Уитни Грация Уильямс – Турбулентность (ЛП) (страница 56)
— Сейчас?
— Прямо сейчас.
— Вместе?
— Нет. — Он набрал номер на своем телефоне и поднял его к уху. — Да. Мне нужен билет первого класса для кое-кого до Нью-Йорка. Нет, не важно, какая авиакомпания, но вылет сегодня, желательно в ближайшие три часа. Я бы предпочел аэропорт JFK, аэропорту Ла-Гуардия. Да… Да, спасибо.
Мой телефон вдруг завибрировал от входящего электронного письма.
Тема: Подтверждение рейса.
Спасибо, что летаете с Дельта Эйрвейс. Мы с нетерпением ожидаем того, чтобы обслужить вас на борту первого класса. Пожалуйста, откройте приложение, чтобы просмотреть свой маршрут.
[pdf.]
Я наблюдала за тем, как Джейк одевается, не произнося ни слова, но указывая мне жестом сделать тоже самое. Он не разговаривал со мной, пока мы вместе покидали отель, и даже не смотрел в мою сторону, пока регистрировался для аренды дешевого авто и вез нас в аэропорт.
— Ты снова не оправдал мои надежды, Джейк, — сказала я мягко. — Ты снова не оправдал мои гребаные надежды и только что растоптал их все без причины. Без объяснений.
— Я не могу объяснить тебе все прямо сейчас, Джиллиан, — ответил он. — Правда, не могу. Мы пока что не так близки.
— Тогда не думаю, что мы когда-то и станем настолько близки… — Я не сказала больше ничего до самого конца поездки.
И когда он припарковался перед входом на вылет рейсов Дельты, то просто открыл мне дверь и сказал лишь «Безопасного полета».
— Я думала, ты расскажешь мне, что с тобой случилось. Это же связано с тем, как ты ведешь себя прямо сейчас?
— Выбирайся из машины, Джиллиан.
Качая головой, я схватила свою сумку и выскользнула из авто, игнорируя мучительную боль в груди.
— Спасибо, что не споришь со мной из-за этого, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать меня в лоб, но я отступила.
— Помнишь, ты говорил, что тебе нужна
— Не делай этого прямо сейчас, Джиллиан. Ты даже не представляешь, что происходит.
— Знаю, — я ступила на тротуар. — В этом-то и дело.
И я ушла в последний раз.
Выход на посадку В34
ДЖЕЙК
У меня не было прямо сейчас времени думать о чувствах Джиллиан. Я получал звонки и голосовые сообщения так часто, и каждый раз, как они поступали, должен был действовать молниеносно.
Приземлившись в Ньюарке, я сразу же взял такси прямиком к изолированной черной бухте посреди пригорода. Бросившись в одинокое здание в центре бухты, я зарегистрировался и понадеялся, что не слишком припозднился.
Прошел по коридору к восьмому номеру и медленно провел пальцем по табличке на двери: «Сара Ирен Уэстон».
Я вошел в комнату, и женщина в кровати тут же села ровнее.
— Кто вы? — спросила она. — Вы пришли к Саре? — Она указала на пустующую кровать рядом.
— Да, — ответил я. — Я к Саре. Вы не знаете, где она?
— Вернется через часик или около того. — Она погладила край своей кровати. — Не составите мне компанию, пока она вернется?
Я кивнул и подошел ближе, присаживаясь на ее кровать.
Несколько минут женщина молчала — выглядя так, будто тоже ждала Сару, но затем начала говорить.
— Здесь недостаточно тепло, — сказала она. — Я всегда прошу дополнительные одеяла.
— Жаль это слышать. — Я заметил, что она была укрыта четырьмя одеялами, а в углу лежала еще стопка сложенных пледов.
— Все нормально. Они подшучивают надо мной каждый раз, как прошу еще одно. Видимо, я попросила так много, что какой-то анонимный спонсор присылает мне совершенно новые одеяла всякий раз, как прошу о них. Мне лишь нужно позвонить в компанию по производству одеял, когда замерзаю, и они присылают мне пледы, как по волшебству.
— Очень мило. — Я взглянул на дверь, проверяя, нет ли поблизости медсестры.
— Не правда ли? — Она улыбнулась. — А еще я ненавижу здешнюю еду, так что анонимный спонсор присылает мне питание каждый день. Как тебя зовут, сынок?
