Ульяна Черкасова – Его забрал лес (страница 58)
– Дураком, которого эта ведьма приворожила и погубила.
Пусть мне было неприятно об этом говорить, но хоть ненадолго это отвлекло её от скорби по Дэгрун.
– Если хочешь, я расскажу тебе и другие сказки, – предложила Княжна.
– Вряд ли я теперь хоть когда-нибудь выпущу сборник. Это, – я вдруг с каким-то отчаянием посмотрел на дневник, в котором сейчас и пишу, – уже в прошлом. Но ты расскажи. Мне нравится слушать твой голос.
Я проснулся на рассвете от холода. Пальцы на руках и ногах онемели, всё тело одеревенело. Меня колотило. А она лежала всё там же, укрывшись шкурой волка, съёжившись. Совсем маленькая. Очень настоящая.
Стоило разжечь огонь, но не сразу получилось оторвать взгляд от светлых волос и тонких сжатых пальчиков, которыми она прижимала шкуру. Эти хрупкие на вид пальцы умели держать нож и свежевать зверей, они могли легко убить меня одним лишь заклятием.
Создатель, как это всё невероятно!
Катажина тоже заснула, я не решился её будить. Совсем не помню её в детстве, тогда все похищенные дети быстро стёрлись из памяти. Но она вызывает у меня странное, щемящее чувство тоски. Быть может, я скучаю по дому. Быть может, по детству. По тому времени, когда ничего из этого ещё не случилось.
Тихо, стараясь никого не разбудить, я поднялся и развёл огонь. Он быстро занялся, и стало теплее, и Княжна высунула нос из-под шкуры. Резко открыла глаза.
– Ты не ушёл.
В голосе сквозило удивление, хотя, клянусь, нет ничего более естественного, чем то, что я остался.
Мне было нечего сказать, я просто сел рядом, на край шкуры. Она не прогнала.
– Это всё морок, – повторила она.
– Знаю. – Согласиться было удивительно легко. – Возможно, любовь всегда всего лишь морок.
Она дёрнулась от моих слов, глаза гневно вспыхнули. Уверен, она хотела возразить, но сдержалась, пожалела меня.
– Как ты можешь любить того, кого не знаешь?
– Теперь я знаю тебя чуть лучше, пусть и недостаточно, и я по-прежнему тебя люблю. Даже больше прежнего. Я любил тебя и прежде, когда совсем не знал. Любил много лет. Так что изменилось?
– Это морок, – повторила она. – Ненастоящее. Ты просто сбегаешь…
– Как и ты. – Вновь кивок. – Поверь, я думал об этом. Мечты. Побег от действительности. До встречи с тобой мне было так одиноко. Во всём мире не нашлось для меня родной души. А после нашей встречи появилась цель, появился смысл. И я знал, что где-нибудь ты меня ждёшь…
– Я не ждала.
– Но ведь дождалась.
Она прыснула с лёгким, но уже не раздражённым возмущением.
– С тобой невозможно спорить.
– А зачем со мной спорить? – Тут я совсем потерял страх, опустил голову ей на плечо, заглядывая в глаза.
Взгляд её помрачнел.
– Ты знаешь, что поседел? – Она медленно присела, вытащила руку из-под шкуры и коснулась пряди у самого лба. – Вот тут.
Ответить я не мог, как и взглянуть на себя, только положил ладонь поверх её.
– Сильно?
– Вот тут. – Она снова провела по моим волосам, не вырывая руки из моей.
До сих пор у меня не получилось посмотреть на себя в зеркало, но верю на слово, что теперь седой. Что ж, это не такая страшная плата. Есть другая, большая. Потому что тогда я вдруг с пугающей ясностью положил другую руку на волчью шкуру.
– С детства я убегал от действительности. Мои мечты, сказки, книги – они спасали от одиночества, от укоров отца и холода матери. И ты стала мечтой, в которой я находил утешение. Глупо, да?
Она промолчала. Это было очень милосердно. А слова всё лились и лились из меня.
– Я бежал из дома, чтобы найти тебя. Всю жизнь я потратил на это. Но… думаю, дело не только в том, что я искал тебя. Я искал себя, пожалуй. И вот… сейчас… я хочу перестать убегать.
Решение моё кажется опрометчивым сейчас, когда я описываю все события в дневнике. Но тогда казалось, что я вёл себя крайне трезво и рассудительно.
Свободной рукой я стянул с неё волчью шкуру, оставшуюся от возлюбленного Дэгрун, притянул к себе.
– Сделай меня своим волком.
Она смотрела с сомнением.
– У меня есть…
– Сколько? Вчера многие погибли. Тебе нужны защитники. Я тебе нужен. А ты мне. Я стану твоим волком. Как и должен был. Останусь охранять Великий лес. Как и должен был. Я…
Перестану быть одиноким? Найду дом? Превращусь целиком и полностью в верного пса Лесной Княжны, каким и являлся все эти годы?
У меня нет ответов.
– Ты сошёл с ума…
О да, сейчас понимаю, насколько она права. Но безумие моё уже не излечить.
– Сделай меня своим волком, – повторил я. – Ты так же одинока, как и я. Прошу, давай спасём друг друга.
И она поцеловала меня. Клянусь, она вдруг сама потянулась и поцеловала. Настоящая! Не мечта, не фантазия!
Я замер, не дыша, а когда она отстранилась, в глазах её застыли слёзы.
– Я же превращу тебя в чудовище.
– Пусть. Но мы не будем больше одиноки. Ни ты, ни я.
Она плакала у меня на груди, а я гладил её по голове. А после наоборот. И потом, вновь подбросив поленьев в костёр, мы сидели, взявшись за руки, пока не проснулась Катажина.
Немного жаль, что мой сборник так никогда и не выйдет. Может, получится как-то отправить его Фёдору Николаевичу?
И матушку тоже жаль. Она теперь совсем одна в Волчьем логе, в заложниках у отца. Что почувствует моя бедная матушка, когда поймёт, что я уже никогда не вернусь домой?
И Клара. Что за чудовище, которое я же собственными руками выпустил на свободу, забрало её с с собой? Спас ли её Коля и спасся ли он сам из сгоревшей оранжереи? Мне вспоминаются слова Настасьи Васильевны о том, что вештица обречена на смерть, и невольно задумываюсь, а возможно ли вообще спасти Клару. И знала ли она о том, что сделали с ней граф и собственный отец? Она считает доктора гением, который вернул её к жизни, но он лишь поставил на ней свой очередной эксперимент.
Воспоминания об этих чёрных бабочках, вылетавших из раны Клары, разбудили во мне такую жгучую ярость… Нет, я не жалею ни о чём. Не жалею, что этот душащий своей ядовитой красотой мир графа Ферзена разрушен. Больше он никому не причинит зла.
Merde! Лёша с Сашей. Как они там… ну, не пропадут, конечно, но… буду скучать.
У меня ощущение, будто я пишу завещание. В каком-то смысле это так и есть. Сегодня моя прежняя жизнь закончится. Но если ей нужно подвести итог, то сделать этого не могу. Но знаю точно, что не пожалею о принятом решении. Моё место здесь.
Вернулись Якуб, Марек, Анна и Марина. Стая готовится меня принять.
Она расчищает снег на камне и достаёт иголку с ниткой. Игла та костяная – я видел.
Мне пора.
На рассвете она забрала мою душу.