Уля Ласка – Хочу вкус твоих губ (страница 9)
Я украдкой ищу на кухне шефа и неожиданно сталкиваюсь с ним взглядом. А все потому, что он стоит у плиты и смотрит прямо на меня.
Ждёт? Ну ещё бы! Тоже хочет свою уворованную славу. Да и пожалуйста, мне вот уже совсем не жалко. Я просто хочу пробраться тайком в зал и увидеть, как гости наслаждаются
Всё, пятьдесят порций готово. И если шеф одобрит, на подходе ещё столько же. А он одобрит. У меня нет сомнений.
— У вас осталось десять минут, — за спиной ожидаемо раздается голос Соколова.
— У нас все готово, если есть заказы, можно подавать десерты в зал. Но… — выдерживаю паузу. — Вы же сначала его попробуете?
Шеф пару секунд раздумывает и соглашается. Подходит ко мне, становится рядом. Слишком близко. Кажется, так мы похожи на жениха и невесту, которые готовы пробовать свадебный торт.
Я аккуратно переношу свое “Блаженство” на тарелку, добавляю ложечку и протягиваю Артёму Сергеевичу.
Он принимает десерт из моих рук. Отламывает ложкой небольшой кусочек и отправляет его в рот.
Судя по тишине, воцарившейся на кухне, все смотрят только на него.
Шеф закрывает глаза и растирает десерт а языке. Это правильно! Сейчас все внимание на текстуру, затем на вкус и потом послевкусие, как заслуженная награда в конце.
Артем Сергеевич достойно проходит все три стадии, затем резко раскрывает глаза и командует:
— Подаем в зал!
Выдыхаю.
Я справилась.
Сам Соколов посчитал возможным подать мой десерт гостям. Пофиг, какой он человек, как в шефе я в нем уверена.
Похвалы не жду. Не сказал сразу, значит, не считает нужным. Да и ладно. Я и так знаю, что выложилась на все сто, а сейчас нужно собраться и повторить всё ещё раз.
Поворачиваюсь к Соколову спиной и поспешно возвращаюсь в нашу с Иваном рабочую зону. Он уже запомнил рецепт, и мы приступаем без единой заминки.
Но в этот раз я позволяю себе время от времени отвлекаться и посматривать на официантов, то и дело заходящих на кухню. Их лица светлеют при виде ряда тарелок с моими десертами.
— Опять комплимент! — громче, чем обычно произносит один из них, Максим. — Говорят, что сегодня шеф превзошел себя. И слой с корицей раскрылся совершенно по-новому!
Не знаю, говорит ли он громче, специально для меня. Или просто доволен впечатлением, которым поделились гости, но у меня в груди вмиг растекается сладкая, теплая карамель, согревающая душу.
А Артем?
Отсюда он мне не виден, а повернуться полностью и поглазеть, как он “заслуженно” принимает комплименты, мне не позволяет гордость.
С другой стороны, он же доверил мне свою кухню… Вот и заслуга!
На полпути к готовности второй партии, я слышу:
— Шеф, гости хотели бы поблагодарить вас лично. Говорят, десерт — лучшее, что они пробовали в жизни. Не могли бы вы выйти в зал?
Сердце начинает барабанить, как заведенное.
Ну глупости же! Сколько раз я лично была свидетелем, как гости восхищались моим десертом.
А вот и нет! Не моим, а сделанным Райским по моему рецепту. Он так ревностно к нему относится, что позволял помогать себе только на этапе сборки. Может, поэтому я смогла смириться с кражей? Я видела, что вор искренне любит, ценит и оберегает мое творение. Нездорово́. Но как умеет.
А вот сейчас мое сердце может не выдержать.
Творение моих рук — выдадут за чужое.
Пальцы вздрагивают, и металлическая миска с сахарной пудрой со звоном падает на пол. Пудра взмывает облачком и просыпается сладким снежком на пол.
Боже, да как же это?..
