Ульяна Черкасова – Его забрал лес (страница 30)

Ну конечно. Я же из Волчьего лога.

Цветы показались скромными, невзрачными на вид. Надеюсь, этим они обо мне не напоминали.

– А ещё они ядовиты. Вызывают головные боли, а могут и вовсе убить.

Некоторое время она смотрела на меня с предвкушением, но я так и не понял, какой реакции она ждала.

– Вы кажетесь совсем простодушным, мой дорогой князь.

– Я такой и есть.

– Но в вас течёт волчья кровь. Князья Белорецкие были хозяевами Волчьего лога много веков. Забавно, не правда ли, как потомки тиранов и деспотов, что когда-то утопили землю в крови, борясь за власть и богатство, в наше время все стали нежными, деликатными?.. Граф не такой. Но и его род, пусть и древнего происхождения, в Ратиславии не имеет никакого веса. Александру Николаевичу пришлось всего добиваться самому. Им нельзя не восхищаться, не находите? Всё это – всё, – она развела руки, взмахивая срезанными цветами, – его заслуга. Удивительный человек. Невероятной силы.

– Вы считаете, на человека так сильно влияет его происхождение?

– Конечно. Разве можно недооценивать силу крови?

– Что же, по-вашему, простые люди не обладают силой? Например, доктор Остерман…

– А такие люди, как доктор Остерман, чтобы выбраться с тех низов, куда они попали по праву рождения, теперь и сами перегрызут любому горло. Вы не боитесь его?

– Доктора? Что за нелепость. Конечно, не боюсь. Он душевный…

– Он выращивает цветы, что отравляют разум и кровь… Посмотрите. – Она взяла большие серебряные ножницы и подошла к соседней кадке. – Это розовый лавр. Такой красивый, не правда ли?

По её интонации сразу стоило догадаться, что розовый лавр не менее, а то и более ядовит, чем волчеягодник.

– О да, – обрадовалась Настасья Васильевна. – Крайне ядовит. Этот цветок обожают в Дузукалане. Там его называют «прощальным поцелуем» и часто используют, чтобы расправляться с врагами.

– Зачем доктору столь опасные растения?

– В небольших дозах они могут быть не опасны и, напротив, помочь с лечением. Главное использовать всё разумно. Это касается всего.

– Что?

– Разумное использование. Даже любовь – это волшебное, воспеваемое поэтами чувство – может оказаться смертельна.

Она отрезала стебель и поднесла цветок к лицу, вдохнула.

– М-м-м, что за аромат. Понюхайте, Мишель…

Я хотел отказаться. От всех цветов в оранжерее мне становится дурно, но отказать Настасье Васильевне не так уж просто, особенно когда она так испытующе смотрит в глаза.

– Нравится? – Голос у неё мягкий, точно бархат.

Признаться, что меня подташнивает от этих цветов, я не решился, опасаясь её оскорбить, и только кивнул.

Цветок завис между нами так, что поверх него я мог рассмотреть её тёмные пугающие глаза, когда вдруг на розовые лепестки опустилась чёрная бабочка. Я замер, не смея пошевелиться, чтобы не спугнуть.

– Вот за что я люблю это место, – хриплым голосом сказала Настасья Васильевна. – Здесь всегда лето. Всегда жизнь.

Медленно она отвела стебель в сторону, и бабочка упорхнула.

– Клара передала мне, что вы мечтаете услышать сказку о Лесной Княжне, – не оборачиваясь, сказала Настасья Васильевна.

– Да. Клара сказала, у вас лучше получится передать все детали.

– Ох уж эта Клара…

Если честно, я так и не понял, чем были вызваны те слова и что они означали, поэтому растерялся и пробормотал:

– Она такая… милая девушка.

– Очень наивная для своего возраста, всё оттого, что живёт носом в книгах. – Настасья Васильевна срезала второй цветок розового лавра. – Собираю букет к столу.

– С ядовитыми цветами?

– Мой дорогой князь, – в голосе графини послышалась ирония, – нам есть чем вас угостить помимо цветов. Прошу, не жуйте мой букет и оставьте его спокойно стоять в вазе. Он для услады глаз, а не живота… Что до Клары, то однажды ей придётся столкнуться с реальным миром, и это больно по ней ударит.

