Ульяна Гринь – Вереск на камнях (страница 17)
— А ты, княгиня?
— А я… — вздохнула. Стыдно. Но что поделать… — Я должна уйти. Я не принадлежу вашему миру.
Они смотрели на меня непонимающе. Что им ещё сказать? Мне больше нечего. Я не могу дать им больше, чем народ Кайя даст.
— Слушайте во всём Кауэ и её соплеменников, — сказала твёрдо. — Всё будет в порядке.
Ничего не будет в порядке… Но они не должны этого знать. Я вздохнула и подняла голову выше.
— Прощайте, — сказала и повернулась к змее. — Выводите меня на поверхность.
— Пойдём, живая, — с усмешкой ответила Кауэ.
Глава 8. Живые и мёртвые
Змея ползла по узкому коридору, слабо освещённому кристаллами. Я ползла за ней. Ну не на коленках, конечно, но шла согнувшись, чтобы не задевать головой потолок. Коридор поднимался под небольшим углом, а потом мы свернули, не прекращая идти вверх.
— Что это за лаз? — спросила я. Кауэ ответила, не оборачиваясь:
— Он соединяет город и лабиринт. Проходит под рекой. Я веду тебя к лабиринту, потому что городской лаз, выходивший у дома Кайа, мы запечатали магией осколка, и изнутри его не откроешь.
— Интересно, — пробормотала я. — А как я попаду из лабиринта в город?
— Мост.
— Я не знаю, как его открыть с той стороны!
— Ты найдёшь, как и в прошлый раз, — усмехнулась змея. Я кивнула сама себе. Ага, найду. Нашла же, как открыть ворота… Но с одной разницей: теперь я знаю, что осколок первой жизни — это ключ.
Кстати…
— Кауэ, скажите, почему этот камень вы называете осколком первой жизни?
Змея резко тормознула и оглянулась:
— А ты не знаешь? Ты же владеешь камнем!
— Мне… дала его цыганка.
— Хм. Я не знаю такой расы.
— Это не раса, это человек… Ну, национальность… Ну, неважно.
— Мы думаем, что раньше нас на этой земле обитала другая раса. Это и была первая жизнь. Это были неизвестные нам существа, от них не осталось никаких следов, кроме вот таких, как у тебя, камней. Эти маленькие самоцветы способны управлять древней магией земли и горной породы. Это всё, что мы знаем.
— Ясно, понятно, — пробормотала. Ответ? Нет, это не ответ. Теперь ещё больше вопросов осталось. Откуда осколок первой жизни у цыганки? Почему цыганка дала его мне? Из-за осколка я попала в это время?
— Поспеши, живая. У меня немного времени. Чем ближе я нахожусь к поверхности, тем сильнее у меня жжёт кожу.
— Отчего это?
— Воздух. Он другой.
— Простите, я поспешу.
И ускорила шаг. А Кауэ осталась, сказала мне в спину:
— Живи долго и будь удачлива.
— Спасибо, — ответила я со смешком. — Если выживу — буду.
Выход на поверхность занял у меня почти час. Или мне так показалось. Стало даже немного страшно, что Кауэ меня обманула или ошиблась выходом. Если я заблужусь, то удачной жизни мне не видать! Хотела было запаниковать даже, но вспомнила, что у меня есть подарок Мокоши, который исполнит любое желание. Поэтому я топала вперёд с надеждой и осознанием того, что всё будет хорошо.
Топала.
И топала.
И топала…
И когда уже отчаялась совершенно, сжав в ладони подарок Мокоши, увидела свет в конце туннеля.
Никогда не думала, что простой проблеск света может так обрадовать человека!
Я выбралась из-под земли совсем рядом с лабиринтом. Цветы между камней цвели и пахли так сильно, что у меня даже закружилась голова. Я сорвала ближайшую веточку и поднесла её к носу. Как хорошо, что я живая…
Как плохо, что я обманула людей.
Но делать нечего. Надо идти в город и провести проверку. Я узнаю, кто живой, а кто мёртвый, хоть здесь наступит какая-то уверенность. И надо подготовить Ратмира к новости.
Если, конечно, он живой…
— Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Ратмир был живым, — тихо сказала я лабиринту, одуряющему запаху цветов и реке. И пошла искать, куда надо приложить камешек, чтобы активировать мост.
Когда брусья выдвинулись из огромного валуна на берегу, их заметили на городской стене. Дозорные кричали, махали мне, и я тоже помахала им рукой. Сердце сжалось, когда я увидела шапку Ратмира. Побежала по камням, торопясь скорее перейти реку…
Нет, я не свалилась снова в воду.
Я добралась до городской стены и упала в объятия мужа. Его крепкие руки стиснули мою талию, прижали так, что я рассмеялась:
— Ратмир, задушишь!
— Ты жива, любая моя! А мы уж в дыру лазили, чтобы тебя найти!
— Не надо вам в дыру! — я с усилием оторвалась от мужа и оглянулась на дружинников. — Ратмир, надо поговорить. Сейчас же!
— Погоди, любая, спустимся, поговорим! Тебе надо поесть, отдохнуть…
— Нет, ничего мне не надо! Поговорить! Немедленно!
— Вот неуёмная девка…
Он ворчал, пока мы спускались со стены, пока я выбирала местечко поукромнее — подальше от чужих ушей, пока устраивалась на камне. Ратмир сел рядом и обнял меня — так жарко и страстно, что сердце захлестнуло острой тоской. Мне нужно проверить… Сначала проверить, потом всё остальное!
— Постой, Ратмир. Постой, мой князь!
— Говори всё, говори, где ты была!
Я выдохнула шумно, придержала его руки и развязала ворот его рубашки. Распахнула её, приложила ладонь к груди, закрыв глаза. Мне было так страшно, что сердце замерло, пропустив пару ударов. Но дольше ждать было нельзя. Я открыла глаза.
Я уже видела его «богатый внутренний мир». Я знала, где у него шрам от старого ранения, где шрам от стрелы атлантида… Я искала чёрную дыру на месте души…
И не нашла её!
Всё было цело, всё было зелено и здорово!
У Ратмира есть душа, он живой!
— Ох, — только и смогла сказать я. Он заглянул мне в глаза с тревогой:
— Руда, что стряслось? Что ты увидела?
— Всё хорошо. Вот именно сейчас всё хорошо.
— О чём ты хотела поговорить?
— О живых и мёртвых, Ратмир.