Ула Ноктюрн – Полуночный стук (страница 2)

Она осмотрелась, поправила сумку на плече и пошла к лестнице. Свет здесь был ярким и холодным, отражался на полированных ступенях, но ей это показалось даже успокаивающим. Мила шла уверенно, вслушиваясь в звуки собственных шагов, которые глухо отдавались в тишине, пока она поднималась выше. Ее сердце отбивало спокойный ритм, но в душе все же осталось легкое беспокойство, словно не до конца понятая ответственность за тот выбор, который она сделала.

На третьем этаже она остановилась и посмотрела на тянущийся вдоль стен коридор, полный закрытых дверей с табличками. Там, впереди, ее ждали новые задачи, новые ожидания. Мила не знала, чего стоит опасаться больше – не оправдать чужие надежды или не справиться с собственными.

Наконец, оказавшись перед дверью с надписью «Отдел истории», Мила глубоко вдохнула и подняла руку к ручке. Долгожданная стажировка была именно тем, о чем она мечтала, но сейчас, стоя перед входом, она ощутила не столько страх, сколько приятное волнение – возможность открыться чему-то новому, проверить себя. Собравшись с духом, она толкнула дверь и шагнула внутрь, оставляя за собой коридор и свои сомнения.

Глава 3: Первый контакт

Комната уже давно погрузилась во мрак, лишь свет экрана освещал ее. Мила, откинувшись на спинку компьютерного кресла, пролистывала скучные страницы поисковой выдачи в своем ноутбуке. Сотни идей для статей, мелькающих перед глазами, казались либо предсказуемыми, либо изъеденными до дыр. Историческая колонка – мрачная, неуютная нора фактов и записей о давно забытых людях и событиях – разочаровывала ее. Она нуждалась в чем-то, что пробудило бы настоящий интерес, заставило бы ее погрузиться в исследование, но интернет упорно отказывался делиться чем-то стоящим.

Задача была предельно ясна: написать статью, которая будет отличаться от остальных, показать свое видение и профессионализм, первая ее настоящая проверка. И первый страх чистого листа. Обычно Мила всегда знала, что нужно написать или сказать, но только не сейчас, когда от этого зависело будущее ее карьеры. Слишком многое было на кону, мысли путались и убегали прочь, в голове оставались лишь пустота и тревога.

Часы на экране монитора показывали за полночь, и Мила со вздохом захлопнула крышку ноутбука. Комната погрузилась в тихую, плотную темноту. В ночи звуки всегда становились громче и, казалось, тянулись, прилипая к окнам и стенам ее маленькой квартиры. Горела лишь яркая кнопка ноутбука, погрузившегося в сон, Миле же еще предстояло много работы, хотя усталость уже накатывала на нее волной. Снаружи, где-то вдалеке, проехала машина с громким рокотом мотора – единственный звук в этой тишине. Город казался сонным, а ночь обещала стать долгой.

Решив проветриться и захватить пару энергетиков, Мила быстро оделась, вышла из квартиры и, обнимая себя от неожиданного ночного холода, направилась вдоль пустой лестничной клетки. Двор был залит мертвенным светом уличных фонарей, от которого все вокруг выглядело блеклым, словно покрытым пылью. Еще внутри из окна здания она увидела синие и красные мигающие огни, выйдя, она заметила, что перед подъездом стоит машина скорой помощи, около которой суетились медики.

На носилках лежала соседка – Синди. Кожа ее была странного, неестественного оттенка – белесого, будто бы болезненного, а по шее и вискам растекались темные красноватые пятна, будто порывы ледяного ветра оставили на ее коже следы обморожения. Один из медиков аккуратно направлял каталку внутрь машины, но Синди, неожиданно извернувшись, вытянула руку и схватила Милу за запястье.

– Увидишь черные глаза, не открывай дверь, – сдавленным, прерывающимся голосом проговорила Синди.

Ее тусклые глаза полыхали внезапной тревогой из-под треснувшего стекла очков. На лице соседки было что-то большее, чем страх, словно она находилась на краю бездны, заглядывая туда, откуда нет возвращения.

Мила вздрогнула, под напором этого напряженного взгляда, спине пробежал холодок. Она машинально кивнула, не понимая смысла слов, но не успела задать вопросов. Синди задвинули внутрь скорой, и дверь захлопнулась с глухим стуком. За секунду до этого Мила успела заметить, как из носа соседки заструилась кровь. Машина сорвалась с места, оставив лишь слабый запах выхлопных газов в прохладном ночном воздухе.

Мила постояла еще несколько секунд, уставившись в пустоту, где только что исчезла скорая, затем, с трудом проглотив комок в горле, отвернулась. Внутри что-то скребло: ночная странность предупреждения заставляла сердце биться чуть быстрее. Но разум подсказывал игнорировать это: все были подвержены страхам, болезням и странным словам, но это не значило, что в них был смысл. Как только она сделала шаг к парковке, внутри будто щелкнул выключатель, и страх стремительно начал подниматься. Пальцы тут же начали искать ключи от машины. Все еще будучи суеверной, Мила старалась пресекать все страхи рационализмом. И пока ей это удавалось.

