Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 25)
– Кто ты? – спросила она.
Её, верно, напугали крысы. Их маленькие чёрные носики, которыми они так забавно водят по ветру, их лысые хвостики и красные горящие глаза прежде напугали бы и меня. Но не в этом сне.
– Не бойся, дитя, – сказала я. – Я тебя не обижу. Обними меня.
Она была очень… тёплой. Помню, что проснулась, ощущая тепло её тела в своих руках.
Назад я несла её на руках, ступая по мягкой, словно перина, огромной еловой ветви, что раскачивалась под моими ногами, как вдруг ухнула в самый низ, полетела бесконечно долго в чёрную дыру и уже думала, что разобьюсь о пол, как вдруг меня бережно обняли, прижали к себе. Помню только горящие красным и золотым глаза. Зрение расплылось, и всё заискрило, точно загорелись свечи на праздничной ели.
А потом всё закончилось.
Пришла в себя на полу. У меня случился новый приступ. Даже не помню, как это произошло. Сознание вернулось, когда я уже корчилась у двери, выплёвывая собственную кровь, а Тео, мой прекрасный, заботливый Тео держал в объятиях и убаюкивал на руках.
Так как переодеться я не успела, то дорожное платье всё измазала кровью.
Тео разбудил меня очень рано. Ещё темно, но мы собираемся в путь. Ночью хозяйка откуда-то достала для меня новое платье. Оно уже не серое, как прежнее, а тёмно-багровое, точно запёкшаяся кровь.
Мы уезжаем втайне. Тео не хочет, чтобы кто-то заметил нас.
Он сам запряг сани. Мы отъехали за поворот, когда Тео вдруг понял, что забыл мой саквояж. Я предлагала вернуться, но он испугался слежки, завёл сани вглубь леса и пошёл обратно пешком.
Тео даже не захватил с собой фонарь, оставил мне. Огонёк дрожит на ветру, мерцает. Кони волнуются.
Слышно, как вокруг бродят волки.
Вижу, как горят золотом их глаза. Мне страшно. Мне так
В отделение Ореховской сыскной службы номер один. Срочно!
Пожар на постоялом дворе «Дом за ореховым кустом». Поджог. Пятнадцать погибших. Выживших нет.
ПОЖАР В «ДОМЕ ЗА ОРЕХОВЫМ КУСТОМ». ПОДЖОГ ИЛИ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ?
Пятнадцать человек сгорело этим утром на тракте по дороге к Великолесью. Об этом сообщили уже ближе к полудню в городское отделение ореховской сыскной службы. Обнаруживший поджог – звезда столичного сыска Демид Иванович Давыдов.
Будучи корреспондентом «Ореховских вестей», я тут же выехал на место пожара и оказался там даже раньше городских служб, что многое говорит об их расторопности и приверженности своему делу.
Любому, кто сегодня проезжал мимо «Дома», пришлось стать свидетелем трагичного зрелища. От большого процветающего двора, который привечал многих путников по дороге из Великолесья в наш город, осталась лишь зола.
Беглый осмотр места происшествия и разговор с представителями власти, когда они наконец появились, не оставляет сомнений: это был умышленный поджог..
Все двери постоялого двора оказались крепко заперты, а погибшие оставались в своих постелях и даже не пытались спастись.
«Мог ли угарный газ заставить всех заснуть и не заметить огня?» – спросил я у головы г. Орехово М. С. Панина, который лично прибыл на место.
«Здание слишком большое, тут два крыла и общий зал. Даже если бы в одном крыле у печи забыли задвинуть заслонку, и все задохнулись ещё до того, как возник пожар, то в другом должны были бы вовремя заметить неладное. А тут получается, что все остались спать в своих постелях».
Что ж, всё же один погибший не спал. Тело хозяйки двора (госпожу Анну Кузнецову опознали по связке ключей) нашли прямо у входа, но она будто не пыталась открыть дверь, а сидела за стойкой.
Я попытался получить комментарий первого, кто обнаружил пожар, – столичного сыскаря Д. Давыдова.
Он уже заслужил любовь публики, успешно раскрыв дело о серийном убийце Кровавике, который держал в страхе весь Новый Белград. Дело широко освещалось в газетах, и когда Кровавик наконец-то оказался за решёткой благодаря Давыдову, героя нашла не только любовь благодарных жителей столицы, которые смогли вздохнуть спокойно, но и благосклонность и особое внимание высокого начальства.
В Великолесье Д. Давыдов прибыл недавно и, несложно догадаться, по делу государственной важности. Пусть сам Давыдов это не подтверждает, но стоит полагать, что дело в беспорядках в усадьбе Курганово графа А. Ферзена.
После массовой гибели и исчезновений в Великолесье, невольно напрашивается мысль, что эти дела связаны между собой, поэтому я не мог не спросить об этом:
«Пожар на постоялом на дворе имеет отношение к событиям в Курганово?»
«Каким событиям?» – что ж, господин Давыдов любит отвечать вопросом на вопрос.
