Уильям Юри – Мы можем договориться: Стратегии разрешения сложных конфликтов (страница 50)

Наше сотрудничество казалось безупречным. Мы сформировали роевой разум – коллективный разум, который намного превосходил интеллект любого из нас по отдельности.

– Сотрудничество с вами – это мой балкон, – однажды заметил мне президент Сантос в кризисный момент мирных переговоров. Позже, когда дело было закончено, он сказал аудитории в Гарвардском университете: «Наш конфликт был настолько сложным, что я понял: нам нужна помощь – лучшая из возможных, способная извлечь уроки из ошибок и успехов других конфликтов по всему миру. Если бы меня попросили дать совет другому главе государства, вступающему в сложный мирный процесс, я бы порекомендовал созвать команду советников мирового класса по переговорам, как это сделал я»{127}.

Роевая тактика успешно работает против конфликта благодаря принципу критической массы. Критическая масса обеспечивает силу убеждения, необходимую для преодоления сопротивления и дисбаланса сил. По отдельности люди могут быть недостаточно влиятельными, но коллективно они потенциально более могущественны, чем любая из конфликтующих сторон.

В рамках своего исследования эволюции человеческих конфликтов я посетил выдающегося приматолога Франса де Вааля и его исследовательский центр. Де Вааль проводил обширные исследования наших ближайших родственников-приматов, шимпанзе бонобо{128}. Мне было любопытно, как бонобо справляются с конфликтами.

Пока мы гуляли, де Вааль объяснил мне: «Я часто наблюдал, что, когда самец бонобо становится агрессивным по отношению к самке, другие самки в ответ создают коалицию. Они встают плечом к плечу, как полузащитники в американском футболе, и медленно отталкивают самца-обидчика, как будто говорят: “Отойди, мужик. Ты зашел слишком далеко. А теперь веди себя хорошо!”».

Это демонстрация силы третьей стороны в форме победной коалиции – объединение силы сообщества, могущественное и способное привести к мирному результату. Какой бы мощной ни была любая партия, она никогда не будет более могущественной, чем сообщество, действующее вместе.

Так как же построить победную коалицию третьих сторон? Это была сложнейшая задача в жизни президента Сантоса, который поставил себе, казалось, недостижимую цель положить конец войне, длившейся почти 50 лет.

Партизанская группировка Революционных вооруженных сил Колумбии засела в джунглях, и ее члены десятилетиями не знали ничего, кроме боевых действий, укрепляя свои позиции денежными средствами от торговли наркотиками и похищения людей. У них были убежища даже в соседней Венесуэле. Многие молодые боевики не хотели сдавать оружие. Многие лидеры сколачивали настоящие состояния на торговле наркотиками. В ходе предыдущих переговоров, три десятилетия назад, лидеры партизан вышли из тени для участия в выборах – и были убиты вместе с сотнями сторонников. Зачем рисковать всем ради весьма сомнительного мира с правительством, которому нельзя доверять?

Предыдущих попыток переговоров было много, но все они терпели неудачу, а последняя, предпринятая 10 годами ранее, стала катастрофическим провалом в глазах общественности. Предшественник Сантоса, президент Альваро Урибе, добился больших успехов, атакуя РВСК в опорных точках и заставляя их бойцов обороняться. Сантос был тогда министром обороны. Чувство враждебности по отношению к РВСК росло{129}. Люди выступали за мир, но большинство из них глубоко скептически относилось к любым реалистичным перспективам его достижения. Зачем рисковать всем ради ведения переговоров с группой, которой нельзя доверять?

Еще больше усложняло ситуацию то, что Урибе выступал против мирного соглашения, утверждая, что РВСК можно победить военным путем. Он путешествовал по стране, мобилизуя оппозицию, особенно среди военного и делового секторов общества. В ежедневных твитах он обвинял Сантоса в мягкости по отношению к террористам и коммунистам.

В результате главным вызовом, с которым столкнулся Сантос, стало преодоление внушительной блокирующей коалиции – сил, выставленных против возможного соглашения. Это серьезная проблема во многих трудноразрешимых конфликтах, над которыми я работал: стороны упорно стараются заблокировать возможное соглашение – потому что чувствуют себя обделенными, потому что получают выгоду от конфликта, а возможно, просто потому, что соглашение якобы противоречит их интересам.

Неожиданным шагом, на который пошел Сантос в первые недели своего пребывания на посту президента, было обращение к соседу Колумбии – Венесуэле – и ее ершистому противнику, президенту Уго Чавесу{130}. Хотя он публично это отрицал, Чавес был другом, ролевой моделью и главным сторонником РВСК, тайно обеспечивавшим их бойцам убежище в Венесуэле. Месяцем ранее президент Урибе публично обвинил Чавеса в укрывательстве террористов. Разгневанный Чавес разорвал дипломатические отношения с Колумбией, обвинив ее в планах нападения на Венесуэлу.

