить ироничное недоумение. Впрочем, Волкан всё понял:
— Охрана делала ставки на тебя, когда сбежишь в следующий раз и как. А Дамла распустила слух, что ты интересовалась горной тропой, по которой уходят работники… Ведь интересовалась?
«Предсказуемая…» — всплыло в памяти.
— У Дамлы нет, но да — были такие мысли, — призналась, теперь точно зная, что отвела меня от этой затеи рука Всевышнего — не иначе.
— Так что вставай, северянка, мост пройдём, там до автобана сто метров, ещё километр ниже есть заправка и небольшой маркет. Будем превращать тебя в турчанку. Выбирай имя, пока идешь.
Дверь распахнулась без стука, в номер уверенным шагом, как к себе домой вошёл Месут, окинул взглядом комнату с двуспальной кроватью и выходом на балкон, скривился в злорадной ухмылке:
— Надо было прибить тебя самому вместе с этой девкой. Где она?
— Под кроватью, — ответил, закрывая журнал и закидывая ногу на ногу. — Проверь, если не веришь… дядя.
— Скалишься, щенок? — недобро прищурился пришелец из прошлой жизни. — Ну скалься, пока зубы целы. Я тебе их с челюстью вырву!
Я был спокоен — ждал визита. Правда, был уверен, что приковыляет в своём суперскелете Кемран, но видимо, ему всё ещё не до меня. Это плохо. Он может нанести визит «вежливости» позже, когда здесь будет Валя.
Демонстративно оскалился и резко выпалил, подавшись вперёд:
— Аф!
Месут нервно дёрнулся и, наградив убийственным взглядом, хлопнул дверью так, что на люстре зазвенели подвески, а сама дверь отпружинила и ударилась о стену. Я расхохотался, зная, что дядя, идя к лифту, слышит.
Но смеяться долго не приходилось. Закрыл дверь, игнорируя любопытство пары выглянувших из своих номеров постояльцев, и взял в руки телефон…
— Айла.
— Отличное имя, тебе идёт, — одобрил Волкан. — Иди в кафе, заказывай еду, я куплю кое-что.
Он сунул мне в руки свой рюкзак и прошёл турникет супермаркета, расположившегося на обочине государственной трассы. Вытянутые в линию забегаловки дразнили запахами, я подошла к стойке той, напротив которой меня оставил мой спутник. Глазами съела бы всё, но устала так, что могла заснуть лицом в тарелке. Взяла кофе, пару салатов и что-то первое попавшееся мясное Волкану. То и дело искала его взглядом между торговых рядов, но, разумеется, безрезультатно.
Он вернулся через несколько минут с большим пакетом. Положил его на стул рядом. Ели молча, когда я допила большой стакан двойного кофе, отправил меня в туалет:
— Направо за кафешками. Переоденься и вымой голову — там тоник, — кивнул на покупки.
— Какой-то дешёвый детектив… — запротестовала я, но встала.
— Выйдешь к заправке, попробую найти попутку…
В пакете оказалось прямое платье в стиле сафари с ремешками, клепками и карманами, босоножки на плоской подошве, небольшой фен, тоник для окраски волос в тёмный шоколад — под цвет платья — и заколка. Ночью в маркете было немноголюдно, а в туалете совсем пусто. Я переоделась в кабинке и вымыла голову. Нужно было подождать хотя бы минут двадцать и лишь потом смывать, но просидеть на крышке унитаза — чтобы не привлекать внимание какой-нибудь случайной посетительницы странными манипуляциями, я выдержала от силы десять минут — считала секунды, загибая минуты пальцами, и засыпала на ходу. Одно радовало — в этой одежде стало легко и не тёрло больные мозоли.
Смыв тоник, я вышла на заправку и поискала глазами Волкана. Он был уже в легких спортивных брюках и светлом лонгсливе[1] — под стать моей одежде — и разговаривал с каким-то мужиком у кассы в павильоне оператора. Когда вышел и увидел меня, окинул взглядом:
— Неплохо.
— Почти угадал: платье немного велико, но ноги не трёт. Мог бы взять лейкопластырь, — поморщилась.
— Не подумал… — Он забрал у меня пакет с ботинками и комбинезоном и зашвырнул его в мусорный бак сбоку. Вернулся ко мне, взял под локоть и сообщил: — Нам повезло — через три с половиной часа будем в Чоруме, а оттуда на такси до Анкары. — Он взглянул на часы. — Одиннадцать. Даже раньше, чем я рассчитывал с поправкой на тебя.
Водитель, с которым разговаривал Волкан в павильоне, наконец, вышел и, увидев меня, окинул взглядом.
Через минуту мы уже выезжали на автобан. Мой спутник сел впереди, а я устроилась сзади, прислонив голову к прохладному стеклу. Закрыла глаза, улыбнулась мысли, что пусть тяжёлая, но это — дорога домой…