Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 33)

– Это не мой, – резко ответил он. Ох, до сих пор пробирает, насколько доктор решителен в схватке. Вот уж от кого не ожидал. Но его жестокая готовность стрелять поражает и восхищает. – Он внутрь.

– Да, я видел.

– А эти… что?

Мы одновременно оглянулись на Сестёр, оба не зная слов тому, чему стали свидетелями.

Огонь в чашах потухал, огромными пылающими шарами взлетал в воздух и сбивал со стен монастыря чудовищных тварей. Монстры сгорали, корчась на земле, дико завывали, и в предсмертных их воплях слышалась человеческая речь.

Даже полный дурак не мог отрицать, что этим огнём, как и молниями, управляли Сумеречные Сёстры. Они размахивали руками, ловко, точно в танце, управляя стихиями. И это самое невероятное, пугающее, ужасающее и прекрасное зрелище, что я видел в своей жизни.

– А этому есть научное объяснение? – вспомнив наш спор о мутантах, спросил я. Мне так отчаянно хотелось, чтобы всему этому было разумное земное объяснение, а не какое-то там «чудо Создателя».

– Да, – кивнул Шелли. Он тоже выглядел растерянным, но куда быстрее взял себя в руки. – Золотая сила.

Весь двор монастыря обратился в поле боя, где молнии били прямо посреди зимы, и люди горели живьём. Остались одни монстры – дикие, ловкие, нечеловечески быстрые. Они слетали со стен монастыря, появляясь точно из ниоткуда, но их сбивали молнии и огонь.

А чаши потухали одна за другой, и двор погружался в темноту.

Я пытался пересчитать чужаков. Двое. Ещё точно оставались двое, но их нигде не было видно, когда вдруг раздался выстрел. Я не проследил, откуда стреляли, уже потом понял, что с крыльца храма. Одна из Сестёр, тогда я не разглядел, которая, упала.

А из храма раздался грохот.

Я оглянулся и в темноте, в обрывистых всполохах огня у входа увидел мужчину с белой бородой. Я не мог знать наверняка – портрета его никогда не видел и лишь читал описание, – но почему-то понял сразу, кто передо мной.

– Остерман!

И в этот миг высокое здание храма сотряс взрыв, а силуэт мужчины утонул в чёрном облаке, что вырвалось из-за приоткрытых дверей.

– Нужно его схватить! – крикнул я Шелли.

Нас накрыло взрывной волной гари и жара. Каменная громадина закачалась, загудела и вдруг завыла сотней голосов. Казалось, башня колокольни вот-вот обрушится. Земля под нашими ногами гудела. Мы сами едва не упали. Я уже хотел схватить Шелли и утащить в сторону, но постепенно тряска успокоилась. Храм устоял.

И мы, щурясь, побежали в полутьме к дверям. Песок, щебень и щепки летели в лицо. Мы ворвались внутрь, когда пыль только начала оседать, кинулись в разные стороны. И вовремя, потому что прогремел выстрел.

Прикрыв рукавом нос и рот, я едва сдерживал рвущийся кашель и, пригибаясь, пробежал к следующей колонне, пытаясь разглядеть, что происходило в храме.

Прямо посреди зала в полу зияла дыра. Огромные каменные плиты оказались расколоты надвое. Завизжали женщины. Раздался рык, и снова выстрелы, и грохот молний.

Я выглянул, прицелился, но в суматохе, в полутьме храма, где горела всего пара свечей, даже не мог разобрать в кого стрелять.

И только вспышки молний озаряли седым режущим светом мрак.

– Он уходить! – воскликнул Шелли с другой стороны дыры, открывшей проход куда-то под землю, в подвалы монастыря.

Мы с Шелли оказались по разным сторонам ямы. Доктор Остерман пропал, как и его чудовища. А женские визги, что только мгновение назад раздавались совсем рядом, затихли.

Переглянувшись, мы с Шелли одновременно прыгнули вниз.

– Держитесь за мной, – предупредил я.

Коридор под храмом был длинным, узким и уводил далеко вглубь, откуда и раздавался теперь шум. Мы побежали. Наши шаги заглушали крики, выстрелы и звериный рёв. Темноту с треском прорезали вспышки молний, и только в эти краткие мгновения, когда синие всполохи разрывали мрак, мы могли понять, куда движемся.

Как вдруг всё затихло. Мы с Шелли тоже замерли. Он врезался мне в спину, положил ладонь на плечо.

– Тихо, детектив, – прошептал он, и я скорее почувствовал, чем увидел, как он поднёс револьвер к самому моему уху, целясь вперёд.

Что бы ни происходило в подземельях с Остерманом и Сёстрами, все они резко замолчали. И это значило, что одна из сторон мертва. Или обе.

Я едва дышал, прислушиваясь к тишине. Медленно, опасаясь быть обнаруженными раньше времени, мы с Шелли двинулись вперёд почти бесшумно, лишь слегка шаркая по каменному полу.

Из-за поворота послышался приглушённый разговор. Мы не разобрали слов. Вдруг на стену напротив упало оранжевое пятно – за углом зажгли свечу.

