Ульяна Черкасова – Совиная башня (страница 42)

Привычные обыденные мысли кружили в голове: как посмотрит на него Венцеслава, когда увидит лойтурский дублет с серебром? Как станет она вести себя в присутствии супруга? Как стоило вести себя Милошу? Как мог он скрыть свои чувства, когда она находилась так близко? Он не смог утаить ничего ни от Стжежимира, ни от Щенсны. Каждый, кто видел Милоша и Венцеславу рядом, понимал всё без слов. Потому что это было сильнее слов.

«Потому что она совершила огромную ошибку. – Он сжал челюсти от злости. – Потому что она сама жалеет об этом, пусть и не признаётся».

Стжежимир уже проснулся, когда Милош пришёл в его спальню. Учитель сидел в любимом своём кресле, одетый в ночную рубаху. Голова его была опущена на грудь, и он даже не поднял её, когда открылась дверь.

– Явился наконец, – проворчал он.

Почтительно кивнув, Милош, как обычно, принялся наводить порядок на столике возле кресла, разобрал горы книг и свитков. Он молчал, чувствуя на себе тяжёлый взгляд учителя, но не начинал разговор. Стжежимира не стоило ни о чём спрашивать, если сам он предпочитал не говорить.

– Как быстро ты сможешь обратиться? – прервал молчание учитель. – Ты ведь обращался с тех пор, как с тебя сняли проклятие?

Милош застыл. Такого вопроса он не ожидал.

– Да.

– Что – да?!

– Обращался.

– Если на тебя нападут, ты сможешь обратиться и улететь, прежде чем тебя убьют? Сколько времени тебе понадобится? Я смогу их задержать, но ненадолго. Всё зависит от количества людей в доме Идульфа. Ты сможешь вылететь через окно, если поторопишься.

Кружка чуть не выпала из рук Милоша.

– Не думаю.

– Чего ты не думаешь?! – лохматые брови учителя сердито зашевелились. – Вообще не думаешь? Никогда? Это я и так знаю! А что насчёт обращения? Сумеешь быстро улететь?

– Не думаю, что это получится сделать так быстро, – Язык стал непослушным. – Не думаю, что захочу тебя оставить, учитель.

– А про твои хотелки я не спрашивал. Сделаешь, как я сказал. Сбежишь. И если сможешь, захватишь с собой девчонку.

– Лучше уж я захвачу с собой тебя, учитель.

Стжежимир замотал головой. Взъерошенные седые волосы клоками торчали в стороны, а блёклые от старости глаза остекленели и смотрели куда-то вперёд, будто ничего не видя.

– Ты меня не слушаешь. Я старый, Милош, старый и дряхлый, мне всё равно долго не протянуть в бегах. А ты можешь ещё пригодиться для дела. Мы должны завершить начатое. Я постараюсь сделать всё, чтобы выжить. Мне не хочется помирать, тем более из-за таких тупиц, как вы. Но я понимаю прекрасно, что Идульф в первую очередь целится не в Дару, а в меня. Я всегда был для лойтурцев как кость в горле – они хотели окружить короля своими людьми. Так что… так что действуй умнее, когда будет надо.

Оно того не стоило. Слишком много людей уже погибло, во всём Совине остались только они вдвоём:

Стжежимир и Милош. Много лет они были единственными чародеями Совина, и если не станет даже их… оно того не стоило.

– Если девчонка не сбежала, то сегодня она погубит нас всех. А если сбежала, так и вовсе, – проговорил учитель.

– Ты знал, что опасно принимать её у себя, – напомнил Милош.

– Она лесная ведьма. Разве мог я не попытаться использовать такой дар, тем более когда он сам попал ко мне в руки? Я думал, она найдёт что-нибудь у Совиной башни.

– Там ничего нет, – отчего-то слова вышли злыми, полными отчаянной детской обиды. – А если бы и было, то… ты и сам говорил, что мы бы вдвоём не справились против всех людей во власти.

– А это бы и не потребовалось. Для этого у нас были Вороны, – вздохнул Стжежимир. – Были, да сгинули. Теперь, кажется, и наш черёд. Что ж, а долго мы водили короля Властимира за нос, а? – он усмехнулся с наигранным задором.

Если подумать, у них вовсе не было плана. Ни у Воронов, ни у Стжежимира. Они просто не могли достичь успеха. Просто не могли.

Милош с грохотом поставил кружку на стол и подошёл к учителю, присел перед ним, заглядывая в глаза.

– Ты должен бежать, пока есть время, – он накрыл своей ладонью руку Стжежимира. – Я справлюсь сам, я знаю, что делать, но ты должен бежать.

– Всё-то ты перепутал, бестолочь, впрочем, как всегда, – ворчливо сказал Стжежимир и ткнул пальцем Милоша в лоб, будто пытаясь сбить выражение упрямства с его лица. – Это я должен тебя спасти. Иначе получается, что зря тебя спас от Охотников в первый раз? Чтобы теперь оставить им на растерзание?

