Ульяна Гринь – Княжья травница – 3. Заложница первой жизни (страница 3)

В чистом сухом платье я держала перепелёнатого сынишку у груди, умиляясь силе и скорости, с которой он сосал, и разглядывала интерьер шатра.

Небогатый, можно даже сказать, – бедный. Но добротный. Почти как в Златоградском тереме. Плетёные из соломы маты покрывали землю, на них кое-где лежали хорошо выделанные шкуры – побольше серая волчья, поменьше бурая, наверное, какая-нибудь росомаха. Вместо кроватей – лежанки с матрасами, набитыми той же соломой. Одеяла, подбитые рыжевато-сероватым мехом, похожим на заячий. Из утвари – глиняные горшки разных размеров от малышей в ладонь до здоровых бандур с широким горлом, деревянные миски и ложки.

Тем временем сын наелся и отвалился от груди, сладко жмурясь и сложив губки уточкой. Памятуя достижения современной науки, я взяла его на плечо «столбиком» и встала, чтобы размять ноги. Лус куда-то ушла, и я осталась в шатре одна, но ненадолго. Полог откинулся, и я увидела совсем молодую женщину, почти моего возраста, которая была одета в мужские штаны, заправленные в сапоги, и в длинную рубаху, расшитую стилизованными птицами по вороту. Поверх рубахи на женщине ладно сидел меховой жилет из яркой рыжей лисы. Две короткие светлые косички со вплетёнными ленточками, перекинутые на грудь. И глаза…

Большие, серые с тонкими коричневыми прожилками, окружённые опахалом светлых ресниц, они смотрели приветливо, но сдержанно. Женщина улыбнулась мне и спросила:

– Всё ли хорошо? Ты голодна?

– Немного, – призналась я. – И пить хочется.

– Лус пошла за водой, приготовит тебе чай с хвоей.

– С хвоей? – удивилась я. – Это местный обычай?

– Это чтобы зубы не кровоточили, – объяснила она. – Мы всем этот чай делаем, неизвестно, откуда ты пришла и как питалась до нас.

– Спасибо, витамина С у меня в организме хватает, – со смехом ответила я. – И цингой я не рискую заболеть.

– Ты знаешь, что такое витамин С?

Удивление на её лице сменилось несказанной радостью. Она подошла ближе, тронула меня за руку. Глаза осветили лицо изнутри, женщина сказала:

– Я Геля. Ангелина. Из Ленинграда.

– А я Диана из Москвы, – не веря своим ушам представилась в свою очередь. – Но меня все зовут Руда.

Глава 2. По-соседски

Август, 25 число

– Это невероятно! – ответила Геля. Оглянувшись, добавила: – Пошли ко мне в шатёр. У меня будет удобнее поговорить.

Мы вышли на свежий воздух, и я ещё раз осмотрелась. Поселение выглядело, как на картинках из учебника по истории. Только люди одеты лучше – не в лохмотья и обноски. Полагаю, Геля старалась для своих, чтобы не болели и выглядели по-человечески.

И она тут же подтвердила мои догадки, с гордостью сказала:

– Смотри, видишь, как мы хорошо живём!

– Вижу. Гигиену тоже поддерживаешь? – деловым тоном спросила я, глядя на чистые мордашки детей. Геля кивнула:

– А как же! Баню построили, моемся три раза в неделю!

– Врачи есть?

– Ну-у-у, ты сказала! – рассмеялась Геля. – Все помаленьку знахарствуют, как кого научили. Вон муж мой, Дархан, знает, как остановить кровь. А я только подорожник и могла бы приложить!

Я тоже фыркнула. Подорожник, кровоостанавливающее детства моих родителей!

Стоп.

Ведь Геле лет двадцать, не больше. Какой подорожник?

