Ульяна Громова – 5 000 000 $ за любовь (страница 15)

Вот и сейчас он явился с тусовки в невообразимом виде: жёлтая рубашка с яркими крупными цветами всех цветов радуги и росчерками клеток, майка с горизонтальными растянутыми прорезями, рыжая шляпа, узкие штаны кирпичного цвета с широким ремнём и волосы сочного красного цвета, мятыми патлами продуманно спадавшими до плеч.

– Вы, сэр, не посмеете, – чуть не хохоча ответил Маури, услужливо открывая бутылку, – я – лицо дома сэра Никиты. Вы же не хотите испортить ему лицо, сэр?

Я откровенно заржал – дворецкий уел парня как нечего делать. Теренс чуть не захлебнулся глотком пива, и Маури с удовольствием постучал ему по спине, расплываясь в белозубой улыбке.

Так нас и застала Несси, когда вошла в малый зал. Стилист, увидев её, застыл, чуть не поставил бутылку мимо столика и поднялся. Расставив руки, будто собрался обнять, он обошёл по кругу ошарашенную девушку, оглядел её с головы до ног и обратно и, сглотнув, вымолвил:

– Соломат, ну почему всё лучшее вечно достаётся тебе, а? – тут же спохватился и представился, согнувшись в низком поклоне, приложив ладонь к сердцу: – Теренс Райт, можно просто по прозвищу – Терабайт. А вас, звезда Америки, как зовут?

Несси беспомощно посмотрела на меня, я лишь улыбнулся – этот парень как таблетка от депрессии, скоро девушка и не вспомнит о неловкости. Однако удачно я его вытянул из постели после светской попойки.

– Тенесси… – начала девушка, стилист схватился за лицо, открыв рот и глянув на меня, на неё, чем смутил девчонку ещё больше. Она продолжила неуверенно: – Мо… Моори.

– Супер! – зачарованно прошептал Теренс, воздел руки к потолку и громко и торжественно провозгласил: – Тенесси Моори! Восходящая звезда американского небосвода!

– И в какую же плеяду она восходит? – полюбопытствовал я, подходя к растерянной девочке.

Взял за руку, подвёл к креслу, в котором только что сидел, устроился в нём и потянул её себе на колени. Несси прильнула ко мне боком, даже ноги поджала – удивительно неизбалованный мужским вниманием человек! Красивая и такая чистая. Хрустально! Я поглаживал её по попе и бедру, и это не ускользнуло от внимания Теренса. Он вернулся в кресло, взял пиво и хмуро обратился к девушке:

– Бегите от него, Тенесси, пока он вас на какой-нибудь договор не подсадил. С ним дело иметь – что душу дьяволу продать.

Мы с Несси невольно переглянулись, я рассмеялся, она насупилась, а Маури укоризненно покачал головой, цокнул языком и вышел из зала. Стилист слегка побледнел и вымолвил:

– Что… уже? Ну всё, мы вас больше не увидим…

– Кончай жуть на Несси наводить, жертва договора! – хохотнул я и погладил девушку по волосам, чмокнув её в губки. – Не бойся его, маленькая, он громкий, но безобидный. И очень известный, потому и талантливый. То есть наоборот. Я с тобой думаю наоборот…

– Ты всегда думаешь наоборот, Никос. Тебя бы верх ногами перевернуть…

– Цыц! – цыкнул я, убирая волосы Несси со своего лица, когда она повернулась к окну.

– Я подам на тебя в суд за присвоение достояния американского народа! – не унимался Теренс, открывая вторую бутылку пива.

– Народное достояние, сначала работа, потом суббота. Давай, не расслабляйся.

Появление Маури с вращающимся креслом заставило парня отставить бутылку. Он встал, протянул руку Несси. Она послушно направилась к креслу. Теренс мгновенно преобразился: из светского раздолбая превратился в притязательного профессионала. Взбив волосы моей девочки и рассмотрев её лицо в анфас и профиль, расстегнул свою сумищу и достал баллон с каким-то средством. Побрызгал себе на руки, растёр ладони и взялся колдовать, что-то насвистывая.

Можно долго смотреть, как работает Теренс. Этот эпатажный варвар на самом деле выпускник Гарварда, умный и чуткий человек. Большой оригинал и настоящий друг. И совершенно непревзойдённый профессионал. Его работа с клиентом – танец с мечами и факелами, то есть ножницами, баллончиками и прочими рабочими атрибутами. Кажется, он беспорядочно подхватывает пряди, отрезает, не глядя и не примеряясь, чем-то пропитывает волосы и накручивает их на все пальцы руки сразу, переплетает и небрежно бросает, перекидывая инструменты из руки в руку, как жонглёр. Он не стоит на месте, его движения – вихрь, но лишь со стороны. Каждый, попавший в его руки, чувствует себя солнцем, вокруг которого вращаются планеты.

