Ульяна Берёзкина – Дистанция (страница 11)
В воскресенье утром Лиза обнаружила в электронной почте приглашение на выставку, связанную с космосом. Мол, раз уж вчера они видели космический корабль, почему бы им не поглядеть что-то более реальное на ту же тему. Не фантастику. Подъехав к нужному зданию, Лиза Андрея не нашла. Попыталась позвонить на сотовый – не ответил. Он почти никогда не слышал звонка, то затыкая уши плеером, то убирая громкость настолько, что не дозвонишься. Непонятно зачем ему вообще был этот телефон, он им практически не пользовался. Опоздал почти на час, и, когда Лиза спросила, почему, попытался соврать. Сказал, что был занят, но при этом не просто не глядел на неё, а ещё закрыл глаза ладонью и стоял к ней вполоборота. И Лиза поняла – врёт. Настроение у него было плохое, и свидание получилось скомканным. Он даже на свои излюбленные темы почти не говорил и экспонатами на выставке не интересовался. Сделав один круг по залу, они ушли. Держась за руки, дошли до остановки, где Лиза села в нужную ей маршрутку, а Андрей остался, заявив, что ему сегодня совсем в другую сторону.
Рабочая неделя текла как обычно. Разговоры в аське и тайна ото всех. Параллельно Лиза искала информацию о таких людях, как Андрей, в интернете, но ничего эта информация не проясняла, а скорее запутывала. Причины неизвестны, прогнозы неясны, набор странностей у всех индивидуален. Узнать что-то о конкретном человеке можно только от него или от его родственников. Но не пойдёшь же к Вадиму Евгеньевичу с просьбой рассказать об Андрее подробнее.
Только один вопрос Лиза Андрею всё-таки задала. Романов-старший уехал, и Лиза пошла в кабинет Андрея вместо Ани, которая теперь носила документы. Протягивая ему листочки, вспомнила первую встречу в дверях офиса и спросила:
– Ты никогда не смотришь мне в глаза. Тебе неприятно?
Это можно было спросить и у обычного человека, полно таких, что не любят прямых взглядов. И у него есть шанс списать это на простое «не люблю». Но есть шанс и заговорить о важном.
Андрей сложил листки в ровную стопочку и посмотрел ей в глаза.
– Почему неприятно? Ты красивая. На тебя смотреть приятно всегда.
И тут же сменил тему.
– Я подумал – может, тебе приехать ко мне в субботу?
– Научишь клеить домики?
– Научу.
Выходя из кабинета, Лиза думала – кроме домиков он что-то имеет в виду или нет? Потом решила, что по ходу разберутся.
Чуть позже Андрей предложил ей посмотреть фильм про того учёного, с галлюцинациями. Она, конечно, знала его биографию, но художественного фильма не видела. Андрей принёс Лизе диск.
В пятницу в аське спросил – как ей. И узнав, что понравилось, очень обрадовался. Лиза поняла – он завидует главному герою. Несмотря на то, что у того была шизофрения. Завидует гениальности, постоянно присутствующему вымышленному другу и…
«У него потрясающая женщина, правда?»
«Да, она красивая».
«Я не об этом».
«А о чём?»
«Он ей мог всё сказать прямо. Помнишь момент на улице, когда они лежат на земле под деревом? Свидание».
«Когда он говорит, что обязан за ней ухаживать, а если прямо скажет, что хочет секса, она от него уйдёт?»
«Именно этот. Она не ушла, она его не бросила, несмотря на то, что он не умел правильно общаться».
«И что там необычного в этом эпизоде? Герой героине нравится. Когда мужчина очень нравится, нам не до правил».
«А как понять, что нравишься? Не просто немного, а до такой степени, чтобы можно было уже всё сказать женщине прямо?»
«Всегда по-разному, – написала Лиза. Подумала и дописала: – Например, ты мне нравишься настолько, что можешь говорить всегда прямо».
Вот и всё, она ему призналась. Теперь его очередь. Но как, должно быть, некомфортно жить человеку, чтобы он всерьёз считал, что больному шизофренией гению – лучше!
«Жаль, это нельзя вывести в процентах. Было бы удобно. Человек сказал – ты мне нравишься на 94%, и уже понятно, что к чему».
«А если на 100%?»
