Ульяна Громова – 5 000 000 $ за любовь (страница 14)
– С молоком, но сейчас бы выпила белый. – Я потянула носом аромат блюда и на секунду зажмурилась от удовольствия. – А есть у вас немного базилика?
Экен будто по волшебству вынул откуда-то веточку пряной травы и протянул мне:
– А ведь я не положил его только потому, что не все любят его вкус, – он бросил взгляд туда, куда ушёл Никита.
– Я очень люблю травы и разные масла и соусы, – поделилась, макая кусочек рыбы в лимонный соус и облизываясь в предвкушении.
– Тогда я на ужин приготовлю печёное мясо с апельсинами и орехами. Вам понравится.
– Даже звучит очень вкусно! И рыба просто тает во рту!
Довольный похвалой повар занялся чаем, а мне уже не было так неуютно – вкусная еда и улыбчивый повар сильно смягчали холодную, острую и опасную ауру этого дома. Чай я пила уже с наслаждением, немного примирившись с мыслью, что не вполне себе принадлежу. Удивлялась, как в разговоре с Никитой не пришёл в голову единственный правильный аргумент: я – свободный человек, меня нельзя заставить быть чьей-то постельной игрушкой. Даже набралась решимости сказать об этом ему. И когда Маури появился в столовой, с готовностью пошла с ним, ещё раз тепло поблагодарив Экена за вкусную еду.
***
Несси появилась минут через сорок. Я успел вызвать стилиста, кое-как объяснив ему, что у неё на голове сейчас, и что я видел вчера. Теренс хохотал, я тоже, так что встретил девушку в отличном расположении духа. Когда она показалась в дверях кабинета, почувствовал спазм в паху – я хотел её. Прямо сейчас. Смел бы всё со стола и разложил как лягушку. Правда, с этим как раз проблемы – у Несси растяжка никакая. Девчонку надо капитально тренировать, содрать с неё защитную кожуру и размять её чувственность. Я видел себя скульптором, получившим в руки кусок затвердевшей глины редкой породы.
Несси подошла к столу и застыла. В глазах – буря эмоций, она ломала пальцы в нерешительности. Я ждал. Наконец, девушка отмерла:
– Никита…
– Да, девочка моя… – Я встал, подошёл к ней, не давая повернуться ко мне. Прижал её бедра к столешнице и запустил пальцы в волосы. Она задышала глубоко и часто, опёрлась ладошками на стол. – Говори, вкусная моя…
Убрал волосы с шеи и коснулся её губами.
– Никита… ты не можешь меня…
– Могу. И буду. Прямо сейчас, Несси. А ты будешь кричать моё имя…
Я расстегнул её комбинезон и стянул вместе с трусиками. Расстегнул тренировочные штаны и выпустил зверя наружу.
– Никита…
– Рано…
Накрыл ладонью её лоно и приласкал тёплые складочки, пропуская клитор между пальцев, чуть сжимая и трогая чувствительный кончик. Подхватил девушку под колено и уложил его на стол, проник пальцем внутрь неё, возбуждая и чувствуя, как увлажняется плоть, как твердеет чудо чудное.
– Вот так, маленькая…
Я вошёл в неё неторопливо, до конца, прижавшись бёдрами к попе. Упёрся у колена рукой, чтобы не опускала его, сунул вторую руку под её майку, сжал грудь. Заскользил равномерно, нависнув над Несси, вынуждая наклониться, целовал её шею и спину. Предвкушение уже расползалось горячим вихрем по крови, согревая кожу. Я вбивался в бархатную тугую плоть с наслаждением, с сорвавшимся дыханием, ждал, когда она сожмёт член мышцами, слушал её стоны и терял голову от удовольствия. Несси рывками двигалась навстречу моим движениям, сжала меня так крепко, что я чуть не кончил. Ударился внутрь мощно, резко, оставив грудь и скользнув рукой между её ног. Несси вскрикнула и кончила, громкими стонами выталкивая с рваным дыханием моё имя:
– Ник..и..та-а…
Я почувствовал, как развязался в паху тугой узел и потёк по члену стремительно, срывая разум, поднимаясь по животу и груди, ударяя в голову жаром предвкушения. Прошептал «Несс-сси-и», подхватил девушку за бедра, удерживая на весу, и с рычанием вдолбился в неё резко и жёстко, насаживая на себя с силой и сотрясаясь от крупной дрожи оргазма.
Отпустил, развернул к себе и поцеловал благодарно, ощущая, как трепещет в моих руках, отвечает на поцелуй, переплетая язык с моим, обхватив меня за талию. Её губы пьянили, а неутолимое желание, чуть ослабленное быстрым сексом, снова отзывалось в паху.
Теперь у меня есть девочка, которую я могу трахать когда и сколько хочу, не надо вызывать проституток, не надо тратить время на поиск случайных связей. Отпустил её губы, заключил тоненькую фигурку в кольцо рук и прижался лбом к её лбу, заглядывая в глаза.
– Тебе нравится со мной, Несси. Почему ты ищешь причины убежать?
– Я… не игрушка, – её слова выражали протест, а ладони огладили мою поясницу – она хотела быть со мной, но сопротивлялась.
– Не игрушка. Ты – моя девочка. Разве я тебя не удовлетворяю?
– Я… боюсь, – сорвался голос, она опустила глаза.