— Джейк.
—
— Правда?
— Да. — Она, казалось, была горда. — Он присылает мне безделушки из каждого города, где бывает, чтобы я могла почувствовать, что тоже путешествую по миру.
— Очень мило с его стороны.
— Он вообще очень хороший. — Она кивнула. — Просто упрям. Все всегда должно быть по его или вообще никак.
— Не всегда…
— О, поверьте. — Она засмеялась. — Я знаю своего Джейка. Всегда значит
— У тебя есть дети, Джейк? — спросила она.
— Нет.
—
— У меня нет на это времени.
— Времени? — Она засмеялась. — О, теперь ты говоришь, как мой Джейк! Он всегда так говорит! Расскажу ему о тебе. Поведаю ему, что есть еще один Джейк в этом мире, который не хочет заводить детей. — Она взглянула на дверь. — Так как Сара задерживается, может еще немного поболтаем? Хочешь расскажу тебе больше о своем Джейке?
Я кивнул, пока боль в моей груди становилась почти невыносимой.
— Ну, знаешь, говорят, что у матери нет любимчика среди ее детей? — Она подождала, пока я снова кивнул. — Но между нами, Джейк — мой любимчик и всегда им был. Когда мой отец скончался и оставил мне эту чудовищную квартиру на Манхэттене, я подарила ее Джейку. Только Джейку. Второму своему сыну я тоже подарила кое-что хорошее, скорее даже получше квартиры. Но его подарок был расположен в пригороде, так как мой второй сын как-то сказал, что хотел бы завести семью… — Она на мгновение замолчала. — Однако потом он продал мой подарок за полцены.
— Жаль это слышать.
— Не сожалей! Я сделала тоже самое с часами своего отца, — сказала она. — Не уверена, зачем он мне их оставил, но Джейк всегда ценил их, так что заслуженно стал их владельцем. — Она наклонилась над кроватью и открыла ящик тумбочки, доставая мой школьный альбом и показывая мне его с улыбкой на губах.
Я кивал, глядя на снимки и жалея, что не оказался здесь быстрее.
— Ко мне не часто приходят посетители, Джейк, — сказала она. — Но так как ты все еще ждешь Сару, то должен остаться еще хотя бы на час, ладно? Я могу рассказать тебе пару историй, если хочешь… — Не ожидая ответа, она стала рассказывать мне бесконечные истории о моем детстве, рассказы с первых рук, которые я слышал миллион раз до этого. Она приукрашивала все подробностями, отчего маленький я казался более озорным, чем был на самом деле. Впрочем, она так делала всегда.
Посреди своего рассказа о том, как она поймала «Джейка», убегающего тайком из дома ночью, женщина схватила стакан с прикроватного столика и медленно отпила воды. Затем поставила его на место и посмотрела на меня, ее глаза округлялись все сильнее с каждой следующей секундой.
— Почему ты… Почему ты сидишь на моей кровати? — спросила она. —
— Простите. — Я встал. — Примите мои извинения, мисс. Должно быть, я ошибся комнатой.
— Нет, все в порядке. В порядке. Ты пришел к Саре?
Я снова сел, позволяя ей опять поведать мне те же самые истории, — наблюдая за тем, как она вспоминает и забывает меня каждые пять минут. И чем больше женщина говорила, тем больше я гадал, знала ли она, что была технически мертва. Что ее имя и подобие навсегда запечатлены на самолете, который она никогда не увидит, и в выдуманных историях, которые никогда не услышит.
Время от времени она вспоминала случайные факты, говоря: «Всегда, когда разговариваю с Джейком о моем муже, то говорю ему, что он лгал тебе… Лгал всем нам… Он привык использовать ту катастрофу в роли своего преимущества…»
И хотя она с легкостью могла перепрыгнуть на другую счастливую тему и забыть обо всем этом, я был в состоянии видеть лишь своего отца, лгущего всем, черт его побери, лгущего. Использующего любую возможность укрепить свой имидж, избегать меня и всех, кто смел стоять у него на пути. Использующего совпадение диагноза болезни мозга моей матери и короткую продолжительность жизни в сочетании с авиакатастрофой ради того, чтобы вызвать сочувствие и заполучить спонсорскую помощь.
Все из-за жадности и жажды к бессмысленной лести. Все ради