Уля Ласка – Хочу вкус твоих губ (страница 8)

Его губы вздрагивают, но прежде чем он успевает ответить, на кухню врывается Анастасия Витальевна.

— Артем Сергеевич, я не понимаю, что здесь происходит. Мне катастрофически не хватает официантов и Лазарева…

— Она теперь на кухне, — затыкает её Артём. — Больше не подходите ко мне с этим.

Анастасия Витальевна застывает с открытым ртом, будто в стоп-кадре фильма.

— Но как… ? — лепечет она. — Она же...

— Она теперь на кухне, — окончательно отрезает Артем. — Если есть претензии — обращайся к Дмитрию Ивановичу.

Он приобнимает меня за талию и уводит вглубь кухни под пристальными взглядами поваров.

Да уж, сплетнями коллектив обеспечен на полгода вперёд. Я прямо не подвожу. Поставляю их с завидным постоянством.

— Всем внимание! — голос Артёма перекрывает гул плит. — С этого момента Люба в кондитерском цеху на… “Блаженстве”. Иван, помогаешь.

Молодой су-шеф с татуировками на предплечьях удивлённо моргает, но кивает.

— А ты... — Артём поворачивается ко мне. — У тебя два часа. Если к трём десертов не будет...

— Будут. Я всегда выполняю то, за что берусь.

— Удачи, — бесстрастно желает мне он, но я успеваю заметить усмешку на его губах.

Не веришь, что справлюсь?! Подожди-подожди, посмотрю я на тебя, когда гости через одного будут вызвать тебя в зал и благодарить за вкусовой оргазм.

— Иван, — зову я помощника и пока переодеваюсь в раздевалке для работников кухни, отдаю ему распоряжения: — Готовь белки, инвертный сироп и апельсины.

Ничего, скоро я покажу вам, на что способна серая мышь.

Глава 11 Тайный ингредиент

Артём

Я стою у плиты, но не вижу ни кастрюль, ни таймера, ни су-шефов. Мои глаза прикованы к ней. К Любе.

Кухня её стихия — все её действия не оставляют ни шанса хаосу.

Она берёт миску с белками, и её пальцы сжимают венчик так естественно, будто это продолжение её руки. Взбивает. Не так, как учат в кулинарных школах — механично, по учебнику. Нет. Она будто дирижирует невидимым оркестром: резкие взмахи, паузы, лёгкие касания. Белки превращаются в облако, воздушное, но упругое. Я знаю этот звук — когда масса идеальна.

Здесь нет места миксеру, ты просто не успеешь поймать нужную консистенцию. Ее нужно увидеть, почувствовать.

— Иван, бисквит! — её голос звенит, как стекло. Су-шеф, обычно ершистый, послушно ставит перед ней противень с апельсиновым бисквитом. Люба режет его на глаз, но каждый слой получается тонким. Безупречным.

Немного спустя я не выдерживаю, подхожу, спрашиваю, не нужна ли помощь. Она, даже не взглянув на меня, продолжает заниматься трюфельной пастой: — Нет, благодарю, у нас с Иваном всё под контролем. — Люба поднимает голову и смотрит на таймер. — Мы укладываемся.

Время идёт, и я улыбкой наблюдаю за тем, как она топит шоколад на водяной бане. К черту термометр — она проверяет его температуру тыльной стороной ладони. Старая уловка. Так делают только те, кто провел у плиты годы.

И я, как ни стараюсь, но не могу отвести от Любы взгляд. Это не просто готовка. Это… танец. Каждое движение — уверенное, наполненное страстью. Такому человеку незачем воровать чужое — здесь все своё, уникальное. Такое не купишь и не продашь.

— Иван, суфле, — неожиданно резко бросает Люба. — Если передержать на пару секунд — осядет. Ты же знаешь?

Я знаю. Иван — не факт. Ну подумаешь — будет немного плотнее. Исчезнет воздушность и лёгкость. Вкус-то останется. Не ценителю и так сойдет. Но это заблуждение! Даже самый обычный человек, не привыкший к изыскам, может почувствовать разницу и всегда выберет лучшее!

Люба уже ставит формочки на пар, не глядя на часы. Доверяет инстинкту. И именно в этот момент я опять нахожу подтверждение тому, что рецепт от профессионала — это не граммы и минуты. Это его руки, дыхание, ритм. Этого не украдёшь.

