Ульрике Геро – Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа. И как начать снова о нем мечтать (страница 26)

В некотором смысле евразийский континент является сердцем мира, поскольку там располагаются две трети всех природных ресурсов и две трети населения мира. Поэтому Параг Ханна еще много лет назад назвал его «Вторым миром».³⁴

Открыть заново этот Второй мир, изобрести его, выстроить и организовать – вот европейская задача в XXI веке! США же, напротив, хотят предотвратить появление в Евразии «центральной» или «срединной» державы, которая окажется само-достаточной как экономически, так и в плане энергетической политики и из центра которой можно было бы создавать со-юзнические системы. Тем более что в последние десятилетия американская экономика росла, прежде всего, как финансовая экономика. В ходе этого роста возникли целые горы долгов, которые можно обслуживать только в том случае, если США смогут и далее пользоваться ресурсами или экономической доступностью других частей мира. Именно такая политика «ограниченного ущерба» может обратиться и на Европу-обрубок.

Конференция о будущем ЕС

Итак, демократическая, суверенная Европа в XXI веке основывается не на нациях, а на равных гражданских правах, га-рантированных европейской государственностью, – а также на концепциях суверенитета, направленных на усиление участия граждан в принятии европейских решений. Мыслить Европу исходя из ее граждан – сегодня это является передовой тенденцией ( State of the art) в европейских научных исследованиях.³⁵ Решение о предоставлении украинским беженцам в Германии социальных прав на [пособие по безработице] Hartz IV, по сути дела, является предвестником того, что гражданские права больше не будут дифференцироваться по национальному признаку, как не различаются по «национальности» и товары на внутреннем европейском рынке. Более чем когда-либо, сейчас значимым является правовое равенство европейских граждан и политический вес их голосов при принятии решений. Банковский кризис стал также моментом рождения европейского гражданского общества, впервые про-демонстрировавшего трансграничную солидарность между странами.³⁶ С тех пор дебаты о другой Европе только набира-ли обороты.³⁷ Из европейской Интеграции, этой уже 70-летней давности концепции ЕС прошлого века, в которой государства выступали главными акторами, в последние годы вырос запрос на европейскую Демократию ³⁸, в которой центральными акторами являются граждане. Смена парадигмы!

Внимание Европы вдруг обратилось не на национально-государственные интересы, а на равенство прав европейских граждан, которые потребовали единообразное политическое представительство и социальное равенство (например, европейское страхование по безработице) и больше не хотят, чтобы их сталкивали друг с другом в вопросе их прав на национально-государственном уровне.³⁹

Соответственно, в период с апреля 2021 по май 2022 года на различных представительных гражданских форумах в рамках «Конференции о будущем ЕС» было разработано 49 предложений для Европы, точно соответствующих этому сдвигу парадигмы⁴⁰ и разделенных по темам: изменение климата и окружающая среда, здоровье, более сильная экономика, социальная справедливость и занятость, ЕС в мире, ценности и права, правовая государственность, безопасность, цифровая трансформация, демократия в Европе, миграция, образо-вание, культура, молодежь и спорт.

Результаты сотен мероприятий гражданского общества, организованных во всех государствах – членах ЕС на местном, региональном и национальном уровнях, вошли в окончательный отчет «Конференции о будущем ЕС». Через рабочие группы они были проработаны вместе с учреждениями ЕС на различных «пленарных собраниях». То есть совсем недавно Европа прошла поистине образцовое упражнение в «демократии участия»!

Хотя предложения этих граждан не являются согласо-ванным пакетом реформ, они на удивление масштабны.⁴¹

Европейские граждане желают более партиципативной демократии, большей демократии участия в Европе и отмены национального права вето. Упомянутая смена парадигмы очевидна: есть четкий мандат для Европы, основывающейся на солидарности, социальной справедливости и гражданском равенстве. Это действительно большое дело для опрошенных европейских граждан: располагать равными условиями и правами в различных сферах жизни, например при решении вопросов здравоохранения. Также речь идет о таких прогрес-сивных вещах, как, например, общее для ЕС регулирование минимального дохода, предоставление достойного социального жилья и многое другое.

В настоящее время еще обсуждается, выльются ли эти со-ставленные для «Конференции о будущем ЕС» предложения граждан в европейский конвент, который затем, возможно, приведет к реформе [Договора о Европейском союзе] в соответствии со ст. 48 EUV. Европейский парламент – за это, Европейский совет, то есть государства ЕС, скорее , против.

И немецкий министр иностранных дел довольно скептически относится к перспективам конвента, несмотря на формулировки противоположных намерений в соглашении коалиционного правительства!⁴² Тем не менее Урсула фон дер Ляйен недавно высказалась в пользу конвента.⁴³ Такое положение дел описывает так называемый дефицит демократии в ЕС – государства блокируют в Совете ЕС как раз то, чего собственно хотят европейские граждане. В XXI веке демократия в Европе должна выглядеть иначе!

Европейские гражданские права могут быть распростра-нены на всех, кто этого хочет: на Украину, Балканы, Молдову или Грузию, – на всех тех, кого охватывает «платье Европы».

