Ульрике Геро – Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа. И как начать снова о нем мечтать (страница 23)

Европейская культура – в результате длившегося несколько веков процесса ее развития (от живописи до музыки и архитектуры) – стала мировой культурой. Но в последние полвека эта европейская культура все больше интерпретируется Соединенными Штатами. Эта американская интерпретация европейской мировой культуры сильна и обеспечивает «мягкую силу» США, пока она остается единственной. Потенциалом поставить под вопрос американскую интерпретацию европейской культуры в настоящее время обладает только Россия. Внутри европейского культурного пространства только Россия обладает достаточной государственной независимостью, чтобы и в поле культуры отстаивать собственную точку зрения. Складывающийся таким образом интеллектуальный и культурный потенциал России создает сопоставимость, которую Соединенные Штаты, возможно, опасаются даже больше, чем российского ядерного оружия. На этом фоне понятно, что США в первую очередь заинтересованы в том, чтобы сло-мить государственный суверенитет России до того, как память о культурной, русско-европейской связи станет политическим искушением, способным вдохновить Европу на эмансипацию.

Ведь Европа – это «Республика ученых» ( Republiques des Lettres), пристанище Духа, Третьего, « tertium non datur»*.

* tertium non datur ( лат.): «третьего не дано». – Прим. перев.

Уже хотя бы поэтому Европа не может жестко позиционировать себя политически, стратегически или экономически, не может ставить себя в культурном смысле на одну сторону, быть односторонней. Ей нужно защитное пространство между «Кимерикой», некое «междустранье», «промежуточная страна» (ein Zwischenland), новая форма европейской государственности, которая позволит ей развернуть эти ценности. И теперь ее, эту форму, следует осмыслить заново, чтобы у Европы был какой-то другой шанс, кроме превращения в американизиро-ванный обрубок.

Глубоко внутри, в сокровенном Европы существует «ЕСтопия» ( EUtopia) ¹¹, и она гуманистическая, антифашистская, ан-тивоенная, интер националистская и антикапиталистическая.

Это следует из всех ее основополагающих текстов^12, и именно эта Европа вновь и вновь возрождалась из руин национализма и раскрученного капиталом милитаризма. Таким образом, Европа – это антитеза национализма, милитаризма и капитализма. Но именно эти три «-изма» достигают сегодня, под американским руководством, своего актуального апофеоза в войне на Украине и вокруг Украины. Эта война не приносит пользы ни Украине, ни Европе. Не на пользу она и России, которую к этой войне принудили. Она на пользу лишь оружей-ной промышленности и США. И в тенденции – Китаю, который с интересом наблюдает и делает свои выводы, тем временем всё ближе и ближе подбираясь к европейскому брюшку через Шелковый путь, хотя сама Европа в настоящий момент не является равноправным участником проекта Шелковый путь.

И поэтому Европа должна сделать всё, чтобы немедленно закончить эту войну. Европейский самообман Американские газеты¹³, в отличие от ведущих европейских медиа, уже несколько месяцев обсуждают, что ответственность за эту войну несут США, а не «Путин».

Даже американские военные задаются вопросом, когда же Европа, наконец, проснется и высвободится из американских тисков и ее инструментализации.¹⁴ Оскар Лафонтен без околичностей высказывается о Европе как об «американском вассале».¹⁵ Лучшие в стране военные эксперты и эксперты по НАТО, будь то Эрих Вад или Харальд Куят, как и бывшие сотрудники ОБСЕ, такие как Рюдигер Людекинг¹⁶, раскритиковали одностороннюю стратегию поставок «тяжелого оружия» и военной победы и выступили против диффамации инако-мыслящих. Предупреждающее открытое письмо от 28 интеллектуалов канцлеру Олафу Шольцу, опубликованное в конце апреля 2022 года, было с возмущением отброшено¹⁷, – кажется, даже Александр Клюге больше не является уважаемым в этой стране. Вместо этого канцлер Германии позирует перед танками. Пропагандируется новая «близость» в немецко-американском сообществе безопасности, Запад с ходу отбрасывает международное право (на которое также могла бы ссылаться и Россия¹⁸) и заговаривает о «порядке, основанном на правилах», который Запад отныне устанавливает в одностороннем порядке. Немецкая, как и европейская, внешняя политика полностью скатывается в мир США, а ООН, международное право, приверженность многосторонности или ОБСЕ/ДОВСЕ отбрасываются в сторону. В тот момент, когда международный порядок XX века, выстроенный евроат-лантическим миром с 1949 года, перестает функционировать в пользу «Запада», должен быть установлен новый порядок.