На конференции латиноамериканских лидеров Сантос встретился с Чавесом, пытаясь вернуть отношения между двумя соседними странами в нужное русло, и воспользовался этой возможностью, чтобы открыто попросить его помочь усадить лидеров РВСК за стол переговоров. Ожидающий враждебности Чавес, естественно, был удивлен. Его привлекла идея оставить после себя важнейший мирный договор. Он начал убеждать руководство РВСК в том, что лучшим способом продвижения их дела станет победа на выборах, а не партизанская война.

Вскоре после этого Сантос так же обратился к самому важному вдохновителю РВСК – президенту Кубы Фиделю Кастро. Сантос удивил Кастро, попросив его провести секретные переговоры. Команданте Фидель был доволен тем, что его пригласили стать хозяином исторических переговоров, и согласился. Он также сыграл ключевую роль в убеждении лидеров РВСК в необходимости выйти из джунглей для переговоров.

К удивлению сторонних наблюдателей, Сантосу удалось перевести Чавеса и Кастро из блокирующей коалиции в победную. Оба революционных лидера стали активными участниками третьей стороны. Когда в Гаване начались публичные переговоры, Сантос добавил для равновесия Норвегию и Чили: теперь у каждой стороны было по два дружественных правительства, которые помогали облегчить достижение соглашения.

Третья сторона внутри колумбийского общества была не менее важна, чем третьи лица за пределами Колумбии. Мирный процесс требует поддержки многих внутренних сторон, особенно военного и делового секторов. Чтобы развеять их опасения, Сантос назначил переговорщиками популярного бывшего главу вооруженных сил и бывшего главу торговой ассоциации.

Все представители третьей стороны – как внешние, так и внутренние – составили победную коалицию и сыграли решающую роль в прекращении 50-летней гражданской войны. Благодаря мобилизации третьей стороны победная коалиция оказалась сильнее блокирующей. Урок был ясен: чтобы преобразовать сложный конфликт, жизненно важно выявить и привлечь на свою сторону потенциальных блокировщиков, а также найти новых союзников. Критическая масса имеет значение.

Подписание исторического мирного соглашения президентом Сантосом и командиром Тимоченко произошло на берегу Карибского моря, в Картахене.

Все были одеты в белое. Я сидел рядом с матерями, потерявшими своих детей и близких. Они не скрывали слез. Я слушал, как командир РВСК извинялся перед жертвами. Те, кто встречался в бою, теперь встречались мирно{131}.

Я заговорил с высокопоставленным правительственным чиновником Луисом Карлосом Вильегасом, которого знал раньше, и он познакомил меня со своей дочерью Хулианой. Она прошла через мучительный опыт похищения повстанцами много лет назад, в 17-летнем возрасте. Ее заставили идти пешком через горы и джунгли и держали в заложниках более трех месяцев. Это было настоящим адом для нее и ее родителей.

Я вспомнил, как Луис рассказывал мне, что, когда президент Сантос предложил ему присоединиться к делегации на переговорах, он хотел отказаться, не желая бередить старые раны, но Хулиана настояла на том, чтобы он сыграл эту роль. Она сказала ему: «Отец, мы должны сделать все возможное, чтобы положить конец этой войне». Теперь Луис и Хулиана вместе праздновали неожиданное наступление мира, который всего несколько лет назад многие считали невозможным. Я разделял эмоции отца и дочери – они были ярки и заразительны.

Однако в мире, как и на войне, все идет не по плану. Неделю спустя случилось непредвиденное.

В рамках усилий по завоеванию поддержки мирного процесса президент Сантос пообещал народу Колумбии провести референдум. Последнее слово по любому соглашению, которое будет достигнуто, должно было оставаться, за гражданами.

К сожалению, референдум оказался фактически сорван из-за низкой явки. Ураган помешал голосованию именно в тех прибрежных районах, где война нанесла наибольший урон и где поддержка мира была самой сильной. При этом в социальных сетях была развернута мощная и изощренная дезинформационная кампания против мирного соглашения. В итоге референдум был проигран с крошечной разницей в 0,2 %.

Все были шокированы. Что можно сделать? Неужели мирный процесс провален?

Мой друг Серхио, комиссар по вопросам мира, позвонил мне:

– Уильям, что теперь делать?

Пришло время мобилизовать третью сторону еще одним роевым усилием. На следующий день была сформирована команда советников по вопросам мира, готовая помочь президенту Сантосу выяснить, что можно сделать для сохранения соглашения. Все внешние друзья и сторонники мира: Венесуэла, Куба, Норвегия, Чили, а также Соединенные Штаты, Европа и Организация Объединенных Наций – мобилизовали свое влияние. По счастливой случайности, именно в ту неделю президенту Сантосу вручили Нобелевскую премию мира, что повысило международное признание мирного соглашения.