– Надеюсь, это не случится и её отец, а после супруг защитят её от невзгод. Таких, как она, стоит защищать.

– Так займитесь этим, – вдруг на удивление зло сказала графиня.

Отставив ножницы, она положила цветы на столик, запахнула посильнее белую ажурную шаль на плечах и, обняв себя руками, подошла к стеклянной стене. Снаружи было так темно, что ничего, кроме далёких мерцающих огоньков усадьбы, было не разглядеть.

– К Ночи костров всё занесёт, – уверенно сказала она.

С этой женщиной я спорить не решаюсь. Раз она так сказала, значит, занесёт.

– На что вам сдалась Лесная Княжна?

– Говорят, она и её волки убивают этих несчастных…

– А ещё говорят, она делает женщин кликушами. Вы видели этих несчастных?

Рассказать о Матрёне я, конечно же, не мог, поэтому ограничился коротким упоминанием сбежавшего пациента доктора Остермана.

– И что же вам сказал доктор? Что это проклятие лесной ведьмы?

– Он считает это заболеванием…

– Вот именно. Заболеванием. Здесь, на болотах, любой готов сойти с ума. – Она не смотрела на меня, и я мог судить о её чувствах только по наклону головы и резкому голосу. – Жизнь у местных кметов тяжёлая. Особенно у женщин. Лесной Княжне, если она и вправду существует, и не снились ужасы, что переживают деревенские девки. Да каждый кмет тут сталкивается со смертельными испытаниями с наступлением морозов. Вот-вот придёт зима, и до весны в Заречье умрёт не один человек…

Она приблизилась к стеклу почти вплотную.

– Какая тёмная сегодня ночь. Ни звёздочки на небе… Хотите страшную сказку, мой дорогой князь? Что же, тогда послушайте сказку, которую однажды рассказал мне случайный путник. Это сказка о ведьме, что крадёт месяц и звёзды с небосклона.

– О Лесной Княжне?

– Нет, – решительно отрезала она. – О вештице.

Я записал её сказку как можно детальнее, стараясь ничего не пропустить.

Настасья Васильевна Ферзен

Это случилось четверть века назад в начале осени, когда зашёл в Заречье босоногий старец. Был он седым, бородатым, сгорбленным до земли и опирался на согнутую, как и его спина, клюку.

Сел старец прямо посреди дороги, положил рядом с собой мешок и стал рассказывать сказки. Одну из них я запомнила лучше остальных. Она о вештице. Чувствуете, насколько чудное слово? Не наше. Так называют ведьм в горах к югу отсюда. Там живёт народ, чей язык похож на наш, но всё же отличается. И вештицы от наших ведьм отличаются тоже, я попозже объясню, чем.

Так вот, сел старец на дороге, вокруг него стал собираться народ. Говорил он весь день напролёт до поздней ночи. Ночь наступила безмятежная, тёмная, точно в начале лета. Светили редкие звёзды, а месяца совсем не было видно.

Старец допоздна рассказывал сказки, а народ не расходился по домам, наоборот, собирался, слушал внимательно и угощал путника кто чем мог.

И вот какую сказку он рассказал последней.

Далеко на юге отсюда, в горах, где люди живут поближе к небу, в звёздную ночь отправился мужик к куму в соседнее село. Засиделся он допоздна за работой, вышел уже на закате и у колодца посреди деревни столкнулся с нищенкой.

– Подай, – говорит, – на пропитание, добрый человек.

Мужик смотрит: темнеет уже, солнце низко над горизонтом. Ему бы до кума скорее добраться, пока совсем не стемнело, а деньги он с собой не взял. На кой в дороге до соседнего села деньги? Возвращаться и терять драгоценное время мужику не хотелось.

– Нет у меня лишних денег, отстань, – отмахнулся он от нищенки.

А сам мужик был пусть не богат, но и не беден. Поделиться с нищенкой так точно было чем. Да и разве сердобольный человек не поделится последним с тем, кому нужнее? Что вы скажете, князь?

Что ж, не буду отвлекаться.

Отказал мужик в подаянии нищенке. Идёт дальше. На перекрёстке снова видит – та же нищенка.