Вот и Несси расслабилась и заулыбалась, отвечая на шутки парня, сияя глазами с золотыми вспышками и выпрямив спину, как королева на троне. Да, Теренс – это то, что ей сейчас надо. Я любовался своей малышкой, стараясь не обращать внимания на то, как бушует в штанах зверь, бросаясь на молнию джинсов, как ягуар на прутья клетки. С Несси мне стало сложнее, хотя я ожидал обратного. Она бодрила голод, а не утоляла его, секс с ней лишь снимал напряжение, но не давал ощущения сытости ни на минуту. Да это и невозможно – это лишь мечта, иллюзия, самовнушение… Но я почему-то не мог выпустить её из своих рук.

– …и ведь я говорил ей, что выбеленный цвет ей не к лицу. А она мне в ответ, знаешь, что? – Теренс смешно свернул губы трубочкой, выпятил грудь, поджал руки с расчёской и феном, как заячьи лапы, и, передразнивая чей-то голос и манеры, продолжил: – Теренс, дорогуша, это не твоё дело! Я пойду по красной ковровой дорожке и должна гармонировать с ней… – парень мгновенно переменился в лице и возмущённо сотряс воздух: – С дорожкой гармонировать! О, святые шпильки!.. – вернувшись к колдовству над волосами Несси под её заливистый смех, он сокрушённо вздохнул и обратился ко мне: – Никос, Тенесси просто необходимо вывести в свет.

В тот самый свет, которого я избегаю по категоричному настоянию Джейка. Секс, наркотики, рок-н-ролл – не пустые звуки, увы. Но да, увидев некоторых особей Нью-Йоркской тусовки, Несси забудет все свои комплексы. Но хочу ли этого я? Она так возбуждающе зажимается каждый раз, когда я трогаю или вижу её клитор, а потом так вкусно и сильно кончает, забывая о стеснении, что я теряю границы реальности и растворяюсь в наслаждении от контраста её ощущений. Я чувствую – мы с ней одной крови, ею, как и мной, правит голодный зверь. И я совершенно точно могу удовлетворить её во всех смыслах.

Только не нравилось странное беспокойное ощущение, что она исчезнет и разобьёт меня в острые осколки, такие, что и Джейк не соберёт. Не нравилось желание… потребность решить все её проблемы, укутать в одеяло и держать на коленях, бесконечно трогая и лаская. Пришлось даже выпить антидепрессант, прописанный мозгоправом.

– Хорошо, – услышал я свой голос будто со стороны. Словно не я это отвечал. Я и не собирался соглашаться! – Только если она это сама хочет.

Заблестевшие золотом глаза девчонки сорвали душу…

***

Кажется, Никита не был рад, что согласился. Он вдруг напрягся и прислушался к себе – его будто обращённый в себя взгляд рассеялся на мне, не заставив трепетать, как обычно, когда он смотрит на меня. Он молча встал и вышел из зала. Даже разговорчивый стилист замолчал и проводил его взглядом.

– Он только с виду жеребец с яйцами…

Теренс замолчал и совершенно преобразился – от его искреннего веселья не осталось и следа. Он будто потух, как вулкан, его шутки, которые я больше не слушала, теперь казались отголосками грохота нарушенного трагической новостью веселья. Я едва могла усидеть на месте, но уже через несколько минут парень отпустил меня, предложив проводить до зеркала.

– Я сама. Спасибо… – бросила на ходу и, чуть не срываясь в бег, поспешила в кабинет Никиты.

Он обнаружился там. Стоял, сложив на груди руки, и смотрел на Центральный парк. Даже не отреагировал на звук открывшейся двери. Я подошла к нему и, осмелившись, остро этого желая, обхватила его руками, прижавшись щекой к его спине.

– Никогда не заходи в мой кабинет без стука. Не всё, что я здесь делаю, ты должна видеть.

Голос его был тих и непривычно мягок, но от этого его слова не превратились из приказа в просьбу. Он, кажется, не умеет не приказывать, но постарался смягчить, хоть и плохо вышло.

– Я больше не буду, Ник…

Он неожиданно повернулся и сгрёб меня в охапку, накрыв губы страстным поцелуем. Приподнял меня и усадил на стол. Опять?

Но нет. Мужчина не ласкал меня, хоть и прижал к себе так, что я чувствовала его возбуждение, и своё тоже. Казалось, наши ненасытные части тела рвались друг к другу. И впервые я была рада, что у меня такая неприличная промежность. С ним другая не чувствовала бы тот жар и ту пылкость, ту жажду наслаждения на грани жестокости, что дарил он. Выдержать его напор и желание могла бы лишь одна из сотен женщин… И я… Он будто распечатал ящик Пандоры, и вся моя чувственность теперь выплёскивалась на него. Мы с ним как масло и травы, как основа и пикантное дополнение – надёжный он и никакая я. И вся моя ценность для него – это самое пикантное дополнение.

Эта мысль отрезвила. Я должна научиться наслаждаться им, не пропуская его в сердце и душу. Но так хотелось впустить…

Никита отстранился так же неожиданно, разорвав поцелуй на две половинки, как и накинулся на меня. Всмотрелся в глаза внимательно, скользнул взглядом по губам и огладил пальцами щёки.

– Ты ведь и правда хрустальная, Несс. Нельзя тебя наполнять чем попало. Зря я согласился.

– Мне просто интересно, это не смысл жизни.