Ульяна Берёзкина – Все работы хороши (страница 6)

– Есть, – выдохнул я и назвал сумму вдвое меньше той, что в телефоне. Чтобы она уже точно не ушла. Я мог бы пустить её и бесплатно, но в последний момент испугался: тогда она точно решит, что я маньяк. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Тогда обсудим дополнительные условия?

Женя поднялась, прошлась по комнатам, заглянула в санузел и всё говорила: мол, обычно договариваются о дежурствах на общей площади, делят полки в холодильнике, разрешают или нет пользоваться квартирантам микроволновкой, а иногда не позволяют развешивать бельё над ванной или приводить парней.

– Парней не надо! – в этом я был уверен. Наверное, её бельё над ванной я тоже был видеть не готов, но это стоило ещё проверить. С парнями же было всё однозначно.

– Главное, не устанавливать очередь на готовку, – заключила Женя внезапно. – Это я не потяну. Я умею только класть колбасу на хлеб. Дома готовила домработница, а я всю жизнь эстетически развивалась – художка, музыкалка. Не научилась даже пельмени варить. Настроено?

И кивнула на пианино. Я в очередной раз пожал плечами и мысленно себя проклял – реально веду себя как придурок из кустов, который и говорить не умеет. Маугли.

– Я не знаю, я сам тут только неделю. Вроде тётя Ира любила играть, она и учеников когда-то брала.

Женя подняла крышку и пробежала пальцами по клавишам.

– Вполне.

И что-то заиграла.

Я прислонился к шкафу за её спиной. На шее сзади у Жени была чуть заметная родинка. Я отвернулся и принялся смотреть в окно на уже успевшие осточертеть дома. Происходило волшебство. Со мной – такая девчонка! Она играет такую музыку! Пусть я и понятия не имею, что именно. Конечно, она никогда не влюбится в меня хотя бы потому, что уже закончила колледж, а значит, ей лет двадцать, я для неё наверняка просто малолетка, да ещё и дикий, даже не деревенский, а хлеще. Два жилых дома на остановочном пункте. В одном я и дед, во втором – два брата, работающие на Севере вахтами. Когда дядя Юра на вахте, дома бухает дядя Ваня. И наоборот. И третий дом, где давно и жильцов не осталось, и дом ветшает и вот-вот развалится… Я не могу ей понравиться. Я вообще вряд ли кого-то заинтересую, хотя у меня такой, как утверждает Эвелина, редкий оттенок глаз…

Сейчас я был согласен готовить Жене еду, мыть за ней пол и делать вообще всё сам, без всяких дежурств. Разве недостаточно того, что я втрескался, а объект моей первой любви вдруг раз – и вселяется в соседнюю комнату?

– Ладно, сосед, – Женя закрыла пианино. – О дополнительных условиях поговорим, когда ты их сформулируешь. Как неопытному арендодателю даю тебе время.

Потом полезла в свою сумочку и вытащила деньги:

– За первый месяц вперёд, как полагается. Специально сняла наличку, потом скажешь номер карты.

И положила купюры на пианино, мол, вечерами в руки не дают. Я метнулся в кухню – мыть тарелки. Деньги остались на пианино.

Мыл и думал – не усну. Теперь даже краткий сон мне не светит. Буду всю ночь думать о Жене в тёткиной спальне.

Она ушла и принялась там что-то рисовать, потом я слышал, как сходила в душ и вернулась застилать кровать бельём, которое я бросил поверх покрывала. Я весь вечер прислушивался, определяя, что она делает, и собирался заниматься этим всю ночь, но неожиданно для себя вдруг отрубился и проснулся даже не раньше положенного, а от звонка будильника на телефоне.

4

– Слушай, малыш, внимательно, – Эвелина пришла в видеостудию, когда ролик с новым составом уже доснимали. – До твоих восемнадцати мы не будем делать бессмысленных движений и оформим контракт на Дениса. Как будто он такой молодец, что сам себя снимает. Деньги ты, разумеется, получишь. Но у меня есть предложение ещё лучше.

Что могло быть лучше, мне было неясно, но Эвелине оказалось виднее.

– Съёмки – это, конечно, прекрасно, но сегодня ты нужен, завтра нет, а курьером мы тебя, прости, устроить никак не можем.

– Курьера уже взяли, я знаю.

– Курьер возит документы, – она вздохнула, и я подумал: почему, как только мы начинаем разговаривать, именно Эвелина принимается вздыхать, я её расстраиваю? – А доверять документы несовершеннолетнему никто не будет. А вот разнорабочим быть ты можешь. Согласен?

– А что надо делать?

– Всё, что скажу я, Денис, другое начальство, что Жаконя тебя попросит. Подай, принеси, унеси, поставь, помой и так далее. Вот гляди.

Я проследил за её взглядом и увидел Женю, до этого в студии не появлявшуюся. Женя тащила какую-то коробку, по виду не очень лёгкую.

– Набираем дизайнеров, которых ветром носит, – продолжила Эвелина. – И жаль, если унесёт, девчонка-то перспективная. Будешь ей помогать. Платить, конечно, много не станем. Ты же ещё и учиться очно собрался. Ну вот будешь после учёбы – сразу сюда.

