Ульяна Черкасова – Посмотри, наш сад погибает (страница 86)
– Да, своим видом. Я всегда всех…
– Неправда, вовсе не…
Но Матеуш даже не посмотрел в её сторону. Он уставился перед собой бездумным взглядом, и только по поджатым тонким губам можно было догадаться: он всё почувствовал. Он раскусил её ложь и увидел правду. И она ранила его. Того, кто искал её по всей Рдзении. Того, кто выступил против Воронов ради неё. Единственного, кто верил, что найдёт живой.
Кот запрыгнул на лавку между ними.
– Прости, Матеуш, – Велга осторожно придвинулась, хотела коснуться князя, но вместо этого почесала кота за ухом.
Кот охотно подставил голову для ласки, и Велга подняла его, посадила к себе на колени.
– Я устала. И напугана, – повторила она, подбирая правильные слова. – Если бы ты знал, сколько мне пришлось пережить. Меня же похитили Во́роны…
– Да. Я отомстил им, – произнёс он изменившимся строгим голосом. – Но тебя не нашёл. Как ты спаслась?
– Я была тогда ещё далеко. Один из Воронов привёз меня туда, в Пяски. И я всё увидела. И сбежала.
– Слава Создателю, – вдруг вздохнул он и осенил себя священным знамением, но в сторону Велги так и не посмотрел. – Я бы ни за что себе не простил, если бы с тобой что-то случилось.
– Ты в этом не виноват.
Матеуш ничего не ответил.
Велге хотелось спросить о тётке Далиборе, о Старгороде и беспокойствах в городе, немедленно потребовать отправиться к Во́ронам и спасти Кастуся, но она выжидала. Ещё не время. Матеуш ещё помнил о своей обиде и не доверял ей. И потому она продолжала гладить кота, словно случайно касаясь князя то локтем, то ладонью.
Рыжий толстый кот улёгся на коленях, разомлев от ласк, и громко затрещал. И наконец Матеуш осторожно посмотрел сначала на кота, потом на Велгу.
– Ты понравилась Пушку, – сказал он, пытаясь скрыть радость в голосе.
– Его зовут Пушок? – улыбнулась Велга, припоминая, что он однажды уже называл имена своих котов.
– Ага.
– Слишком милое имя для такого толстого котяры.
– Чем плохо имя?
– Ничем, – по-прежнему улыбаясь, пожала плечами Велга. – И вправду милое имя. Но такое милое, маленькое. А тут такой откормленный Пушок…
Матеуш выглядел смущённым и как-то нерешительно, испуганно почти улыбнулся в ответ.
– Да, – кивнул он. – Пушок хорошо кушает.
– Он тяжёлый, – Велга подняла кота, и тот бросил на неё недовольный взгляд, поджимая лапы. – Возьми лучше себе.
Она отдала Пушка Матеушу, и кот, потоптавшись на коленях князя, улёгся поудобнее.
– Пушку уже семь лет. Он у меня с тех пор, когда мы ещё жили тут с матушкой, – не глядя на неё и поглаживая кота, рассказал Матеуш. – Удивительно, но он сразу вспомнил дом. Хотя мы давно здесь не были. С моей свадьбы.
И снова разговор невольно вернулся к тётке Далиборе. Но Велга и в этот раз не решилась спросить.
– Кстати, – Матеуш достал из-за пазухи небольшой мешочек и потряс им. Раздался тихий стук, точно в мешочке были камешки. – Сейчас прибежит, – точно делясь с Велгой большой тайной, пояснил князь.
Не понимая, о чём он, Велга огляделась.
Как вдруг откуда-то из угла выпрыгнула рыжая мартышка.
– Белка!
– Я подумал, что ты будешь рада увидеть её, – смущённо улыбнулся князь. – Я верил, что найду тебя на Трёх Холмах. А потом эта старуха… Создатель, прости за грешные мысли. Но расскажи, прошу, как ты спаслась. Я хочу всё знать.
– Слишком долго рассказывать, – Велга выпрямилась и заставила себя посмотреть в глаза князю. – Мне нужна твоя помощь. Во́роны спаслись. У них мой брат, он…
Он умирал. Кастусь умирал, и только Во́роны могли спасти его. Но как… как можно было заставить их спасти брата, если Белый Ворон поклялся его убить? И был ли Кастусь до сих пор жив? Не станет ли хуже, если Велга приведёт с собой людей Матеуша?
– И где они теперь?
– Не знаю, – Велга резко поднялась. – Прости, я устала, мой дорогой Матеуш. Мне нужно отдохнуть.
Ей почти не пришлось наклоняться – такой он был большой, – чтобы оставить поцелуй на щеке. Точно заворожённый, Матеуш смотрел на Велгу, а у неё подкашивались ноги от того, что она неожиданно прочитала в его глазах.
«Не надо, пожалуйста», – хотела взмолиться она.
Сердце разрывалось от невысказанной нежности, восхищения и обожания во взгляде князя.
Но так даже легче. Когда он доверял ей, когда смотрел точно на самую большую драгоценность, им куда проще было управлять.
И если быть честной с самой собой, то это оказалось немыслимо приятно: чувствовать свою власть над чужими чувствами.
– Доброй ночи, род… господица.
– Матеуш, пожалуйста, зови меня Велга.
Он кивнул, не найдя больше слов, и Велга поспешила уйти. Белка поскакала следом за ней, запрыгнула на плечо, радостно улюлюкая.
И после, отмывая грязь в затопленной ради неё одной бане, она смывала его прикосновения со своих рук, ощущение его щеки на своих губах. И старалась изо всех сил не думать о других губах, других руках. Их не получилось бы так просто смыть. Их нужно было выжечь раскалённой кочергой.
Когда холопок выгнали из парилки, Велга устало упала на полок, вытянула ноги и наконец смогла остаться наедине со своими мыслями.
Пахло берёзовым духом, и смолой, и дымом. Но Велга будто и не чувствовала ни жара, ни духоты, ни запахов.
И только одно занимало её: ей нужно вернуться за братом одной.
Никто не должен знать о Во́ронах. Никто не должен иметь к ним доступ, кроме неё.
Во́роны были оружием, направленным на неё. Но они могли стать и её оружием. Нужно было только предложить им достойную цену.
Глава 8
Умер покойник
В среду, во вторник,
Пришли хоронить —
Он за нами бежит!
С ветвей опадали белоснежные лепестки.
– Красиво, – сказал Кастусь, и Велга опустила голову: брат лежал у неё на коленях.
Осторожно она убрала прядь волос с его лба:
– Да.
Казалось, что в саду никого не осталось, кроме них, и только порой издалека, откуда-то из-за снежной пелены яблонь, показывались неясные тени. Неужели все ушли?
Щеки коснулся мокрый нос.
– Мишка, – Велга прыснула от смеха, обернулась и увидела Рыжую. – Ох, Рыжая…
Собака лизнула её в лицо и легла в ногах Кастуся, слегка подмахивая хвостом-метёлкой.
Говорить не получалось. Слова застревали в горле, и Велга ощущала их горечь во рту.
– А где остальные?