Но, как спрашивала Антье Фольмер в своей проницательной статье в Berliner Zeitung ¹⁹, что станется с этим «Западом» в будущем и уверена ли Европа, что она не окажется в этом будущем с США в одиночестве?

Тот, кто следил за голосованием в ООН по Украине, заметил, что у «Запада» в этой войне нет последователей. Крупные игроки – Китай, Индия – не в «западном лагере», как и, в любом случае, Африка, тогда как Латинская Америка, скорее, как раз готова к тому, чтобы наконец эмансипироваться от США.

Даже Австралия и Новая Зеландия не присоединились ко всем «западным» санкционным решениям. То, что ключевые медиа возносят как великую западную фалангу за свободу и демократию, является, скорее, последним накатом западно-атлантического альянса, от которого отвернулось большинство – почти все, кроме Европы, – и который ныне рушится на своем собственном самообмане.

Мы – не «хорошие парни»

Ведь все эти «вокистские» ( woke) запреты на высказывание, культура отмены ( Cancel Culture), цензура, отключение зару-бежных медиаплатформ (таких как Russia Today), блокиров-ка банковских счетов критических медиа или удаление критических каналов на YouTube, цифровая и биометрическая слежка, социальное подталкивание ( Nudging), послушные пропаганде ведущие медиа, эмоциональная война против собственного населения, делегитимация протеста, инкорпо-рация в государственную журналистику через спонсируемые государством «медиапроекты» – всё это давно стало обычной практикой для Европы. ЕС как наконечник копья для верховен-ства права ( Rule of law), Европа как безупречная демократия, как маяк глобальной мягкой силы – это время прошло.

Величайший самообман состоит в том, что Европа и ее общества с таким самодовольством обустроились в своем якобы демократическом превосходстве над Россией, что даже не замечают, какими вероломными методами « тоталитаризма наоборот» уже давно управляется сама Европа: манипули-рование, принуждение и систематическое порождение страхов в режиме «постоянной чрезвычайной политики» (Фабио Виги). Постепенно уже всем должно было бы стать ясно, что и в западных демократиях мы больше не находимся в плю-ралистическом демократическом медиаландшафте, но пре-бываем в проплаченной заинтересованной стороной пропагандистской войне, где используются давно изученные методы ЦРУ и так называемой нейрологической войны (neurological warfare).²⁰ Тяжелые вооружения на Украине – это не более чем отвлекающий маневр от настоящей войны, которая нацелена на человеческий интеллект и, прежде всего, на человеческую интуицию – посредством эмоционального воздействия в форме образов от Бергамо до Мариуполя; а также на структуры человеческого мозга – через распространение страха и паники.

В этой нейрологической войне речь идет уже не о «демократическом формировании общественного мнения» или «политически разумных решениях» – а о том, чтобы заставить людей делать то, что они собственно делать не хотят (например, воевать) и никогда бы не делали, если бы их не принуждали. Поскольку действия политиков не по нутру значительной части населения, нагнетается беспрецедентный массив политической пропаганды, повторений, фрейминга и кампаний ради установления политической монополии на интерпретацию и морали «за всё хорошее», сомневаться в которых не дозволяется.

Система медиа, в рамках которой мы хотим всем обществом обсуждать эти кризисы и войны, уже давно дисфункциональ-на. Во времена, когда крупнейшие мировые медиадома – CNN, BBC, WP, NYT, Le Figaro, Google, Facebook или Twitter – составили некий консорциум с целью снабжения всех одинаковой информацией: официально для борьбы с ложной информацией, а на самом деле для распространения отобранной информации, то есть пропаганды, – в эти времена всё более цементируется монополия на толкование происходящего, не соответствующее реальности. «Ковидная политика» была важным этапом в этом процессе прогрессирующего искажения фактов, постоянным некритическим потоком ложной информации, – который до сих пор не иссяк, например, в отношении вопросов об эффектив-ности вакцинации или ее последствиях.

В отличие от классических авторитарных режимов (таких как в Китае или России), в которых медиа обслуживают политику, на Западе медиаконцерны, сплетенные с [инвестиционной компанией] BlackRock и Co., сами заправляют политикой.

Эти интегрированные медиа формируют совершенно непро-зрачную стену между людьми и реальностью, так называемую «медиаматрицу» (Михаэль Майен). И пока в этой стене не про-бита брешь, невозможно добиться никаких политических изменений. Пока эта стена стоит, реальность преднамеренно и сознательно искажается для продвижения политических интересов. Граждане Германии или Европы, давно привыкшие к функционирующему медиаландшафту, завязли в своей системе веры, полагая, что в их западных демократиях такое про-изойти не может. Но сегодня эта доверчивость (gute Glaube) становится политической тюрьмой (мысли)! Можно ли и в Европе признаться в том, что повелись на мем?