Ульяна Черкасова – Его забрал лес (страница 56)

Но я забыл об одном. Чудовища были неразумны. Ими двигали только ярость и ненависть. А я попался на их пути.

Первые три клетки я открыл без проблем, только отвлекался на крики графа и Николая с Кларой.

– Ты что творишь?! – завопил граф. – Стреляйте в него. И в чудовищ. Пристрелите их всех.

Я не сразу понял, о чём он говорил. Но стоило ожидать, что в лабораторию отправят охрану. И вот подвалы наполнились людьми. Раздались выстрелы. Рёв.

Над моей головой вдруг с громким уханьем пролетела сова, и я сразу догадался, что это была Лесная Княжна. Птица сделала круг по лаборатории, пропела что-то на своём, на птичьем, и по подвалу в ответ ей прокатился протяжный, полный ярости рёв.

Чудовища её послушались.

И они забыли про меня, развернулись в другую сторону, бросились наверх, к свободе. И на людей с оружием в руках.

А я всё нажимал рычаги, с каждым разом получалось всё тяжелее, каждый новый рычаг казался туже, а лаборатория в какой-то миг стала видеться бесконечной. Но наконец я добрался до последнего.

И узнал белую аккуратную бороду даже теперь, когда она была залита кровью.

Глаза доктора горели золотом.

– О, мой другь. – Его голос изменился до неузнаваемости. Не человеческий. Металлический, рваный. – Вот вы где…

За рычаг я потянуть не успел, вместо этого подкрутил газовый рожок, пытаясь разглядеть Остермана. Он прикрыл глаза рукой, прячась от света.

Доктор оставался одетым в костюм, в котором пришёл на Ночь костров. Тот весь был залит кровью. Если всё произошло так, как я увидел, и мне ничего не почудилось, то шею ему разодрали волки. Нельзя было выжить после таких ранений.

В стороне, ближе ко входу, творился кошмар. Слышно было, как кричали люди и твари. А мы с доктором чинно беседовали, словно встретились в который раз за ужином.

– Как вы выжили?

– Моя работа, – развёл руками доктор. – Я же это и искать.

– Что?

– Силу, которая делать живым. – Он поднял голову, и я наконец-то заметил, как горели золотом его глаза. – Нашёл.

– Что вы сотворили с собой? – Невольно я попятился, радуясь, что не успел нажать на рычаг.

– Это не я. – Остерман выглядел почти раскаявшимся… или я перепутал раскаяние с жалостью к себе? – Это всё граф. Притащить меня сюда уже мёртвый. Его люди зашивать как уметь и колоть мне мой же лекарств. Но оно ещё не проверено. Вот. Я теперь такой же почти. Только не знаю, какой именно. Оно как-то меня… изменило…

Он развёл руками, покосился в сторону и, пытаясь изобразить то ли радушие, то ли жгучее желание щёлкнуть меня по носу, хотел что-то сказать, но запнулся. И в отчаянии вздохнул.

– Клара…

– Она здесь. Граф её ранил.

Это было лучшее, что я мог придумать, чтобы стравить двух союзников, как это уже случилось на перекрёстке у Камушка.

Остерман мгновенно переменился. Он поднялся с пола, с привычной педантичностью одёрнул свои одежды, пусть они и оставались все в крови.

– Выпустить меня.

– И вы не нападёте на меня?

– Клянусь. Я хочу найти дочь.

Я оглянулся на длинный, почти бесконечный подвал лаборатории, наводнённый чудовищами, которых создал сам доктор.

– Прошу. – Я нажал рычаг.

Мне было до отвращения приятно узнать, как долго он бы протянул. Недостойное чувство. Сколько яда во мне оказалось. Мне бы хотелось выблевать его хоть вместе с кровью, лишь бы очиститься.

Доктор вышел из клетки, кивнул мне. Глаза его светились в темноте. Чудовище в обличье человека. Ничуть не лучше тех, на ком он ставил свои опыты.

– Благодарю, молодой человекь, – произнёс он с таким спокойствием, точно мы разминулись на прогулке по аллее, развернулся и побежал к выходу, скоро растаяв в темноте.

Я зачем-то погасил газовый рожок.

В подвале вдруг стало тихо и пусто. Но сверху, из оранжереи, расположившейся над моей головой, доносился гул.

Без остановки звучали выстрелы. И вой. И рёв.

Медленно, едва волоча ноги, я пошёл вперёд, совсем позабыв обо всём на свете. Силы покинули меня.

– Поспеши.

От неожиданности я даже подпрыгнул. Над столом загорелся огонёк, повис в воздухе словно шаровая молния. На самом столе сидела Княжна. Она была обнажена, тело прикрывали лишь длинные волосы. Совсем как в нашу первую встречу. Я не смог отвести глаз, хотя должен был.

– Тебе лучше уходить, – сказала она, будто бы ничуть не стесняясь своей наготы.

Речь шла о другом: лабораторию стоило уничтожить, и Княжна, как мы и договаривались, собиралась её сжечь.

Но мне хотелось остаться, несмотря ни на что.

– А ты?

– Мне огонь не страшен. Я же чародейка. Пламя меня послушается.

– А потом?

Она склонила голову набок.

– А что бы ты хотел потом?

Ответить я не успел.

– Мишель! – раздался откуда-то от лестницы голос Николая. – Скорее!

– Иди, – поторопила Княжна.

Я бросился на зов. На руках у Стрельцова была Клара.

– Её ранили. Она много крови потеряла. Нужна помощь.

– Где-то тут её отец.

– Доктор? – нахмурился Стрельцов. – Ты же говорил, что он умер.

– А граф его оживил.

– Леший знает, что такое творится.

Я оглянулся назад, на «зверинец», где Остерман и проводил все свои опыты. Там должны были остаться инструменты, лекарства, всё, с помощью чего делали операции.

– Нужно вернуться.

– Унеси её отсюда, – решил Стрельцов. – Сейчас начнётся пожар. Унеси, найди доктора. Я достану инструменты.

Мне хотелось оказаться героем, который ринется в самое пекло. Мне хотелось поменяться с Николаем местами. Но я, если честно, ужасный трус. И я побежал вверх по лестнице, прижимая к груди Клару.

А в спину мне уже потянул дым. Над головой пролетала сова, указывая верный путь.

Мы ворвались обратно в оранжерею.

Чарующий сад превратился в бойню. Я никогда прежде не видел столько крови.

Уже наступил рассвет, и в тенях между деревьями видно было силуэты людей и волков. Слышно было оружейные выстрелы и рычание волков.

А на моих руках была беззащитная девушка в почерневшем от её крови платье. Пуля угодила ей куда-то в живот.