Уитни Грация Уильямс – Турбулентность (ЛП) (страница 60)

— Мы можем поговорить сегодня вечером, — прошептал я. Схватил ее руку и прижал к передней части моих брюк, давая ощутить, насколько твердым она меня сделала. — Мы можем поговорить обо всем, что ты, на хрен, хочешь…

Выход на посадку В37

Джиллиан

Париж (CDG)—> Нью-Йорк (JFK)

Через несколько часов после приземления в Париже, Джейк притянул меня ближе к себе в своем люксе с джакузи. Спина прижалась к его груди, и он провел пальцами по моим влажным волосам, целуя мою шею каждые несколько секунд.

Несмотря на то, что он сказал в самолете, будто готов поговорить «о чем я только захочу», ни слова не было сказано после нашего заселения в отель. Вместо этого мы провели большую часть ночи, воссоединяясь в его номере, позволяя нашему сексу сказать все то, что мы по-прежнему пытались сказать друг другу.

Это закончилось лишь пару часов назад, когда он приказал мне не двигаться и стал рассказывать все о своей жизни. О том, что его отец лжет. Брат помогает сохранить эту ложь. О его бывшей жене. И грустную историю о матери.

— Так вот куда ты пропадаешь каждые три недели? — спросил я.

— Да.

Я почувствовала себя виноватой за то, что предполагала нечто иное.

— Твой брат и отец вообще ее не навещают?

— Нет.

— А они знают, где она?

— Да, — ответил он. — Уверен, они присылают ей все, что можно купить за деньги. Возможно, раз или два они приходили под видом благотворительной компании, но…

— Они не могут позволить правде всплыть на поверхность.

— Именно. Это не может никогда всплыть на поверхность, потому что разрушит их обоих, — сказал он.

— Но почему ты не расскажешь никому об этом?

— Никто ничего от этого не выиграет, — прошептал он мне на ухо. — Не против, если я сменю тему?

Я покачала головой, и он проскользнул руками под мои бедра, медленно переворачивая меня так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Он наклонился вперед и поцеловал меня, слегка прикусывая нижнюю губу, а затем схватил обе мои руки.

— Я хочу, чтобы у нас все сложилось, — сказал он, глядя мне в глаза. — Мне нужно, чтобы у нас все сложилось.

— Я сказала, что готова дать нам еще один шанс, когда мы были в самолете.

— Нет, нет, нет… — Он покачал головой. — Ты не понимаешь, о чем я говорю. — Он не отводил от меня глаз, выглядя более уязвимым, чем я когда-либо его видела. — Почти все в моей жизни в какой-то момент предали меня или использовали для разных личных выгод. Почти все… Мой отец — чертов лжец и обманщик, брат — манипуляторный лицемер, бывшая жена — авантюристка и игрушка для траха моего отца. С другой стороны, ты…

Его губы отыскали мои, а затем он притянул меня к своей груди.

— Ты — моя аномалия.

— Что ты имеешь в виду?

— Конечно, после всех кроссвордов, что ты у меня украла, тебе знакомо значение слова «аномалия».

— Я знаю, что оно означает, и спрашиваю о его значении касательно нас.

— Я говорю о том, что хотя уверен, ты практически не способна совершить все те вещи, что сделала моя семья, мне не хочется как-то проснуться и прочесть в газетах, что ты плетешь паутину лжи, не хочется волноваться о том, что ты проводишь время с кем-то другим, да и что-то мне подсказывает, что никто больше не станет мириться с твоей бесконечной болтовней, как это делаю я, так что эти отношения и в твоих интересах.

— Один из твоих доводов отличается от других…

— Я в курсе. — Он низко засмеялся. — Мне просто нужно, чтобы ты пообещала, что будешь и дальше моей аномалией. А еще я не уверен, как сказать «я тебя люблю».

Я втянула в себя воздух, мое сердце тут же наполнили бабочки, а его губы заклеймили мои поцелуем, ломая всякое притворное сопротивление и скрепляя неразрывными узлами его чувства с моими собственными.

Когда Джейк наконец-то меня отпустил, я вспомнила, что мне нужно поговорить насчет этой ночи. О том, что изменилось в моей жизни с момента нашего последнего разрыва.

— Постой, Джейк. Я должна тебе кое-что рассказать.

Он проигнорировал меня, прижимая свои губы к моим снова, скользя языком глубоко в мой рот.

— Нет, постой… — Я отстранилась от него. — Это правда важно.

— А это что-то плохое?

Я засомневалась.

— Зависит от твоего определения понятия «плохое».

— Ты знаешь, что такое «плохое», Джиллиан. — Он прищурил глаза. — Это и правда настолько плохо, что ты должна рассказать мне об этом прямо сейчас, или оно может подождать?

— Может подождать.

— Хорошо. — Его рот снова накрыл мой, и Джейк притянул меня к себе на колени до того, как встать, удерживая меня на своей талии. — Сегодня я просто хочу сосредоточиться на хорошем, и том факте, что правда люблю тебя.

— Если ты любишь меня так сильно, то, быть может, нам не стоит больше трахаться сегодня…

— Мы всегда будем трахаться, Джиллиан, — улыбнулся он, прикусив мою губу перед тем, как бросить меня на кровать. — Это лучшая часть нас.

Выход на посадку В38

ДЖЕЙК

Нью-Йорк (JFK)—> Токио (NRT)

Впервые за несколько лет я чувствовал, что все в моей жизни было почти что правильно. Этот захватывающий прилив адреналина, ради которого я когда-то жил во время каждого взлета, теперь вернулся, и тот факт, что у меня наконец-то появился кто-то, не использующий и не придающий меня, вызывало такое ощущение, будто я был способен вновь доверять.

Но прошло всего несколько дней с того момента, как мы помирились с Джиллиан, и я знал, что нам предстоит проделать больше работы, чтобы находиться на одной волне, — оставаться на одной волне, однако на самом деле решил проделать эту работу.

Как только приземлился в Токио, я позвонил Джеффу, чтобы убедиться, что заказанные мной вчера цветы точно будут доставлены в ее квартиру на Истерн завтра в обозначенное время.

— Да, я заказал цветы, мистер Уэстон, — засмеялся Джефф, отвечая на мой звонок. — Все восемь букетов. Вы же поэтому звоните?

— Я позвонил обсудить погоду.

— Я так и думал. — Он снова засмеялся. — Мне нравится то, как на вас влияет любовь, мистер Уэстон. Вы стали более толерантным.

— Я и до этого был толерантен, — ответил я. — Увидимся, когда вернусь. И спасибо.

— И вам огромное пожалуйста.

Я завершил звонок и встал, собираясь покинуть кабину, чтобы впервые за очень долгое время поприветствовать на прощание пассажиров. Я даже не злился, когда они тратили в пустую время, снимая свои драгоценные попки на селфи со стюардессами в проходе.

И когда последний пассажир покинул самолет, я тоже сошел на телетрап и почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Джиллиан.

— Алло? — ответил я.

— Привет… — Ее голос по какой-то причине стал на тон ниже. — Я надеялась оставить тебе голосовое сообщение.

— Почему это?

— Хотела оставить тебе важное сообщение.

— Ты пьяна, Джиллиан? — Я вздохнул. — Вы со своей соседкой сегодня играете в какую-то разновидность игры?

— Нет… — Она откашлялась. — Мне нужно кое-что тебе сообщить, то же самое, о чем я пыталась рассказать в день, когда мы помирились.

Я прекратил идти, когда вошел в терминал и подкатил чемодан к окнам.

— Итак, это нечто плохое?

— Нет, просто неподходящее время.