Ульяна Берёзкина – А теперь обменяйтесь кольцами... (страница 5)

Дело было не только в возрасте. Дело в принципах обоих родителей, но объяснять это пьяному Брусникину было бессмысленно. Он и сам бы раньше не поверил, что такое возможно.

– Так ты что, двадцать девятого пойдёшь разводиться?

– Понятия не имею, – честно признался Артём. – Наверное, нужно чуть больше времени. Чтобы её папаша пришёл в себя и перестал агонизировать. Знаешь, когда я на него смотрел, мне эту Катю даже стало жаль. С таким кадром жить – я бы из дома сбежал.

– Ты и от своей милой матери сбежал, – напомнил, зевнув, Ромка. – В одиннадцатом классе.

– У нас были немного другие проблемы. От этого я не просто сбежал бы, а так, что и милиция бы не нашла. Он же шизофреник.

Ворча – мол, надо же, какая неожиданность, его затащили жениться, а он сочувствует коварной особи, которая это совершила, – Брусникин говорил тише, тише и наконец уснул. Артём глянул на свой полупустой стакан и поклялся себе – последний. Правда, он уже собирался начать вести трезвый образ жизни, вот сразу после Ромкиного праздника. Но так уж сложились обстоятельства…

Домой он вернулся утром и нашёл молодую жену на сложенном диване, со стопкой учебников и с подозрительно блестящими глазами. Наверное, она или плакала, или намеревалась этим заняться. Усевшись рядом с ней, решил огласить условия совместного проживания. Раз уж они вынуждены временно сосуществовать. Сел неудачно – чуть ближе, чем собирался, задел Катю локтем, и та вздрогнула, будто ей это было неприятно или она его боялась.

– Не бойся, – успокоил он. – На супружеский долг с твоей стороны я не претендую. Ты абсолютно не в моём вкусе. Надеюсь, ты не претендуешь тоже, потому что я буду вынужден тебе отказать.

То, что теперь считалось его женой, молчало.

– Нам надо договориться, как жить вместе и друг друга не раздражать. А там война план покажет.

– Послушай теперь меня.

Вот тут пришла его очередь удивляться и почти вздрагивать. Молчаливая лори, оказывается, умеет говорить не только когда сражается с собственным папой.

– Ты тоже… не в моём вкусе! – Катя встала и отошла к окну. – Просто если бы тогда я не сказала, что мы вместе… Папа бы тебя убил!

– Это спорный вопрос. Кто кого.

– Тоже интересный вариант. Тогда ты бы его убил и отправился в тюрьму. Между прочим, я тебя спасла.

– А… это теперь так называется. А в кровать ты припёрлась тоже… с целью спасения? Не помню, чтобы мне там что-то угрожало.

– Я ошиблась, я думала, ты – Дима, а ты…

– Зрение минус десять или мы с Димой близнецы?

Её оправдания вдруг показались глупым детским лепетом. Даже если она свалилась с ним рядом по ошибке, это стоило объяснить её сумасшедшему папе, нет же, принялась орать про любовь. Значит, не всё так просто.

– Куда мне положить вещи? – вдруг сменила тему Катя.

– Куда хочешь, мне по барабану, главное – чтобы не валились на голову. Или оставь в чемоданах, ты же тут в любом случае не задержишься. А сейчас я ложусь спать. По правилам общежития спящему мешать нельзя, так что займись чем-нибудь бесшумно.

– Да я вообще уйду, – сверкнув глазами на этот раз с негодованием, Катя отправилась в прихожую и принялась там энергично натягивать сапоги. Пройдя, чтобы закрыть за ней дверь, он запнулся об один из её чемоданов и выругался.

– Тебе всё равно, куда я?

– Абсолютно.

Дверь захлопнулась, и он остался один. Спать почему-то расхотелось. Сварив себе кофе и притащив кружку на диван, решил поковыряться в рабочих документах. Проблемы в «Эвридике» были серьёзными, и отец даже собирался составить антикризисный план и представить его совету директоров. Но времени на это катастрофически не хватало. Этот план и начал составлять Артём. Он может справиться с ним самостоятельно. Через пару часов, однако, понял, что ему не хватает некоторых данных, которые на домашнем ноуте он не хранит, и чтобы сделать кое-какие расчеты, следует поехать в офис. Правда, эта, которая теперь его жена, не соизволила сказать, когда вернётся, но уж взять ключи у консьержа отличница наверняка додумается.

В офисе в выходной было пусто и работалось отлично – никто не мешал. Правда, ближе к вечеру заявился отец – приехал с какой-то встречи. И удивился, обнаружив Артёма.

– Ты последний человек, которого я мог ожидать сегодня увидеть, – сказал отец.

– Это ещё почему?

– Всё-таки сразу после свадьбы…

– Тебе ли не знать, что у меня была за свадьба.

Отец промолчал.

– Вот я и решил. Чтобы не докатиться до чего-нибудь ещё более экстремального, начать работать, работать и работать. К тому же у меня это в генах… скрываться от жены в офисе. Посмотри, намётки антикризисного плана.

Возвращался Артём поздно – после офиса они встретились с Ромкой в кафе, Ромка приволок с собой бланк теста, включённого в программу среза, и общими усилиями они этот бланк заполнили. Вот закончит Брусникин учиться, придёт на работу в «Эвридику»… Этого момента Артём очень ждал. При всей его лени Ромка был другом надёжным, и уж конечно, с ним трудовая деятельность станет куда веселей…

У подъезда Артём заметил знакомый белый пуховик. Пуховик трясся и подпрыгивал. На улице было довольно тепло, и из того, что подобные скачки устраивают обычно замёрзшие люди, он сделал вывод – тусуется хозяйка пуховика здесь давно.