Она проехала по ночным улицам, держась за руль крепче обычного, направлясь туда, где светились неоновые вывески и горели флуоресцентные лампы – в круглосуточный супермаркет, единственное место, которое еще казалось живым и безопасным в это время.

Зайдя в магазин, Мила взяла несколько энергетиков и шоколадных батончиков, все еще ощущая холодные пальцы Синди на своем запястье, крепко впившиеся, словно в них была спрятана какая-то мольба, слишком хрупкая для того, чтобы ее игнорировать. Казалось, эти пальцы вот-вот снова схватят ее за руку, и тогда… Она даже не знала, что должно было произойти, но интуиция уже шептала, что ночь изменилась, что мир вокруг стал другим, пропитанным чем-то невидимым, жутким.

Выйдя из магазина, Мила вернулась к машине, дрожащими руками поставила продукты на заднее сиденье, уселась за руль и взялась за ключи. Мягкий щелчок заблокировал машину, и она с облегчением устроилась за рулем, готовая вернуться домой. Она собиралась уже заводить мотор, как тихий, почти незаметный стук раздался справа.

Она повернулась к боковому окну, за которым стояла девочка – не старше десяти лет, с длинными черными волосами, слегка закрывающими лицо, и кожей, подозрительно бледной даже в свете фонарей. Мила вздрогнула, на мгновение решив, что это иллюзия, сон наяву, порожденный напряженной ночью.

Она медленно наклонилась, уставившись на странную фигуру, словно ее взгляд был прикован неведомой силой. Девочка смотрела прямо на нее, но ее глаза… они были сплошь черные, без зрачков – абсолютная, бездушная чернота, от которой бросало в дрожь. Пустые, как окна в заброшенном доме, словно кто-то специально оставил их открытыми, чтобы в них заглянули, но никого не встретили.

Мила застыла, ее рука замерла на ключах, и сердце застучало в бешеном ритме. Черные глаза девочки смотрели, не моргая, не проявляя ни малейшего признака эмоций на отстраненном лице, и от этого взгляда внутри все похолодело. В голове запульсировало предупреждение Синди: «Увидишь черные глаза, не открывай дверь.»

Мила судорожно выдохнула, тело отказывалось двигаться, прикованное к месту странной, необъяснимой силой. Она не могла оторвать глаз от этой фигуры, стоящей всего в нескольких сантиметрах от машины, отделенная только тонким стеклом. Внутри бушевала паника, от которой тошнота подступала к горлу.

Стук раздался снова, медленный, приглушенный, но более настойчивый, чем в первый раз. Девочка наклонилась к окну, черные глаза оставались неподвижными, всматриваясь в нее с невыносимой, ледяной пристальностью.

– Впустите меня, мне нужно попасть домой, – проговорила наконец девочка, ее голос звучал слишком взрослым, не соответствуя ее внешнему виду, что пугало еще сильнее.

Наконец, Мила словно вырвалась из оков ледяного страха. Дрожащими руками она повернула ключ, и двигатель заревел, разрывая тишину. Девочка не двинулась с места, ее взгляд оставался все таким же пустым и холодным, но в этот момент Мила, почти не дыша, нажала на газ и рванула с места, едва не въехав в бордюр на повороте. Лишь когда свет фар отразил пустую дорогу, сердце в груди сбилось с того невыносимого ритма, который преследовал все это время.

Она вдавила педаль, вцепившись в руль до побелевших костяшек, но отражение девочки, ее черные глаза, абсолютная, безжалостная чернота, продолжали мелькать в мыслях. Образ запечатлелся в ее сознании, как запекшаяся кровь на месте раны, и теперь от него невозможно было избавиться. «Как Синди могла знать об этом заранее, что все это значило?» – разум Милы панически пытался найти объяснение этим событиям.

Синди еще утром выглядела странной и не похожей на себя, теперь еще и покраснения, кровь, ее слова. Как вишенка на торте – встреча с жуткой девочкой, которая, казалось, не была ребенком вовсе. Ее голос и глаза не оставляли сомнений, что это совсем не то, чем кажется. Рационализм же сейчас совсем не хотел подсказать Миле, что произошло, как это объяснить и что думать.

Глава 4: Погружение

Мила проснулась резко, как будто что-то выдернуло ее из тревожного сна. Комната была окутана тьмой, прорезаемой лишь тонкими полосками уличного света, проникающего сквозь шторы. Лед прошелся по ее телу: холодный пот пропитал майку, заставляя прилипать к коже. Она поднялась, ощущая непривычную тяжесть в голове, и направилась в ванную. Бросив на себя быстрый взгляд в зеркало, Мила скривилась от вида темных кругов под глазами и болезненной бледности лица, которое в свете лампы казалось чужим. Она легла уже под утро и не могла уснуть, ворочаясь и размышляя о произошедшем.