Инстинктивно сжимаюсь, готовясь, что меня отругают за криворукость в лучших традициях прежнего шефа, но слышу только спокойный голос Артёма, который зовёт уборщика.
Иван уже рядом, переключает мое внимание на параллельный этап, обещая сейчас же подготовить пудру.
Киваю. Благодарю. Выравниваю дыхание.
Вот чем чревато нестабильное психическое состояние на кухне. Это не просто работа, это испытание, которое требует полной концентрации. Я привыкла быть официанткой, а теперь стою на грани, как шеф-кондитер, и это совершенно другой уровень ответственности.
Я хочу, чтобы каждое пирожное было идеальным, чтобы каждый кусочек приносил радость и восхищение. Я справилась с первой партией. Почти доделала вторую. Но сегодня 8 марта, и уже час как началась самая горячая пора, когда ожидания гостей зашкаливают, а аппетиты возрастают. И чтобы не разочаровать гостей, не доставшимся им десертом, придется сделать третью партию, а, возможно, ещё и четвертую.
Ничего. Вывезу.
Вот только что будет завтра?
Тревожные мысли наваливаются так не вовремя. Обо всем сразу, но все чаще и чаще в них мелькает Артём и наши поцелуи в холодильнике, когда я еще не знала о его планах. Ну гад ведь!
— Люба, — слышу голос гада позади и не выдерживаю.
— Не мешайте. Сейчас заканчиваем вторую партию и приступаем к третьей.
— Люба, мне нужно…
— Извините, мне тоже нужно на минуточку выйти, — срываюсь с места я и выбегаю из кухни, чтобы не расплакаться от обиды на глазах у всех.
Ну вот чего я так? Нормально же держалась! И бонусы себе выторговала. И людей радую в праздник. Это уже немало — убеждаю я себя, забившись в узкую нишу в конце коридора, и пытаюсь продышать напряжение.
Спокойно.
Нужно вернуться, доделать всё, на что подписалась, прийти домой отрубиться и только завтра с утра, решать, что делать. Потому что пафосное, скандальное увольнение хорошо только в сопливых мелодрамах.
— Люба. — Я невольно вздрагиваю от неожиданного появления Артема. Он полностью загораживает мне выход. — Идём со мной, — протягивает руку.
— Куда? — теряюсь я и быстренько стираю с лица дорожки слёз. — У меня полно работы, Артем Сергеевич. Вот пару минут отдохнула. Я всё-таки не железная, — говорю ровно, стараясь не выдать своего смятения. — Возвращаюсь обратно на кухню. Десерт сам себя не сдела…
Но он, не дав договорить, подхватывает меня за руку и тащит за собой.
Куда?! Зачем?!
И не успеваю я опомниться, как шеф вытаскивает меня в зал. Сердце запинается. Вокруг подозрительно тихо. В воздухе чувствуется странное напряжение. Артем ведет меня в самый центр, поворачивается к гостям и, словно в театральном представлении, поворачивает меня к ним. Все взгляды устремляются на нас. И через мгновение раздается громкий шквал аплодисментов.
Я замираю, не зная, как реагировать. Смешанные чувства переполняют меня — от смущения до радости, от страха до восторга.
Это что мне?
Мне?
За мою работу?
На несколько секунд я слепну, так как слезы мгновенно заливают глаза.
Я что, улыбаюсь и плачу одновременно?
Склоняю голову перед гостями в знак благодарности и поворачиваюсь к Артёму.
Он тоже улыбается. Его глаза светятся гордостью за меня, и я чувствую, как внутри сгорает все плохое. Все сомнения и страхи отступают перед признанием, поддержкой и возможностью быть собой.
Я опять смотрю на гостей: их улыбки, их восхищенные взгляды придают мне силы.
Я не одна.
Я часть этого мира, и это чувство освобождает меня окончательно.
Я улыбаюсь в ответ, и среди аплодисментов и восторженных выкриков, понимаю, что уже готова двигаться вперед, в том деле, которое выбрала для себя душой и сердцем.
***