«К массовым убийствам крепостных, пожару в усадьбе, гибели лесорубов и слухам об обескровленных телах».
«А какие слухи ходят об обескровленных телах?» – снова увильнул Давыдов.
«Их нашли в соседних деревнях на прошлой седмице».
«Я не занимаюсь этим. Тут, на пожаре прохожу свидетелем. Вам стоит задать эти вопросы местному главе сыскного отдела».
«Он сейчас уехал в Курганово. По вашему запросу, насколько мне известно». – Да, дорогой читатель, даже такие подробности не укроются от настоящего журналиста! Но моя осведомлённость господину Давыдову не понравилась, и он резко ушёл от разговора.
Господин Давыдов путешествует в компании двух мужчин, явно не сотрудников сыска. Один из них, очевидно, иностранец и очень дурно говорит по-ратиславски.
В любом случае все эти трагические события, что обрушились на Великолесье и по неудачному стечению так близко оказавшееся Орехово, заставляют задуматься, что они все связаны между собой и имеют некую роковую первопричину.
Может ли этой первопричиной оказаться любимец короны граф Александр Ферзен, который бесследно пропал после очередной попытки вырубить Великий лес? Или это проклятие Великолесья, чьей жертвой стал граф и местные жители?
Или же эти совпадения – всего лишь совпадения?
Покажут время и итоги расследования. А пока нам остаётся только следить за новостями и помолиться Создателю за покой погибших.
Кметы местного помещика помогли погрузить тела погибших. Похороны состоятся на ближайшем кладбище на погосте «Зуевском».
Постараюсь держать вас в курсе событий и продолжу следить за ходом дела.
Выехали из Курганово. Оставил Смирнова следить за усадьбой. Все дела передал ему.
Пишу позже. Задержка по дороге в Орехово. Сгорел постоялый двор «Дом за ореховым кустом», из которого приходили жалобы.
Не знаю, кто такая Клара Остерман и мне, несмотря на все свидетельства и сообщения, тяжело поверить в слова доктора Шелли и профессора Афанасьева, но она, чтоб Аберу-Окиа её забрала, не человек. Повсюду, куда бы она ни отправилась, за ней по пятам следует смерть.
Твою мать, становлюсь слишком чувствительным, да к тому же суеверным. Нужно отставить все лишние эмоции и записывать только факты. Почти как в протоколе, только чуть более…
Чтоб её…
Афанасьев проснулся, выпили чаю.
Беспокойно. В монастыре ощущается тревога. Приходила Сестра, сообщила, что девчонке лучше.
Нужно будет утром отправить письмо голове. С головой мы познакомились на пожарище. Суетливый важный мужичок из тех важных, дующих щёки, провинциальных крупных чиновников, что превращаются в жалких заискивающих шавок, как только появляется большое начальство или кто-нибудь другой влиятельный из столицы и устраивает им втык. Поначалу попытался выступать, но как только увидел мою грамоту, попритих.
Да и придираться к нам было нечего. Теперь, когда глава местного сыска в Курганово, я единственный мог выполнить обязанности по описи места преступления и допросу. Из города, конечно, прислали какого-то мальчишку по имени Эраст. Он полон энтузиазма и буквально выпрыгивает из штанов от старания, но толку от него пока мало, зато много суеты. Впрочем, если не растеряет желания, может, и выйдет из него что-то. Глаза горят. Голова вроде не пустая.
Это он и нашёл девчонку. Точнее, монахиня из ближайшего монастыря, которую он допрашивал.
Чтоб меня леший побрал! Да что со мной стряслось, что я не могу вести повествование в хронологическом порядке? Мысли скачут, как блохи на дворняге.
Итак, мы выехали из Курганово почти на рассвете, как только прибыли Смирнов с подкреплением. Он в кои-то веки расторопно всё сделал, пригнал сыскарей из Орехово в ночь. Говорит, вытащил их буквально из собственных постелей. Все дела передал местному начальству под приглядом Смирнова как единственного представителя Первого отделения, отправил письмо Волкову, и мы втроём (я, Афанасьев и Шелли) двинулись в дорогу.
По дороге, почти сразу как отъехали от Курганово, доктор Шелли (вот это нюх, как у охотничьей собаки) сказал, что чувствует запах дыма, хотя мы с Афанасьевым не ощущали ничего, кроме лошадиного смрада да привычных лесных запахов. Путь из Великолесья в цивилизованный мир – это долгая дорога, бездорожье скорее, по тёмным буреломам. Сейчас зима. Как объяснили местные, на санях по снегу добраться куда быстрее, чем в любое другое время года. Земля здесь – сплошная глина, её размывает даже от лёгкой изморози. Одни овраги, холмы да леса. Деревеньки все кучкуются вокруг поместий. Если проехать дальше, вглубь Великолесья, так вовсе пойдут болота. Я успел подслушать, как местные говорят, что земли Великолесья меняются чаще, чем у господ – подштанники. Природа тут и вправду будто надеется тебя обмануть.