«На 100% – это любовь. Отец считает, что о 100% говорить девушкам нельзя».
«Почему? Это очень логично. Сказать, что любишь, тому, кого любишь».
«Нельзя быть уверенным, что это именно то чувство. Зачем вводить в заблуждение, если сам не уверен?»
– Лиза! – в приёмную влетела Юля Матвеева. – Бросай, что там у тебя. Ты нужна! Срочно!
Юля была так взвинчена, что Лиза написала Андрею – ей нужно отойти. Секретари зовут. Но скоро она вернётся.
У ресепшн творилось что-то невообразимое – Инесса в слезах и Аня с воинственным видом теснили к лифту какую-то девицу модельной внешности.
– Какая тебе фотосессия, – кричала Юля. – Ищи компанию, производящую ветошь для пугал! Совсем оборзела!
Из отдельных эмоциональных реплик Лиза поняла, что эта вот Маша и есть любовница, с которой гульнул от Инессы муж. И действительно ли она пришла в «Злату» по делу или явилась Инессу позлить – непонятно.
– Я тут зачем? – уточнила она у Юли. – Кажется, вы её и сами затопчете.
– Чтобы ты от коллектива не отрывалась, – заявила Юля. – Сидишь там в уголке, носа не высовываешь. С одним Андреем общаешься. Смотри, заразишься…
Матвеева не договорила – Маша завопила «помогите!» и решительно рванула вперёд, толкнув Аню. А с другой стороны из коридора показался Андрей, которого только что вспомнили. Шёл, как обычно, глядя себе под ноги и сунув руки в карманы.
Обогнув Инессу, Маша бросилась к Андрею и уже ему снова сказала:
– Помогите! Молодой человек, проводите меня в фотостудию! Это не компания, это сумасшедший дом!
– А вы там были? – спросил Андрей, делая шаг назад, поскольку Маша протянула руку, чтобы в него вцепиться.
– Где?
Секретари замолчали. Андрей обошёл Машу и приблизился к Лизе.
– В психиатрической больнице. Чтобы сравнивать, надо знать оба объекта сравнения.
Секретари снова зашумели, модель, ускорив шаг, вернулась к лифту, оттуда вышла Людмила Ивановна, и стало понятно, что скандал сейчас прекратится, так или иначе все успокоятся.
– Я тебе всё равно не дам тут работать! Я к Романову! – предупредила Инесса.
– Ты неожиданно ушла, – сказал Андрей Лизе, – разговор был очень важный. Надо продолжить.
– Обязательно договорим, – пообещала Лиза.
И вдруг почувствовала, как внутри кольнуло. Когда она врезалась в Андрея в дверях, он даже не посмотрел на неё толком – только на брелок, и молчал. А сейчас Маша чуть ли не влетает в него, и он сразу вступает в разговор о сумасшедшем доме. Ну вот, докатилась, кажется, она его уже ревнует.
13
«Ты мне нравишься настолько, что можешь говорить всегда прямо». Было бы замечательно, если бы это было правдой. Но так в жизни Андрея уже случалось и не один раз. Когда другой человек говорит – конечно, ты можешь мне доверять. Потом же оказывается, что ему просто интересно узнать, как такие, как ты, мыслят своими вывернутыми мозгами. Узнать и потерять интерес или узнать и посмеяться. Андрей, конечно, очень хотел верить, что с Лизой такой ход событий невозможен, но всё равно опасался. К тому же, пока он не выдавал ей слишком много информации о себе, всё у них шло нормально. Так же, как, наверное, идёт у всех людей. То, что он вышел из равновесия и теперь часто ощущал тревогу, тоже было нормально. Когда ты в чём-то участвуешь не один – это тяжело, необходимо многое учитывать. Особенно если второй – не деловой партнер, мнение которого о твоей личности неважно, главное, чтобы работа была сделана хорошо. Поэтому ты сразу предупреждаешь его, что не являешься нейротипичным. И это даёт тебе право не очень стараться вести себя правильно. Какая разница сотрудникам бухгалтерии, куда ты смотришь, когда обмениваешься с ними бумагами, какая им разница, здороваешься ты или нет. Другое дело – девушка. Лизе, оказывается, было важно, чтобы он смотрел ей в глаза, а он об этом не подумал. И не смотрел-то не оттого, что это было в принципе невозможно. Невозможным это было когда-то в детстве. Становилось страшно и даже больно, в собственных глазах резало и темнело. Андрей