Сказка, начавшаяся с вселения Жени ко мне, продолжалась. Теперь мне предлагали понятную, несложную и стабильную работу, ещё и опять рядом с Женей.

– Спасибо! – сказал я искренне. Если бы я был более раскован, наверное, даже обнял бы эту тётку, сделавшую мне такой феерический подарок. Но я сдержался.

– А сегодня я ещё предлагаю тебе немного заработать, – продолжила Эвелина. – Я уезжаю на мероприятие – награждение лауреатов молодёжного поэтического конкурса. Обычно я брала с собой какую-нибудь девочку, чтобы она подержала на сцене дипломы и цветы, перед тем как их передадут победителям. Но в прошлом году дипломы сделали таких размеров, что бедолага чуть не рухнула. И я подумала – почему бы вместо девочки не взять мальчика? Постоишь где скажу, и домой.

Тут уже она не стала дожидаться моего согласия, а отправила меня к Денису, чтобы тот нашёл подходящий классический костюм.

На награждение мы поехали в Эвелининой машине. Она так ловко лавировала в потоке автомобилей, как я сам, наверное, ни за что б не смог. Или смогу потом когда-нибудь в отдалённом будущем? Пока я сидел не дыша, чтобы не помять этот рекламный костюмчик. К нему ещё и галстук прилагался, но как его завязывать, я понятия не имел, поэтому просто засунул в карман и надеялся, что Эвелина его недостачу не заметит.

Припарковались мы у какой-то кафешки, и пока я удивлялся, что место для награждения странное, Эвелина указала мне на столик и спросила, чего я хочу. И я понял – у нас ещё есть время, она заехала перекусить, а меня взяла с собой, чтобы не бросать в машине. Только я прекрасно знал – в московских кафешках еду покупать нельзя. Очень дорого. А чтобы за меня заплатила женщина – полный кринж.

– Я ничего не буду, спасибо.

Я вытащил из кармана телефон, чтобы, пока она ест, позалипать в интернете, и заодно уронил галстук, как-то за этот телефон зацепившийся. Поднимая галстук под очередным внимательным взглядом Эвелины, подумал: скорее бы уже награждение. Кажется, я использую любую свободную минуту, чтобы облажаться. Сейчас эта тётка снова вздохнёт.

Эвелина вздохнула и сделала заказ, в том числе мороженое для меня, мол, она не может есть при голодных детях. Так что придётся мне смириться и считать это подкормкой от «Дриады». Иногда в агентстве даже угощают детишек между съёмками, никто пока от этого не умер, и я не умру.

Я смирился. Ну если от «Дриады» – ладно. Мороженое было посыпано шоколадной крошкой и оказалось очень вкусным. Такого я никогда не пробовал.

– Ну что, будущий инженер, что-нибудь расскажешь о себе? Где ты живёшь, пока не поступил?

Видимо, она решила, что я бездомный сельский сирота и сейчас бомжую в ожидании общаги. Но это далеко не так. Я объяснил ей, что у меня всё в порядке. Даже если я не поступлю, что маловероятно, на улице не останусь. Работа мне, конечно, очень нужна, но в целом я из везучих. Может, она вздыхала, потому что воображала себе какие-то ужасы из моей провинциальной жизни, а не потому, что я допускаю промахи на каждом втором действии? Я стал напирать на своё благополучие и даже счастье. Это было правдой – большую часть своей жизни я был довольно счастлив.

– В конце концов, если не поступлю, пойду в армию, а потом подам документы в вуз попроще. Да нет, я уверен – мне хватит. Физику я вообще написал лучше, чем ожидал.

– В армию, – повторила Эвелина тоном, словно я сообщил ей, что хочу прыгнуть с моста. – Ну хорошо, это всё понятно. Это планы на будущее. А что тебе на самом деле нравится? Чем ты любишь заниматься?

Наверное, она имела в виду увлечения вроде Жениных – рисование, музыку, что-то культурное и красивое. Но рисовал я неважно, петь тем более не умел. И тогда я ощутил раздражение. Нет, она хорошая тётка, явно взялась мне помогать – подработать повезла, мороженым накормила. Но что она пытается во мне откопать? И что будет, если этого нечто во мне в помине нет? Вылечу даже из разнорабочих?

– Я буду заниматься тем, чем нужно, – сказал я. – Не волнуйтесь, вас не подведу. Я быстро учусь. Говорят, я сам читать научился совсем маленьким, а в шахматах мне один раз показали, как фигуры ходят, и я всё запомнил. Вы мне скажете, как что делать и я сделаю, не сомневайтесь.

– Время, – Эвелина посмотрела на телефон, потом кивнула на галстук в моём кармане. – Тебе он не нужен, и так всё хорошо.

Я облегчённо выдохнул. Да и слава богу. Дед называл галстуки удавками, а у меня никогда не было ни одного.

Дипломы лауреатов поэтического конкурса действительно оказались внушительных размеров, и даже мне надоело держать эти хреновины в руках во время церемонии. Вручив же диплом главной победительнице, пришлось сразу же его у неё и забрать и стоять рядом дальше – девушка оказалась Жениного роста, но ещё более хилой комплекции, и хватило её только на удержание букета цветов.