Ула Ноктюрн – Код Слома: Сёстры (страница 3)

– А как же те орки?

– Они ещё дети, Мири. Вот увидишь, здесь всё будет иначе. А ты зря ставишь на себе крест.

– Ладно, – наконец выдохнула Мири, – может, и попробую. Но если меня никуда больше не возьмут, я пойду на рудники и умру там. – с иронией она добавила. – И это будет ваша вина.

– Давай я лучше сделаю тебе чай, сестрёнка, ты продрогла? – Таботт поднялся и двинулся в сторону кухни, не дожидаясь ответа.

– Эй, ты неправильно сделаешь, – Сью подскочила и последовала за ним.

– Что? Да я отлично завариваю чай.

– Это не чай, а моча ослиная, отойди.

Пальцы Мири бессознательно теребили влажный край пуловера, она не знала, верить ли в надежды своих друзей, но в их голосах было что-то, что цепляло – не обещание лучшей жизни, а простое, почти наивное желание, чтобы она не сдавалась. И это, как ни странно, было единственным, что ещё держало её на плаву.

Пусть они и были простыми людьми, но они знали, что такое несправедливость ещё с детства. И, когда пропали родители Мири и Кико, не сомневаясь ни секунды, они отправились вместе с ними в Кано. Полиция не стала активно расследовать дело, да и не хотела – пропажа двух эльфов в трущобах не была для них особым событием.

Неожиданной стала находка Кико, когда она разбирала вещи матери и обнаружила записку с просьбой уехать девочек как можно дальше, если с той что-то случится. И ещё настоятельно просила ни при каких условиях не ехать в Кано. Но Кико и Мири, конечно, поступили наоборот, зная, что мама выросла именно там. Они считали, что смогут узнать что-то и о её прошлом, и о том, что случилось с родителями.

Увы, никто ничего не знал об их матери или не хотел говорить. Сбережения, взятые из Киото, быстро закончились, и им всем пришлось искать деньги на жильё и еду, а не ниточки, ведущие к маме Кико и Мири. Все пятеро застряли здесь, в богом забытом городе, втянутые в бесконечный цикл: работа, чтобы оплатить квартиру; квартира, чтобы выжить для работы. Завтра настанет новый день, полный тех же улиц, тех же взглядов, тех же камней. Но сегодня, в пятничный вечер, настал момент выдохнуть и хотя бы на несколько часов оставить все невзгоды за дверьми местного бара.

Летний вечер мягко окутывал Кано. Дождь, отшумевший к концу дня, оставил прохладу, приятную, как глоток воды после долгой жары. Асфальт блестел, отражая тусклые огни фонарей и расплывающиеся в лужах цветные блики неоновых вывесок. Воздух был тёплым и влажным, пропахшим остывающим бетоном, мокрым асфальтом и далёким, почти уютным дымком от уличных жаровен, где шипело что-то жирное.

Дверь холла, обычно заедающая с душераздирающим скрежетом, сегодня даже не резала слух. Первой вышла Мири, закутанная в свой старый бомбер. Она сделала вдох и замерла. Вместо ожидаемой промозглой сырости и тоски, её обнял тёплый, почти ласковый ветер, оседая на коже приятной свежестью. Мири стянула куртку и, скомкав, перекинула через плечо.

– Наконец-то, – выдохнула Сью, выходя следом и с наслаждением подставляя лицо влажному теплу. Её тёмные волосы разбросало ветром, что вызывало лишь более широкую улыбку, а потёртая джинсовая куртка пахла ванилью и машинным маслом. – А я уж думала, этот мерзкий дождь никогда не кончится.

Таботт остановился рядом, потирая руки. Его каштановые, вечно растрёпанные волосы ловили отблески неоновых вывесок, а футболка с выцветшим логотипом какой-то давно забытой рок-группы в этом свете казалась не такой уж потрёпанной.

– Говорят, у них новое пиво из кактуса. Настоящее, а не эта грёбаная синтетическая дрянь!

– Да? – усмехнулась Сью. – И откуда оно у них? Отбирали у гулей?

– Да откуда же мне знать! – Он развёл руками и шагнул вперёд. – Но скоро я это исправлю. Прямо сегодня. О да.

Они двинулись по улице, и вечерний Кано встречал их не враждебным оскалом, а ленивым, почти дружелюбным гулом, вплетавшимся в отдалённый рокот последнего монорельса. Мири шла, чувствуя, как тёплый ветерок шевелит её волосы на висках, оголяя основание рогов, чуть поблескивающих в сумеречном свете. И сегодня это не заставляло её тут же натягивать капюшон. Не только потому, что его не было под рукой, иногда она делала это автоматически, тянулась, не находила, начинала паниковать. Но её взгляд, привыкший выискивать угрозы, сегодня скользил по улице с новым, непривычным любопытством. И мир отвечал ей тем же.

У открытого люка, из которого плотным клубом валил горячий воздух, стояла пара – человеческая девушка и орк. Он, смеясь, пытался поймать её за руку, а она уворачивалась, недалеко, давая ему шанс попробовать снова. Орк был значительно выше, но ни намёка страха не было в её глазах, только нескрываемая тяга, рождающая искреннюю улыбку, и флирт, читающийся в её плавных движениях.