привык, что такие взгляды ничего хорошего не приносят, и избегал их. Одна секунда контакта глаз – при знакомстве. На этом настаивает мама. Всё остальное время можно смотреть на что-то менее подвижное и более понятное – на руки, на одежду собеседника или в пол. С возрастом болезненные ощущения притупились, и уж теперь на Лизу-то он мог смотреть так, как надо, даже в глаза. Но привычку ломать трудно. Она же это заметила, и ей не понравилось. Размышляя, что ещё может ей не понравиться и что надо предусмотреть, он понял: хорошо выручит небольшое враньё. Все делают так. Если хочется уйти, говорят, что заняты. Не хотят говорить по телефону – просят кого-то другого ответить, мол, их нет дома. Он не решился сказать Лизе, что не может проводить её из кино в субботу, потому что не знает, где она живёт, а ему такое надо знать заранее. Он не хочет идти потом неизвестно сколько неизвестно откуда или садиться лишний раз в маршрутку, двигающуюся в непривычном направлении. И сказал, что занят. К тому же он не знал, что ещё делать на улице. Кино прервала Лиза, поцелуй прервал какой-то пёс, а если бы Андрей не ушёл, то точно Лизе надоел бы. Он подумал, что уже надоел, когда она как-то странно смотрела на него, сидя на скамейке. Наверное, он слишком много говорил. Или она обиделась, что не поцеловал её ещё раз. В этом конкретном случае то, что он не понимает происходящего, его расстроило. Он очень напрягся, будто они с Лизой разделены какой-то невидимой плёнкой. Если сейчас эту плёнку разорвать, он сразу осознает, какие эмоции она испытывает и что значит её взгляд. Конечно, ничего не произошло и ничего не изменилось. Оставалось только разойтись. Чтобы всё не испортить. К воскресенью он подготовился лучше – сам выбрал, куда пойти. Нашёл, как туда добраться, и был в себе почти уверен. Как и в том, что тема выставки Лизе интересна. Иначе она бы не пошла на фантастический фильм. А чтобы знать, в какое время выходить из дома, он даже сделал необычное для себя – сам заговорил с консьержем в доме отца. Спросил, за какое время можно добраться до нужной остановки. Тот подумал и ответил. Прибавив к этому времени полчаса на всякий случай, Андрей уже не сомневался – всё будет хорошо. А потом пошло не так: водитель спросил у пассажиров, кто где выходит, и сказал, что впереди пробка, объезжать которую он намерен какими-то проулками. Где конкретно находится его остановка, Андрей тут же забыл, хотя смотрел по карте. Но он смотрел именно её, номера маршруток и ещё предыдущую остановку. Что они будут проезжать до этого – не запомнил. И когда маршрутка свернула, вскоре решил, что не может в ней оставаться. Лучше бы они стояли в пробке, но на той улице, которую он видел на карте. Попросив остановиться неожиданно, вызвал недовольное ворчание водителя: «Остановок там и вот тут не бывает, называть надо заранее». Примерно предположив направление, в котором они свернули с основной дороги, Андрей отправился обратно. Пока дошёл, увидел, что пробка увеличилась и маршрутки на остановке просто стоят, не двигаясь с места. Тогда он двинулся пешком. Шёл и злился, что он такой. Будь у него всё в порядке с головой, он бы спустился в метро и приехал вовремя. Но метро нравится ему ещё меньше, чем наземный транспорт. Людская масса там противнее, насыщеннее, оглушительнее… Почему его мозг отлично запоминает цифры и формулы и совсем не удерживает в памяти маршруты? Раньше он даже здания, куда ходит регулярно, запоминал далеко не сразу. Ведь они по-разному выглядели в дождь и в солнечную погоду, около них были припаркованы разные автомобили, на дверях могли висеть разные листки с объявлениями… Пока добрался до места встречи с Лизой, себя уже просто ненавидел. Зачем он такой вообще и зачем он Лизе? Она хорошая, ей нужен нормальный парень. Который знает, что делать на свиданиях, и никуда не опаздывает. Лиза сделала вид, что не обижается на долгое ожидание, но это настроения не улучшило.