Однако здесь не должна возникать новая конкуренция напо-добие той, которую вызвала американская кампания по продвижению демократии ( Democracy Promotion). В Европе речь должна идти уже не о вступлении [в ЕС] (национальных) государств, а о формировании региональной объединенной системы, выстраивании подлинной, транснациональной, опирающейся на граждан, федеративной демократии. Чтобы не допустить распространения в Восточной Европе идеи конкуренции за зоны влияния, эти сопряженные с регионами процессы, демократизация в Европейском союзе и в недавно [2015] основанном Россией Евразийском [экономическом] союзе, могли бы развиваться параллельно и по-разному, чтобы позднее свободно сойтись в континентальной конфедерации. То есть искомым является именно то, чем всегда хотела быть Европа, начиная с «Манифеста Вентотене» 1941 года, возникшего из опыта двух мировых войн и однозначно рас-пространявшегося и на Россию: «Первая задача, которую необходимо решить, и без решения которой любой прогресс останется только на бумаге, – это окончательное устранение границ, разделяющих Европу на суверенные государтва».⁴⁴

Война на Украине как европейский катарсис

Таким образом, война на Украине может стать историческим пусковым механизмом для настоящего переосмысления Европы – на государственном, но не национально-государственном уровне, исходя из европейского гражданства. То, что действительно для Украины, действительно и для Европы.

Точно так же, как сегодняшняя Украина составляется из быв-шей Галиции, Донбасса и Крыма, которые следовало бы организовать федеративным образом, а не выправлять под национальное центральное правительство, так и большинство западноевропейских государств состоят из более или менее независимых, автохтонных регионов, от Эльзаса и Рейнской области до Апулии или Силезии. Региональные движения бро-сают вызов национально-государственным структурам также и в ЕС-Европе. Шотландия, Корсика или Каталония – лишь актуальные примеры этого. Регионы и города – Барселона, Вена или Гамбург – вместе с зонами приграничного сотрудничества, такими как Альпы, Балтика или Причерноморье, уже давно подорвали (как экономически, так и культурно) классическую концепцию национального государства как нечто единого, хотя в обозримом будущем оно и не исчезнет полностью и по-прежнему остается незаменимым в некоторых об-ластях, например, для обеспечения легитимной монополии на применение силы или в качестве (управленческой) структуры для обеспечения доступа к социальным правам. И все же Европа должна сейчас больше, чем когда-либо, мыслиться через автономные, культурно и лингвистически самостоятельные пространства, которые переплетаются между собой, что приведет к тому, что границы национального государства будут снова и снова преступаться, также и для решения социально-государственных вопросов.⁴⁵ Потенциально этот концепт может быть перенесен и на Российскую Федерацию.

Но это должно происходить в диалоге с Россией, причем ЕС должен научиться оставлять решения за местными сообществами без оказания на них влияния. Регионализация в Рейнской области означает нечто иное, нежели у полярных морей или на просторах Сибири. Поэтому надо посмотреть, чему ЕС может научиться у России. В частности, что касается мирного сосуществования различных религий и культур, Россия как многонациональное государство имеет огромное преимущество в опыте по сравнению с ЕС. Например, в российском городе Казани мусульмане и христиане уже веками мирно живут бок о бок, что связано и с тем, что внутри России существует светский ислам.

Здесь и находится указатель к новому континентальному порядку, в котором также и старая Галиция, Донбасс и Крым могли бы, каждый регион по-своему, процветать под сводом европейской конфедерации. Потому что никто в трезвом уме, не будучи мотивирован ситуацией войны, и на секунду не задумался бы о том, что Украина в ее нынешнем состоянии может вступить в ЕС как национальное государство, даже если громкое обещание госпожи фон дер Ляйен имело изначально лишь символический характер. Следующий раунд расширения касается не только Украины, но и Балканских государств или Турции, которые уже около двадцати лет либо ведут переговоры с ЕС, либо с ним ассоциированы. Как подчеркнул Олаф Шольц в своем программном выступлении в Праге, ЕС в существующих институциональных условиях никак не может принять эти государства, ведь тогда в нем будет более тридцати государств, что навлечет на него полный паралич (Totalbloka-de) при принятии решений. Если дóлжно снова продумать расширение и углубление Европы в их совместности, а европейский суверенитет помыслить отправляясь от [европейского] гражданина, то значимым тогда будет уже не вступление государств в ЕС, а лишь развитие европейской демократии, исходящее из равноправного европейского гражданства вне национальных границ. И это прямо возвращает нас к двум целям, которые были у Европы 1989-го: для европейской демократии и равных гражданских прав ей нужно то федеративное европейское государство, о котором идет речь в коалиционной программе и начало которого хотели заложить еще в Маастрихте в 1992 году. А для европейской повестки расширения необходима полная политическая реорганизация бывшего «санитарного кордона», этой территориальной буферной зоны между Европой и Россией, – но это только если сама Европа ( die Europa) не захочет смириться с предстоящим разрезом, что может рассечь ее тело от Балтики до Черного моря.