– Ну и что ты тут делаешь? – осведомился он, выбравшись из машины.

– Тебя же нет. Мне… консьерж сказал.

– Ну и что? Попросила бы ключ. Тебе бы дали, я же предупредил.

– Не додумалась, – чуть слышно пробормотала Катя.

Рядом с ней на земле стояло несколько пакетов.

– Ещё барахло? Главное, не преврати нашу теперь общую жилплощадь в склад.

Высказав это, он вздохнул. В конце концов, ладно, обвинять девушку в том, что ей нужен десяток платьев, а не одни джинсы, как мужчине, глупо. Как-нибудь он всё это запихает в шкаф.

Подняв пакеты и подумав, что платья неожиданно тяжёлые, пошёл в лифт. Белый пуховик присоединился.

Дома выяснилось, что пихать в шкаф ничего не надо. Все четыре пакета, которые непонятно как припёрла к подъезду хрупкая с виду Катенька, были наполнены едой…

8

– И всё просто чудесно, – с набитым ртом выговорила Катя тёте Ане с Димкой.

Те сидели напротив неё за кухонным столом и слушали её вдохновенное враньё. Но не могла же она сказать правду. Что вышла замуж без кольца, перемены фамилии, без хотя бы хилого букетика цветов и первую брачную ночь провела в гордом одиночестве. Ещё имел место брачный договор, по которому она в случае развода ничего не получает. А потом молодой муж и вовсе сказал, что ему абсолютно наплевать, куда, зачем и до которого часа она уходит. Чтобы её жалели? Ну уж нет. И так даёт много поводов для жалости.

– Пирожки у вас сегодня просто отпад.

Пирожки у тёти Ани всегда были хороши, но надо было как-то оправдать свою неожиданную прожорливость.

– Селезнёва, – всё-таки вздохнул Димка, – ты же вроде соблюдаешь фигуру. Кто говорил, что один пирожок – норма для леди?

– Я интенсивно двигаюсь, – отмахнулась Катя. – А сейчас вот чаю… с вареньем ещё.

– Ой, Катенька, – тётя Аня поднялась, – а у твоего…

– Его зовут Артём, – напомнила Катя.

– Небось и варенья нет дома. Или у них дача? Мама его варит варенье?

Маму Артёма Катя видела единственный раз. Та высунулась из машины мужа, поздоровалась и села обратно, заявив, что на регистрации, пойди она туда, ей точно станет дурно. Но судя по квартире Артёма, вряд ли она делала заготовки. Всё-таки матери обычно спешат обеспечить едой потомство любого возраста. Хотя… может, она трудится на конфетной фабрике?

– Давай я вас угощу, – предложила тётя Аня, – соберу тебе баночек. Возьмёшь? Варенье, компот, огурцы.

– Конечно, – радостно закивала Катя, – у вас всё безумно вкусное.

Ну вот, одна проблема решилась. Начни она снова умирать с голоду, будет запивать солёные огурцы компотом…

К банкам прибавился ещё пакет с выпечкой, и вскоре тётя Аня чуть не роняла слёзы, поражаясь, как же быстро выросла Катенька. Только что была маленькая девочка – и уже замужем. Тётя Аня знала лишь официальную версию событий – якобы Катя встречалась с Артёмом и раньше, но их тайный роман провалился, и они поспешили пожениться, чтобы не расстраивать принципиального папу. Димке же Катя соврала, что у них с Артёмом случилась любовь с первого взгляда. «Как молнией. Бах и готово». Что любовь случилась только у неё, она, конечно, не уточнила. Да и стоило ли об этом думать. Может, и не любовь это, а временное помутнение рассудка и диковинные физиологические реакции. Просто Артём слишком красивый, чтобы смотреть на него равнодушно. Димка был наивен, в сказочные глупости вроде мгновенной взаимности верил и запросто проглотил её преувеличение. Доставив Катю с пакетами к дому её мужа, он рвался подняться в квартиру, поглядеть, как подруга теперь живёт, но она пресекла эти попытки. Что за спешка? Им, может, хочется побыть вдвоём. Кому нужны гости на следующий день после свадьбы? И тут Димка не обнаружил нестыковку в её логике, не напомнил, что желание побыть с мужем не остановило её, когда она собиралась к ним в гости, и не помешало проторчать там целый день, тычась в конспекты и чревоугодничая. Послушно поставил пакеты на скамейку у подъезда. Сказав, что она ещё подышит воздухом, а потом Артём её заберёт, Катя помахала Рыбкину варежкой. Когда же он удалился, выяснилось, что Артёма дома нет и в квартиру она попасть не может. Постепенно зимний день, пусть и не очень холодный, прогнал из её организма ощущение спокойной сытости, и на смену умиротворению пришло волнение. Ну и куда он ушёл? И главное – на какое время? Вдруг снова не явится на ночь? Что ей тогда, замерзать у подъезда или искать местную теплотрассу? Хороший из неё получится бомж, обеспеченный. Потом вспомнила, как Артём её обидел, заявив, что она, видите ли, не в его вкусе и пусть не рассчитывает на то, что он станет с ней спать. Можно подумать, она только об этом и мечтала. А она даже не успела помечтать. Теперь же и не будет. И вообще… Как сказал Артём – надо жить так, чтобы друг друга не раздражать. Она согласна. Но чтобы это было действительно обоюдно. Катю вот раздражает необходимость торчать на улице и ждать, когда он изволит появиться. И то, что он её обвиняет во всей этой истории – бесит тоже. Да, она виновата, перепутав его с Димой, но Артём-то, кажется, возомнил, будто она устроила это специально. И уж что-что, но в ЗАГС она его силой не загоняла. А если папа так надавил, что невозможно было отказаться – так и злись ты на папу…