Уитни Грация Уильямс – Турбулентность (ЛП) (страница 12)

— Кто-то когда-то говорил тебе, что ты, вероятно, уже секс-зависима?

— Нет, но я приму это за комплимент. Я не могу согласиться на то, чтобы быть сломленной и несчастной. Нам обоим нужно что-то в жизни, чтобы почувствовать себя живыми, понимаешь?

— Верно… — Я бросила в нее еще одной соломинкой.

Мне была предельно ясна ее логика в отношении секса, но даже несмотря на то, что наша квартира заставляла почувствовать себя жалкой время от времени, а я была «до чертиков сломленной», Мередит Алексис Тетчвуд и я оставались совершенно разными людьми.

Ее врожденные великолепные, сражающие наповал карие глаза и волнистые каштановые волосы лишь подчеркивали то, что Мередит — наследница давнего рода Тетчвуд, владеющего империей агентств недвижимости, которой принадлежали самые эксклюзивные объекты в государстве. Ее отец, Леонардо Алекс Тетчвуд, был известен как самый щедрый деятель благотворительности во всем городе, но по отношению к Мередит, он был просто более богатой версией папашки-жлоба. Она не хотела участвовать в его делах или брать у него деньги.

— И еще кое-что напоследок. — Она пододвинула ко мне мой подарок. — Надень что-нибудь из этой коробки сегодня, и тебя явно заметят. Вечеринка начинается в восемь, но если бы я была тобой, то не появилась бы раньше десяти. Никто никогда не приходит вовремя, так что будет странно, если это сделаешь ты. И должна сказать, я правда считаю, что выиграю этот спор. Ставлю сотню долларов на то, что ты встретишь меня поздно ночью у отеля Уолдорф-Астория и расскажешь, как струсила.

— Ладно, учитывая, что я не наследница, у которой есть лишние деньги для споров, ставлю двадцать долларов и завтрак в постель на то, что напишу тебе сообщение со своим рейтингом сегодняшнего секса.

— Я придумаю, чего хочу на завтрак, и напишу тебе чуть позже. — Она засмеялась и наклонилась над столешницей. — Ладно, если серьезно, давай подготовим тебя к твоей первой ночи одноразового секса.

***

Позже, вечером того же дня, я стояла возле заброшенного черного здания на Седьмой авеню, дрожа от ударяющего о мои голые ноги ветра. Меня мучали сомнения о том, не перепутала ли я адрес вечеринки. В округе никого не было, все окна были закрыты фанерными плитами, и на передней двери висел знак «СДАЕТСЯ В АРЕНДУ».

Я достала телефон из клатча, чтобы позвонить Мередит, но она уже написала мне сообщение.

Мередит: Игнорируй главный вход здания, как доберешься. Иди вдоль аллеи. Голубая дверь. Постучи шесть раз. Марк Страусс будет одет в серое. (На утро, после того как ты вернёшься в полночь домой одна, я буду французский тост, яйца Бенедикт и выдавленный вручную апельсиновый фреш. Заранее спасибо.)

Я рассмеялась и пошла вдоль аллеи, морщась, когда каблуки новых туфель попадали в выбоины. Достигнув голубой двери, постучала шесть раз, как и проинструктировала Мередит, и мужчина в бежевом костюме открыл дверь.

— Лифт в конце коридора, — сказал он. — Вам на крышу. Хозяин просит, чтобы вы не делали снимков и не записывали видео в течение своего визита. Если вас поймают за подобным, то сразу выпроводят. Ясно?

— Ясно. — Я прошла мимо него и воспользовалась лифтом, поднявшись прямо на крышу. Когда кабинка окончательно остановилась, я оказалась в море дорогих черных и серых костюмов и разноцветных дизайнерских платьев.

Мерцающие огни освещали пространство крыши, белые кожаные диваны, стеклянные журнальные столики с кубинскими сигарами на них, и разносящие напитки официантки в черных платьях с V-образным вырезом.

Из ниоткуда ко мне подошла хостес и вручила стакан темно-красного вина.

Я сделала глоток и откашлялась, так как от этой жидкости пекло все горло.

Вспомнив первое, что мне нужно было здесь сделать, я направилась в другой конец крыши в поисках Марка Страусса. Много времени на это не потребовалось. Одетый во все серое и черную шляпу, он одиноко стоял, прислонившись к перилам и глядя на захватывающий дух ночной вид города.

— Простите. — Откашлялась, подойдя к нему. — Вы мистер Страусс?

— Зависит от того, кто спрашивает. — Он повернулся, чтобы взглянуть на меня. — Что ты предлагаешь? — Я достала флешку из сумочки и передала ему. — От Мередит Тетчвуд.

— Ах. Девочка Тетчвуд. — Он улыбнулся. — Итак, слухи об анти-наследнице все же верны. Передайте ей, что я сожалею, что не смог с ней сегодня познакомиться. Но с другой стороны… — Он взглянул на меня сверху вниз. — Ты можешь называть меня Марк. А как зовут тебя?

— Джиллиан.