Прежде не доводилось им говорить так, словно они были близкими людьми, будто было между ними нечто большее, чем простое уважение, что должно существовать между учителем и его учеником. Милош и не думал никогда о Стжежимире как об отце или просто добром родственнике, тот всегда оставался в стороне, направляя и поучая, но не позволяя привязаться. Горица заменила Милошу мать, Ежи – брата, вот и вся его семья, что осталась. Но Стжежимир не был ему чужим.

– Ты уверен, что другого выбора не останется? Что придётся бежать?

– Даже если бы Дара не была ведьмой, Идульф придумал бы, как это доказать. Моя работа давно ему поперёк горла, он только рад будет избавиться от меня.

– Идульф не может знать, что ты чародей.

– Не может, да и не знает. Но разве это мешает ему ненавидеть меня и моё дело? Я – живое доказательство власти Империи и неприкосновенности её людей, а лойтурцам это ненавистнее всего.

– Только они могут быть неприкосновенны, – сухо заключил Милош.

Стжежимир поднялся, тяжело опираясь на подлокотники кресла.

– Если не будет выбора, то беги прочь, не оглядываясь. Твоя смерть не принесёт никакого толка.

– А твоя – да?

– А мне и без того помирать пора, – повторил Стжежимир. – Вчера думал, что до последнего трепыхаться буду, зубами вцеплюсь в жизнь, но не сдамся, а ночью заснуть не мог, как обычно, ворочался и всё думал: а за что цепляться? Живу как крыса, из норы носа не высовываю.

Рука будто сама собой потянулась вперёд. Милош похлопал учителя по плечу.

– У меня есть мысль, как обхитрить Охотников, – он хотел сохранить свой замысел в тайне до того момента, как воплотит задуманное, но скрывать его дальше смысла не было. – Осталось лишь немного подождать.

Стжежимир посмотрел с недоверием, но всё же с немалой заинтересованностью.

– Рассказывай, – велел он, хмурясь.

– Дара принесла в наш дом домового, что жил у Воронов в Гняздеце. Я совершил обряд и перенёс духа в дом Идульфа Снежного.

Лохматые брови Стжежимира поползли на лоб, глаза расширились от удивления. Милош продолжил:

– Мне удалось встретиться с принцем Карлом и внушить ему мысль, что Идульф знается с нечистой силой. Когда в его доме найдут домового, ему придёт конец.

Стжежимир хохотнул скрипуче.

– Вот же ты плут, Милош! Но с чего бы Карлу поверить в виновность Идульфа? Он доверяет любому лойтурцу больше, чем рдзенцу, а тут не простой человек, а ландмейстер Охотников.

– У принца есть определённая слабость к Венцеславе. Если она подтвердит мои слова, Карл поверит во что угодно. И тогда он станет нашим союзником, сам того не осознавая.

– А Венцеслава подтвердит? – усомнился Стжежимир, но прежде чем Милош успел ответить, усмехнулся в бороду. – Впрочем, своё расположение к тебе она уже доказала. Плут, одно слово – плут!

Милош заглянул на кухню, но не нашёл там Ежи, и даже Горица не смогла ответить, куда пропал её сын. Весняна сидела за столом и резала репу. Она даже не подняла головы при появлении Милоша.

– А где?..

– В мастерской эта шваль, – точно плюнула Горица.

Милош сдержанно кивнул. Пусть мать оскорбляла Дару, но на него злилась не меньше. Все на него злились, но это было неважно. Главное, чтобы они оставались в безопасности. И куда же пропал Ежи? Милош даже не помнил, когда видел его в последний раз.

Может, даже и лучше было, что Ежи держался подальше от Милоша и неприятностей?

В мастерской Стжежимира Дара сидела за столом и что-то сосредоточенно чертила, но, завидев Милоша, отложила уголёк в сторону.

– Пора? – лицо её было суровым, голос сердитым.

– Да.

Милош хотел сначала сказать что-нибудь, на языке так и вертелись нежные слова, но натолкнулись на недружелюбный взгляд и тут же позабылись.

По лестнице, громко топая, спустился Стжежимир. Он что-то бормотал себе под нос еле слышно, Милош разобрал только грязную ругань, но не придал значения обычному ворчанию учителя. Важно было другое. Впервые королевский целитель надел лойтурский наряд. Все годы, что рдзенская знать подражала лойтурцам, Стжежимир упрямо носил рдзенский жупан, гордо вышагивал в старой меховой шапке, повязывал яркий пояс в оберегах, из-за чего вся знать над ним насмехалась украдкой, и вдруг оделся по-лойтурски.

– Ландмейстер сразу поймёт, что мы виновны, учитель, – улыбнулся Милош.

– Шо?! – Брови Стжежимира гневно сошлись на переносице.

– Я сказал, что ты прекрасно выглядишь, учитель, – юноша слегка поклонился, открывая входную дверь.

Из мастерской вышла Дара.