– Чего? – смягчил вопрос улыбкой.
– Тебя… Я хочу жить дома, – сказала и, похоже, сама испугалась, тут же поспешно добавила: – Мы же можем просто встречаться, как все.
Понятно. Не чувствует себя дома. Правильно, и не нужно – потом будет меньше проблем. Надо держать её на грани: чтобы знала порог дозволенного, но стала раскованной.
– Я не все, Несс. Запомни это. Ты будешь жить у меня, я буду тебя трахать. Много и часто. Ты сначала привыкнешь, потом войдёшь во вкус, а потом только пять миллионов заставят тебя отстать от меня. Ты уже мечтала, что сделаешь с ними, моя пылкая Несси? Это огромные деньги. Всего лишь за твоё тело и крики, когда кончаешь. Разве это трудно и страшно – трахаться со мной с удовольствием, Несс?
– Но я… будто продала себя.
– Ты и продала. Это хорошая сделка. Все продают себя, только не все удачно. Ты продала себя дорого. Что тебе не нравится?
– Мне… в попу…
– Привыкнешь. Это не самое интересное, что мы будем делать.
– А что ещё? – в её глазах светился и страх, и любопытство.
– А ещё – всё. Секс – это по-разному…
Звонок консьержа заставил прервать милый диалог. Я отпустил девушку и натянул штаны. Она поспешно сделала то же самое и выпорхнула из кабинета, столкнувшись в двери с Маури.
– Сэр, пришёл Теренс.
– Проводи его в малый зал, Несси подойдёт через несколько минут…
***
Я буквально вбежала в свою комнату, скинула запачканные шорты и быстро нырнула в душ. Уже через три минуты надела новое бельё и подошла к комоду. Большой толстый конверт лежал там, где его оставил Никита. Я вскрыла его и тряхнула, в руку выскользнули пачки новеньких купюр. Бешеные деньги… За весь год в Нью-Йорке я заработала семь тысяч… Я действительно продала себя дорого. Меня затрясло от того, что теперь, держа их в руках, поняла – самые ошеломляющие возможности всегда ниже человеческого достоинства.
Сунула деньги в клатч, а его – в новую большую сумку, купленную в аутлете. Натянула платье на тонких бретелях со свободной юбкой и открытой спиной и вышла – стилист ждал меня – я поняла это, услышав разговор Маури и Никиты. Сам хозяин не соизволил мне об этом сказать. И это злило. Почему он ведёт себя так?
Этот мужчина сводит с ума! Он дразнит меня своим совершенным телом и синими глазами. Без него спокойнее, рядом с ним я себя теряю. Остаётся только он, его тело, его поцелуи, секс с ним и его пугающая прямота. Она выбивает почву из-под ног, его слова режут слух и сердце, они точны, как удар клинка, и он говорит их так просто, что что-то сжимается в душе, бунтует против такой непосредственности и подавляющей уверенности в своей правоте. Он рушит всё привычное с искренней уверенностью, что правильно именно то, что говорит и делает он. И что-то глубоко внутри соглашается с ним, неуверенно и робко.
Между нами с Никитой явно химия, но он открыто говорит, что всему этому будет конец. И это не обсуждается и не подвергается сомнению. И я верю ему и в этом. И только сейчас поняла, что боюсь чувств, которые меня уже будоражат. Влечение к этому необыкновенному мужчине, жажда секса с ним, страх перед ним и его подавляющей аурой и возможности, которые передо мной открываются. Никита – мой личный обжигающий абсент, пьянящий до помутнения рассудка, горький, как правда, и сладкий, как оргазм.
И эта адская смесь манила и заставляла дрожать. Казалось, что наш договор на самом деле существует, и его невозможно нарушить. Потому что он подписан моей кровью с моим личным дьяволом с синими глазами и бронзовой кожей. Вот только срок действия договора не вписан, и в этом мой единственный шанс.
Глава 7
– А вы, сэр, всё пьёте, – с лукавой снисходительностью, едва сдерживая смех, утвердил Маури, протягивая Теренсу бутылку холодного пива.
– А вы, сэр, рискуете! Побрею неровно, обрастать будете криво! – парировал человек-чума XXI века, модный стилист Нью-Йоркской тусовки.
Он ввалился в квартиру разрушительным ураганом. Маури, открыв ему дверь, по привычке схватил с консоли в холле итальянскую фарфоровую статуэтку XVII века и, прижав её к груди, закрыл собой картину кисти Эдварда Мунка7, до сих помня плачевный визит стилиста в канун Рождества, когда он, крутясь со своей огромной спортивной сумкой, даже в просторном холле умудрился снести с обувницы вазу, созданную потомком династии Бурбонов. С тех пор дворецкий не упускал случая подтрунить над парнем, а я благоволил ему и простил нанесённый ущерб, тем более что ваза не была так уж дорога и красива. Скорее, ей была предначертана такая судьба из-за дефекта – её дно было неровным, а баланс изогнутой фигуры нестабилен, поэтому она не раз падала, но казалась неубиваемой. Как оказалось, только казалось. Я не посвятил приятеля в то, что эта ваза уже порядком достала и приходящую горничную, и дворецкого, и меня, но не упустил случая заполучить Теренса в личное пользование в любое время дня и ночи и абсолютно бесплатно.