Ульрике Геро – Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа. И как начать снова о нем мечтать (страница 4)

Ну, мечтать не вредно…

Идея «единой и свободной Европы» (Europe whole and free) угасла на рубеже тысячелетий так же быстро, как была провозглашена десятью годами ранее. Европа всё больше теряла свою самостоятельность²³, сначала духовную и культурную, а затем и фактическую, то есть политическую, гео-стратегическую и экономическую. Сегодня ЕС уже не может обеспечить даже свои самые базовые интересы, а именно энергетическую и продовольственную безопасность, несмотря на внутренний рынок и евро. Война разрушает мечту о единой и мирной Европе, которая преодолела бы раздели-тельные линии двух мировых войн и холодной войны с ее железным занавесом и могла простираться от Лиссабона до Владивостока, от Шербура до Санкт-Петербурга. Разрушила мечту об умиротворении этого «санитарного кордона» (cordon sa-nitaire), постоянно оспариваемой войнами буферной зоны, простирающейся, приблизительно (grosso modo), от Гдань-ска до Загреба через Карпаты и дальше на восток, – этого своего рода «европейского Средиземья», населенного таким множеством этносов, меньшинств, культур и религий, столь смешанных и проросших друг в друга, что на протяжении веков там нельзя было провести четких национальных границ.

Эти области исторически редко имели четкую государственность, а сегодня иногда всплывают в новостях как места «за-мороженных конфликтов», например Приднестровье или Абхазия, чьи территориально-государственная принадлежность или региональная автономия всегда были предметом спора.

Идея умиротворения всех этих многочисленных областей под зонтиком континентального, конфедеративного порядка и обеспечения их безопасности в обмен на нейтралитет сейчас в очередной раз терпит неудачу при том, что Украина становится плацдармом развертывания евразийских планов США и острием копья НАТО в Европе.

Украинцы должны были бы первыми восстать против этого трагического злоупотребления их территорией, против их вопиющей инструментализации со стороны США. Но вместо этого Олена Зеленская позирует для «Vogue», а ее муж, президент государства, обращается к публике на вручении премии «Грэмми». Что еще нужно, чтобы говорить об идеально инсценированной войне, почти готовой для экранизации? Американская «военная солидарность» с Украиной в лучшем случае лицемерна. Дело в том, что США не просто поставляют Украине оружие. Украине придется, несмотря ни на что, оплатить эти патроны и ракеты.²⁴ В результате у Украины возникнет огромная задолженность, которая даст США политическую власть над Украиной после войны. Может ли Европа желать такого американского вассала в своих рядах?

Украинцам следовало бы умолять европейцев о том, чтобы их beauté ukrainienne, украинская красота и разнообразие, которые воспевает Дамьен Саез, расцвели при конфедера-тивном порядке, вместо того чтобы, будучи вооружаемыми до зубов, защищать новую натовскую границу и влачить культурное и экономическое существование на самой восточной оконечности «Запада», которое, вероятно, будет столь же жал-ким, как это было в Баварском лесу, когда граница с ЧССР всё еще была железным занавесом. Однако вместо того, чтобы в ужасе схватиться за голову от очередного извращения европейской идеи, Европа заглушает свою континентальную боль, опрометчиво поддерживая одну из сторон в войне, которая хотя еще не является европейской, однако уже опустошает европейскую территорию и слепо потворствует расколу собственного континента.

Континентальная, федеративная мечта представляет собой давнюю и вполне реалистичную константу как немецкой, так и французской послевоенной политики, над которой еще работали в ХХ веке. Легендарными стали поездка Шар-ля де Голля в Москву в 1966 году и его изречение при выходе из самолета в Москве: великий народ Франции приветствует великий русский народ! Франция и Германия, сегодняшний европейский тандем, постоянно состязались за благосклон-ность Москвы и за большую близость к ней. Брест-Литовск, Рапалло или пакт Гитлера–Сталина – вот названия мест памяти о «французской травме»²⁵, когда Германия в одиночку, без Франции и без Европы, открывалась на восток. К установ-лению европейского мирного порядка, который включал бы Париж и Москву, в XX веке стремились Вилли Брандт и Эгон Бар, как реалистичный вариант его рассматривали Гельмут Коль и Хорст Тельчик, а Герхард Шрёдер предпринял послед-нюю попытку его осуществить. Если бы эта мечта реализова-лась, она имела бы потенциал обеспечить европейский и континентальный мир и благосостояние на поколения вперед.