Она откинула полог шатра и пригласила меня внутрь. Я вошла и увидела тот же скудный интерьер, что и у Лус, но с добавкой одной белокурой и узкоглазой девочки лет трёх, которая сидела на толстой циновке и играла с деревянными фигурками, и юной девицы лет тринадцати, у которой были длинные толстые косы цвета ярко начищенной медной кастрюли. Подросток нянчил малыша – навскидку месяцев шести. Мне девица напомнила Вранку – такая же угрюмая и замкнутая.

Геля подняла на руки девочку, показала мне:

– Это Эра, моя старшая.

Потом указала на малыша:

– Это Батыр, мой сынок!

Рука её легла на живот, пока ещё не слишком выпуклый.

– Скоро у нас родится ещё один сын. Дархан хороший муж и отец. Он привёл тебя, он глава группы охотников.

– А-а-а, половец, – догадалась я. Геля снова фыркнула:

– Если тебе так удобнее, но никогда не называй его так в глаза!

Ахха.

По приглашению Гели я села на топчан, удобно уложила сына на локоть. Хозяйка посадила рядом свою дочь и принялась хлопотать у очага, приговаривая:

– Сейчас выпьем чаю с лепёшками… Я пеку сама лепёшки, из пшеницы. Представляешь, у нас не было хлеба, пока к нам не пришла Ирма. У неё в кармане нашлась пригоршня зёрен, и я не позволила их съесть! Я их посеяла, а на следующий год посеяла то, что получили из этой пригоршни. Теперь у нас есть хлеб! Дрожжей только не хватает, но я экспериментирую над закваской!

– Забава знает, как делать закваску, только у нас нет зерна, – весело ответила я.

– Забава? – Геля подняла голову и посмотрела на меня. – Кто такая Забава?

– Одна из моих людей, сестра мужа.

– Так ты не одна? – безмерно удивилась девушка. – Дархан забрал тебя от своих?

– Ну, я ему говорила, но он не слушал. Тогда я подумала: почему бы и не сходить в гости.

– Бесстрашная ты, Диана… Ой, ты, наверное, хочешь, чтобы я звала тебя Рудой?

– Да всё равно, – я пожала плечами, глядя, как маленькая девочка аккуратно гладит ладошкой лобик сына.

– А как зовут твоего малыша? – любопытно спросила Геля.

– Ярослав.

Ответила и ощутила, как горжусь своим мальчиком. Ещё немножко – и начну рассказывать, как он умилительно сосёт грудь, сколько раз в день какает и как ловко ловит в кулачок мой палец!

– Красивое имя, – сказала Геля, подав мне чашку. – Давай возьму его, пока ты пьёшь чай.

– Не парься, я положу.

Сыночек удобно устроился на топчане, как лягушонок, подтянув ручки и ножки под себя. Геля снова удивилась:

– Разве можно такого маленького класть на живот?

– Врачи расходятся во мнениях, – я пожала плечами. – Но, пока я за ним слежу, опасности нет.

Отпила глоток чая. Зажмурилась. Улыбнулась:

– Чабрец?

– Да, и дикий горошек, – радостно ответила Геля. – А ты в травах разбираешься?

– Немного. Скорее они во мне разбираются, – рассмеялась. – Расскажи лучше, как ты сюда попала?

Геля обернулась к рыженькой, сказала ласково:

– Женечка, возьми детей и прогуляйся до Ирмы, поешьте сладкой пастилы.

Женя без звука поднялась, прижимая Батыра к груди, и протянула руку Эре. Втроём они вышли из шатра, и Геля села рядом со мной, вздохнула:

– Не хочу, чтобы дети знали.

– Понимаю. Вряд ли Ярику расскажу тоже.

Мы сидели возле сына, неторопливо пили чай, и Геля говорила – тихо, спокойно, размеренно.

– …И когда началась война, папу призвали. Почти сразу мы получили похоронку. У меня было двое младших братиков, как мои детки сейчас они тогда были. Мама работала на заводе. Однажды она пошла отоваривать карточки и не вернулась. Наверное, убили и карточки украли. Зимой это было в сорок первом году.