Я перехватываю взгляд Ивана, когда он отходит от Любы, и глазами подзываю к себе. Понимает, что-то говорит Любе. Она согласно кивает, и он идёт ко мне.

Су-шеф, работающий здесь дольше всех. Мне хватило пару часов, чтобы отметить его положительные качества. Их достаточно. Но я заметил и то, что он, в отличие от Любы, напрочь лишен божественной кулинарной искры. Он идеальный исполнитель, но, увы, никогда не станет творцом. Что ничуть не умаляет его достоинств. Ставлю виртуальную пометку в памяти, не забыть сказать Димке, чтобы обратил на него особое внимание. Он тот, на кого при правильном раскладе будет равняться коллектив. А ещё, если кто и знает правду, что за чертовщина здесь творится, то это он.

— Артем Сергеевич, вы что-то хотели? — подходит он ко мне, прожигая недоверчивым взглядом, тут же переводит его на Любу, потом на опять на меня, в его глазах вспыхивает что-то похожее на тревогу. Как будто он опасается, что я потребую сделать какое-то дерьмо.

— Нужно поговорить.

Я отхожу в дальний угол кухни за стеллажи с посудой.

Понуро следует за мной.

Я не собираюсь ходить вокруг да около и задаю ему вопрос прямо в лоб:

— Что ты знаешь о Любе и предыдущем шефе?

Иван моментально отводит глаза.

— Я… ничего не знаю, — бубнит в ответ, но я вижу, как нервно он сглатывает.

— Не ври мне, — придаю голосу максимальную жесткость. — Ты работаешь здесь дольше всех. Ты всё видел. Всё слышал. Мне нужна правда.

Замечаю, как его пальцы сжимаются в кулаки.

— Артем Сергеевич, вы же понимаете, что Райский — звезда… — начинает он, но я не даю ему закончить.

— Иван, только факты! — рычу я, пресекая его рефлексию.

Он закрывает глаза, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Люба… она не продавала рецепт. Это шеф украл его у неё.

Чувствую, как напряжение внутри лопается, и я с облегчением выдыхаю.

— Как это случилось? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь, что будет дальше.

— Люба — добрая и открытая. Она часто приносила нам то, что готовила у себя на курсах. Угощала, спрашивала, что нравится, что нет, как на настоящей дегустации. Меняла ингредиенты, пропорции. Доводила все до совершенства.

— И “Блаженство”?

— Да. У нее тогда были проблемы в личной жизни, и шеф её подловил, сказал, что это её шанс. Но потом… просто взял, присвоил десерт себе и пригрозил, что уволит её. А она дала тогда не в том состоянии, чтобы отстаивать свои права.

Гнев закипает во мне так, что я чувствую себя автоклавом с забившимся клапаном для сброса пара.

— А что же вы? Анастасия? Дмитрий? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Артем Сергеевич, а то вы не понимаете. Дмитрий Иванович боготворил Райского. Выбор был бы очевиден. Анастасия Витальевна все знала, но она также держалась за шефа, на которого и шли гости. А мы? Незаменимых в нашем звене нет, — горько и с изрядной долей сарказма ухмыляется Иван. — Верно?

Мне нечего ему ответить. Потому что он прав. Даже мне пришлось бы знатно встряхнуть Димку, чтобы он решился на огласку подобного.

— Хорошо. Спасибо за честность, Иван. И… поверь мне, с тобой Дмитрию Ивановичу тоже повезло.

— Спасибо, — смущается он, видимо, не ожидая от меня похвалы. — Я пойду, у нас сборка.

— Да, — отпускаю его я и уже точно знаю, что буду делать дальше.

Глава 12 А может все зря?

Люба

Два часа пролетают незаметно. Так всегда, когда я готовлю. Полностью фокусируюсь на процессе, время от времени пользуясь помощью Ивана.

И вот из разрозненных ингредиентов получается мое “Блаженство”.

Нож скользит по апельсиновому бисквиту, как по шёлку. Суфле поднимается в духовке, как легчайшие облака на рассвете. Карамель трескается под моей лопаткой, образуя узоры, похожие на цветы.

— Люба, я могу помочь? — Иван, появляется слева и помогает поддержать поднос, который я переношу на стол с мощной лампой, где добавлю заключительные штрихи.

Благодарно ему киваю, поднимаю глаза и получаю от него искреннюю улыбку одобрения.

Странно, никогда не видела его таким довольным. И мне радостно вдвойне, что именно он пришел мне на помощь. Ну, как сказать, пришел…