Двум этим великим планам Европы, а именно политическому союзу и континентальной конфедерации, как раз испол-нилось тридцать лет. Всего тридцать лет! Но в этом, 2022 году никто не праздновал тридцатилетие Маастрихтского договора или Парижской хартии, просто потому что праздновать нече-го. Европа потерпела поражение, она проиграла свою эмансипацию. Еще в 1994 году Петер Слотердайк написал в эссе о Европе²⁶, возможно, одном из лучших, «Если вдруг Европа проснется», что Европа изобрела и коммунизм, и капитализм, но лишь для того, чтобы затем вынести оба этих общественных эксперимента вовне: один в Советский Союз, а другой в США. В то время как обе эти вынесенные вовне европейские идеи превратились там в конкурентов и в конце концов столкнулись друг с другом, европейский путь может, по Сло-тердайку, заключаться лишь в чем-то Третьем, в политической эмансипации Европы. В этом тексте чувствуется атмо-сфера подъема, характерная для Европы того времени. Однако до сих пор Европа так и не эмансипировалась политически.

И теперь она уже не может или не хочет высвобождаться. Теперь Европа – политически, экономически и геостратегически – представляет собой уже tertium non datur, несуществую-щее Третье. Как политическое и культурное тело Европа имеет восточное и западное крыло: Россию и США. Однако – как политически самостоятельная, но открытая к ним обоим – сейчас эта Европа находится на краю могилы. Потому что лишь на одном атлантическом крыле Европа лететь не может.

Самая старая карта Европы 1534 года: Europa Prima Pars Ter-re in Forma Virginis («Европа, первая часть земли, представ-ленная как дева») – изображает величественную женскую фигуру, иллюстрирующую весь европейский континент. Ис-пания – ее голова, увенчанная короной. Франция – грудь, Германия – сердце, Великобритания свободно примыкает к левому плечу, Италия – правая рука. Далее на животе Европы, и ниже, свободно и без четких границ располагаются Польша, Болгария, Албания, Румыния и Россия, то есть все европейские народы. Карта заканчивается пышно расходящимся подолом платья за Москвой на севере и у Босфора на юге. Европа твердо стоит двумя ногами на российском массиве суши, склоняя свою голову над Атлантикой. Наверняка люди что-то имели в виду с этой картой 1534 года, не поставив ноги Европы на воды Атлантики. Эту Европу сейчас добивают. Нынешняя политика Запада в войне на Украине в основном направлена на то, чтобы снова возвести былую стену «железного занавеса» 1989-го примерно в 1500 километрах дальше на восток. Тем самым Европа катапультируется обратно в XX век, на этот раз без плана Маршалла, но с подпиской на «целевые в два процента» для НАТО, то есть с обязательством всех государств ЕС на длитель-ной основе выделять два процента своего бюджета в пользу НАТО. Де-факто это равносильно окончательному захороне-нию независимой европейской политики в области безопасности и обороны (ЕПБО), которая, несмотря на десятилетия намерений, начиная с Маастрихтского договора 1992 года, так и осталась лишь мыльным пузырем.

Возвращаясь к образу на карте: теперь Европа рассече-на ниже ее пупка, по самой утробе, и превращена в какой-то европейский обрубок. От Балтийского моря до Черного снова цементируется жесткая граница между двумя блоками, которую после 1989-го считали уже стертой. И у этого европейского полуострова, отрезанного от России и Азии, не будет никаких шансов в соперничестве держав. Европа не станет «вторым миром» между «Кимерикой», что еще десять лет назад американо-пакистанский автор Параг Ханна описывал как приемлемый для Европы вариант.²⁷ С Соединенными Штатами в качестве регулирующей силы Европе не стать стабиль-ной политической единицей и не обрести конфедеративного мира на континенте. А без сибирского сырья и китайского рынка не будет и долгосрочного благосостояния для Европы. Речь здесь идет не о демонизации США, а об эмансипации Европы.

Европейский обрубок, который сейчас отделяют, и раньше уже был довольно безжизненным. Какая-либо энергия, направленная на политическое объединение Европы, рассея-лась еще задолго до начала российско-украинской войны. ЕС как политический проект уже страдал от множественных от-казов органов. А обрубок истекает кровью. Именно в этом – а не в триумфальной «защите своих ценностей», о которой сегодня трубят повсюду, – заключается положение Европы.

Поэтому выдвигать войну, а точнее, некого врага, в качестве аргумента за объединение Европы отдает чуть ли не циниз-мом и является предательством фундаментальной миссии Европы: мир, единство в многообразии, международное сотрудничество и федеративный мирный порядок. То, что мы сегодня переживаем, – это не защита европейских ценностей, а их самозабвенное отрицание!