Чуть дальше, на ступеньках запертого цепями магазина, сидел тролль с сероватой кожей, и эльфийка, прислонившись к его плечу, что-то шептала ему на ухо, заставляя улыбаться, демонстрируя свои огромные клыки. На углу, у киоска с мигающей лампой, эльф с длинными волосами что-то говорил орчихе, чьи мускулистые плечи сотрясались от её громкого смеха.

Это было… обычно. Просто влюблённые пары, наслаждающиеся летним вечером. Раньше её мозг, заполненный болью и подозрениями, выхватывал из толпы только угрозы. Теперь же она видела жизнь – ту самую, что текла здесь, среди грязи и ржавчины, без страха и стыда.

Местный крохотный бар был визитной карточкой улицы – многие приезжали сюда из других районов только чтобы поглазеть. И нет, он не был супершикарным или выдающимся. Хотя в какой-то степени выдающимся был – такого устаревшего места нельзя было больше встретить нигде.

Возле стойки бара стоял музыкальный автомат, который работал через такой же древний переходник, как и он сам, проигрывая, теперь уже, раритетные компакт-диски. Многие удивлялись, почему хозяина ещё не ограбили, но ответ был прост – такая рухлядь была не нужна никому. Даже истинные эстеты и коллекционеры не желали приобретать такую вещь. Это был ответ уже на второй вопрос, который возникал в головах приезжих, – почему хозяин не продаст это.

– Кей, сестрёнка, не одолжишь мне пару сотен крионов до зарплаты? – Таботт плюхнулся рядом с Кико, толкнув её локтем. – Хочу попробовать новое кактусовое пиво.

– А чего не спросишь у Сью? – вопрос был скорее риторическим, и она уже переводила сумму на его счёт с наручного гаджета. – Или вы опять поссорились?

– Мы?! – Он вальяжно раскинулся, облокотившись рукой на спинку протёртого дивана. – Как вообще со мной можно ссориться? Я ведь душа компании. Я… Да я душа этого города, чёрт возьми.

– Так, погоди-ка, – Мири опустилась на стул напротив них, бросив рюкзак на соседний. – Вы предлагаете мне уволиться, чтобы вы платили за нашу квартиру, а ты сейчас при мне занимаешь денег у моей сестры на пиво? Я ничего не упустила?

– Эй, что за дела? – Кико в недоумении рассматривала присутствующих. – То есть, когда я прошу тебя уволиться нахрен с этой каторжной и неблагодарной работы, ты отвечаешь, что не можешь, а когда тебя попросили они…

– Я ещё не согласилась, ясно, – перебила её Мири. – Я пока думаю. Просто мы говорили об этом только сегодня, – она обвела Таботта задумчивым взглядом. – А теперь я сомневаюсь ещё больше.

– Ты можешь пожить у нас, пока ищешь новую работу, – Кико нагнулась к столу и протянула руку. – Мы всегда не против, да и нам не помешает проводить вместе больше времени. Ты на работе, я – видимся только по выходным.

– Это взрослая жизнь…

Мири протянула руку в ответ и положила на ладонь сестры. У Кико на запястье была завязана розовая нитка, в цвет её волос, которую она гордо называла браслетом. Такая же была и у Мири на руке, только голубого цвета, под стать уже её волосам. Они считали их чем-то вроде символа их нерушимой связи, подаренные друг другу ещё давным-давно, верёвки уже начинали впиваться в кожу, оставляя глубокий след. Не раз перевязанные, своей длиной они уже не могли позволить держаться хоть чуть свободнее, но это не мешало, напротив, заставляло чувствовать друг друга постоянно, всегда помнить, ощущать присутствие друг друга. Пусть и незримое, но очень отчётливое.

Кико захлопнула за собой дверь и оперлась спиной к обшарпанной стене бара, достав из кармана сигарету одной рукой, а зажигалку другой. Огонь быстро зажёг бумагу, и воздух наполнился дымным смрадом. Для Кико сигарета значила совсем другое. Она прекрасно помнила, как мама, в очередной раз вернувшись с работы испуганной, выходила на балкон и закуривала сигарету другую, стоя так до тошноты. Когда она возвращалась, сил хватало лишь на то, чтобы лечь, голова начинала кружиться, а остальные проблемы отходили на второй план.

Погрузившись в воспоминания, Кико не заметила, как рядом с ней появился Джейк. Она испуганно вздрогнула, пальцы разжались, а сигарета предательски соскользнула, обжигая кожу.

– Твою мать! – Кико прижала обожжённые пальцы к губам.

– Аккуратнее, – Джейк приобнял её и поцеловал в лоб. – Сколько раз я говорил тебе: бросай это дерьмо, – она не ответила, лишь молча уставившись куда-то в темноту. – Эй, ты чего какая?

– Почему ты не пьёшь?

– Я же сказал, малышка, завтра рано вставать.

– Обычно тебя это не смущает, – Кико, отстранилась, не переводя взгляда.