– Ты, – раздался голос. – Как ты здесь оказаться?

Мы с Шелли переглянулись молчаливо обо всём договорившись, кивнули и остались в своём укрытии. Можно было и подслушать, о чём они говорят.

– Отвечай. Как ты здесь оказаться?

– Попался Сумеречным Сёстрам.

– Я… я думать, здесь…

– Клара? О, нет, её здесь нет.

– Что ты знать о Кларе?

– Только то, что вы её бросили, доктор. Оставили любимую дочь на растерзание сыскарям.

Доктор! Значит, Остерман искал Клару. Но почему он вообще оставил свою дочь, когда сбежал? И почему искал её здесь, в монастыре?

– Неправда! Ты знать ничего не знаешь.

– Я знаю достаточно, доктор, обо всём, что вы натворили. Вы же не просто так посчитали, что найдёте здесь Клару, правда? Какие слухи до вас дошли? Что Сёстры поймали чудовище? И вы даже не усомнились, что речь о вашей дочери, ведь это вы сделали из неё монстра. Как и из меня.

– И ты оказаться неудачный эксперимент. Стоило сразу тебя пристрелить.

В ответ ему раздался издевательский хохот.

Я выглянул и увидел чёрный силуэт Остермана. Слева от него, недовольно подёргивая хвостом, стояло существо, похожее на человека, с длинными лапами, вытянутой мордой. И оно, склонившись над распростёртым телом женщины в монашеской рясе, жадно впивалось в её тело огромными клыками и, урча, точно кот, заглатывало куски плоти. По морде твари стекала кровь, а она громко жевала, хлюпая человеческими внутренностями.

– О, нет, Остерман, ты круто ошибаешься, – сквозь смех произнёс голос. – Я твой самый удачный эксперимент. Я твоё лучшее и самое чудовищное творение. Я и Клара. Мы с ней одной природы. Удивительно, правда? Твоя любимая дочь и твой неудачливый пленник – жертвы твоих экспериментов и твои лучшие создания. Мы столько с ней сможем сделать вместе…

Это говорил точно не мутант, но кто-то третий, скрытый тенями. Кто-то, на кого смотрел Остерман.

– Ты знаешь, где она?

– Милая Клара…

– Говори!

– Такая доверчивая, такая внушаемая. Я долго не понимал, как тебе удавалось скрывать от неё правду, но теперь понимаю. Её разум так легко поддаётся внушению.

– Что ты с ней сделал?! – закричал Остерман.

Его собеседник продолжал говорить спокойно, не обращая внимания на крики.

– Но ты прав в другом. Тебе стоило сразу убить меня. Потому что теперь я твой злейший враг и твой самый страшный кошмар.

По моей ноге проползло что-то. Я едва не дёрнулся, заметил лишь нечто небольшое и тёмное, шмыгнувшее в темноту. Крысы. Терпеть не могу этих тварей. В детстве на Святые дни мне как-то подарили целый пряничный замок. Ладно, не мне, а сёстрам, но они были так увлечены платьями и куклами, что я быстро собрал своих солдатиков и организовал осаду замка. Мои бравые солдатики в синих мундирах защищали свою крепость от подлых захватчиков в зелёном. И даю слово чести как генерал этого синего оловянного войска, они бы героически простояли и седмицу, и месяц, если бы не подлые крысы, сожравшие половину стены, после чего зелёные прорвались и убили всех жителей замка. Кукол сестры, к слову, как и моих солдатиков, крысы тоже обожрали, хотя те точно были не съедобные. Я тогда стоически держался, а вот сёстры рыдали в три ручья. В провинции даже девочкам из знатных семей не так уж легко достать новую куклу, особенно красивую. Отец заказывал подарки из столицы по большим праздникам, а в самом Новисаде кукольные магазины имеют весьма скудный выбор, поэтому потеря для нас, детей, была и вправду невосполнимая. Да и не так уж богаты наши родители, несмотря на все владения, чтобы за один раз взять и заменить коллекцию кукол.

Так вот. Крысы.

Как только появилась одна, в стороне мелькнула и вторая. Они не боялись голосов и даже монстра, пожиравшего Сестру, не сторонились, ловко прошмыгнув у него между ног. Мутант недовольно рыкнул, отгоняя их в стороны, но продолжил жрать, не придавая особого значения каким-то там крысам.

Остерман наклонился, вглядываясь в лицо своего собеседника.

– Что ты знать о Кларе? – повторил он.

– Сначала объясни, почему твари тебя слушаются. Раньше они тебя ненавидели и сразу нападали.

– Они не слушаться, – пожал плечами доктор. – Они бояться. Теперь я…

– Такой же, как мы, – довольно протянул голос. – О, да, теперь вижу. Эта чёрная мерзость и в тебе прижилась. Знаешь, в чём отличие тебя от меня? Догадываешься, почему я – лучшее твоё творение?

– Хм… хватит играть. Где Клара?

– Ты не знаешь, – хмыкнул голос. – Не знаешь и даже не понимаешь ещё, что натворил. Эх, доктор, а зовёте себя учёным.