— Приятно познакомиться, Джиллиан. — Он отпил глоток своего напитка, и его взгляд откровенно приземлился на открытой ложбинке моей груди. — Скажу начистоту: если бы моей жены не было здесь, и она бы не наблюдала за каждым моим шагом, я бы сказал тебе, вне всяких сомнений, что ты самая сексуальная женщина, что я встречал. А затем умолял бы поехать со мной домой, чтобы мы могли трахаться до восхода солнца. — Он обернулся и махнул кому-то на расстоянии. — Но так как это невозможно, сделай мне услугу и помаши рукой моей жене, так, чтобы она не пришла и не прервала несколько минут моей свободы.

Смутившись, я повернулась и помахала в том же направлении, что и он, встретившись взглядом с красивой женщиной в платье цвета слоновой кости. Она подняла бокал в нашем направлении, продолжая разговаривать с окружающими ее женщинами, а затем мистер Страусс снова повернулся лицом к виду на город.

— Как думаешь, что это за самолет? — спросил он, указывая на черно-белый самолет, что как раз пролетал высоко над Гудзоном.

— Если мне нужно предположить, то скажу, что это Боинг 737.

— Что? — Он взглянул на меня.

— Боинг 737, — повторила я. — Что я не так сказала?

— Да, ничего. — Он засмеялся. — Я не ожидал ответа вроде этого. Думал, ты ответишь что-то типа «джет», «турбо-самолет» или что-то в этом роде. Но это… Вау. Очень впечатляет.

— Что такого забавного, дорогой? — Его жена вдруг подошла и встала между нами. — Кто твоя миленькая подруга?

Он закатил глаза и быстро нас познакомил. Затем обнял ее за талию и взглянул на меня в последний раз перед тем, как сделать шаг назад.

— Очень впечатляюще, Джиллиан, — сказал он, подмигнув. — Эта самолетная хрень.

Его жена нахмурилась, глядя на меня, а он улыбнулся напоследок, и затем увел ее прочь. Я подождала, пока они исчезнут из виду, а затем развернулась к виду на город, надеясь, что не пересекусь ни с одним из них до конца этого вечера.

— «Самолетная хрень» и правда очень впечатляющая. — Другой мужчина, с более глубоким доминирующим голосом, подошел ближе к перилам. — Это было бы даже еще более впечатляющим, если бы ты оказались права…

— Простите? — Я повернулась налево, как раз когда он отпивал из стакана. — Что вы только что сказали?

— Я сказал… — Он повернулся ко мне лицом. — Что ваше предположение насчет самолета было бы более впечатляющим, если бы оказалось правдой. Вы так не думаете?

Я совершенно не могла думать. Даже попытаться.

Этот мужчина был определением полнейшего совершенства, воплощением шаблона жизни, дыхания и секса. Его глаза штормового синего цвета блестели в тусклом свете вечеринки. Они завораживали меня, как и его полные притягательные губы, что сейчас изогнулись в соблазнительной сексуальной ухмылке. Его темно-русые, немного спутанные волосы выглядели так, словно кто-то провел по ним рукой.

Он был одет в черный костюм тройку, облегающий его тело во всех правильных местах, а часы на запястье — потрясающие серебряные Audemars Piguet — давали мне понимание того, что он мог позволить себе потратить мою годовую зарплату на столь незначительный аксессуар.

— Мне следует принять твое молчание за согласие? — Он улыбнулся, обнажая белые зубы, и я покачала головой, пытаясь выйти из транса.

— Вам следует принять это как признак того, что вы сами не знаете о чем, черт побери, говорите. — Я снова взглянула на самолет. Он был уже гораздо дальше, но все еще виднелся на небе. — Это Боинг 737, а подслушивать довольно некультурно.

— Довольно грубо распространять ошибочную информацию. — Он снова улыбнулся и подошел ближе, глядя в небо. — Это — Аэробус 320, а не Боинг 737. — Он подождал, пока я прослежу за тем, куда указывают его пальцы. — Разница в носе самолета и окнах кабины… У Аэробуса он более округлый, тогда как у Боинга заостренный. Окна 737 идут по косой, а у Аэробуса…

— Квадратные, — сказала я, тут же понимая, что он был прав. — Ну, поздравляю. Вы выиграли сегодняшнюю игру в случайные факты о самолетах. Надеюсь, вы не ожидаете получить за это приз.

— Стоило бы.

— Как насчет удовлетворенности от знания, что вы заносчивый любитель подслушивать?

— Или, — сказал он, — удовольствия от знания, что тебя на самом деле не волнует то, что я любитель подслушивать. И что ты счастлива сложившейся ситуации, а теперь не хочешь, чтобы я оставлял тебя одну.

Молчание.

Его улыбка стала шире, а аромат опьяняющего одеколона притянул меня на шаг ближе.

Несколько секунд мужчина не отрывал от меня взгляда так, словно бросал мне вызов подойти еще ближе, но вместо этого сам нарушил тишину.

— Джейк, — сказал он, протягивая ко мне руку, тогда как я заметила надпись Дж. на его серебряных запонках.

— Джиллиан. — Ощущение от его руки поверх моей послало волну притяжения по всему телу, так что я одернула ладонь, смущаясь от того, как столь простое рукопожатие могло воспалить мои нервы. Как незнакомец мог сделать меня влажной одной улыбкой и соприкосновением наших запястий.