Уильям Юри – Мы можем договориться: Стратегии разрешения сложных конфликтов (страница 25)

Дуайт появился через полчаса и принес пиццу.

– А Денниса еще нет? Ну, он не самый обязательный человек. Он ходит по барам и часто не возвращается допоздна.

Дуайт позвонил Родману, чтобы напомнить, что к нему пришли. Положив трубку, хозяин дома без особой уверенности сказал:

– Может быть, он вернется, посмотрим….

И исчез. Через некоторое время Бланка спросила меня:

– Что же вы не угощаетесь пиццей?

– Все в порядке. Я подожду Дуайта.

– А, он предпочитает есть один наверху.

– Ах вот как…

Через некоторое время Бланка решила сама позвонить Деннису и напомнить ему о посетителе. Она соединила нас. Именно тогда и состоялся наш разговор – пара фраз, и он бросил трубку.

Я начал чувствовать, что зашел в тупик, и уже подумывал вернуться в отель в аэропорту, чтобы успеть на ранний рейс домой, когда Дуайт внезапно появился снова. Я рассказал ему о своем состоявшемся (или, скорее, не состоявшемся) разговоре с Родманом. Он сказал:

– Может, переночуете у меня? Я могу предоставить вам комнату прямо над ним. Иногда он возвращается ночью, часа в три-четыре. Может быть, тогда вы сможете поймать его и поговорить?

Шансов было не слишком много – но ставки были высоки. Я вздохнул и принял любезное предложение Дуайта, позвонил в отель, поменял рейс и отменил встречи, запланированные на следующий день.

Спать было трудно. Я прислушивался, не вернулся ли Родман, но ничего не услышал. Наконец я задремал – и проснулся около шести от звука отъезжающей машины: «Черт, я упустил свой шанс».

Но когда я спустился вниз, Бланка сказала:

– Это Дуайт уехал. Вам повезло. Деннис, должно быть, вернулся вчера поздно ночью, потому что его машина здесь. Проблема в том, что он часто спит по два-три дня.

Увидев разочарование на моем лице, она предложила:

– Хотите, я его разбужу?

Я вспомнил, как раздражен был Родман во время нашего прошлого разговора, – но снова напомнил себе о том, зачем мне так нужен этот разговор.

– Наверное, стоит попробовать… Да. Спасибо.

Она исчезла и вернулась через несколько минут.

– Он сказал, что выйдет.

Бланке нужно было уйти по делам, и я остался ждать в одиночестве.

Сорок пять минут спустя дверь распахнулась. Ввалился Деннис Родман – рост два метра четыре сантиметра, руки и ноги сплошь в татуировках, в ушах и носу – кольца. Увидев меня, он повторил фразу, сказанную накануне вечером:

– Паршивый день, чувак.

– Я знаю. Послушайте, простите, что беспокою вас вот так, но на карту поставлено слишком многое. Если мы хотим избежать ядерной войны, нам очень важно понимать психологию Кима. Кажется, вы единственный в нашей стране, кто его знает. Мне бы хотелось услышать, что вы о нем думаете.

Родман взял из холодильника бутылку воды, и мы сели возле бассейна.

Он начал описывать свой первый визит в Северную Корею. Он рассказал мне, как был удивлен, внезапно обнаружив Ким Чен Ына на соседнем с собой месте во время баскетбольного матча, и как они пошли ужинать в тот вечер, а затем выпили. Это стало началом их дружбы.

– Однажды Ким привез меня к себе домой. Я держал на руках его ребенка, – сказал Родман с волнением в голосе.

Деннис пообещал, что вернется в Корею на день рождения Кима и привезет с собой звезд баскетбола. Когда Родман выполнил обещание, Ким сказал ему:

– Ты единственный человек, который сдержал данное мне обещание. Ты мой друг на всю жизнь.

– Возможно, никто больше этому не поверит, – заметил Родман, – но Ким сказал мне, что не хочет войны. Я считаю, что он действительно хочет мира.

На меня произвела впечатление убежденность, звучавшая в словах Родмана. Он продолжал:

– Ким однажды рассказал мне, о чем мечтает. Его мечта – прогуляться по Пятой авеню, зайти на стадион Мэдисон-скуэр-гарден и посмотреть матч «Чикаго Буллз» и «Нью-Йорк Никс», сидя со мной на полу. Вы можете в это поверить?

Мечта Кима, этот маленький золотой самородок, стоила всей поездки. Я услышал звон крошечного колокольчика, подобного тому, что звенел, когда мой бразильский друг Абилиу, чью историю я рассказал ранее, поведал мне свою мечту – о свободе. Я смог мельком увидеть человека, стоящего за карикатурой, – страстного поклонника «Чикаго Буллз» с самого детства. В безумном полете воображения я задавался вопросом, что нужно сделать, чтобы воплотить мечту Кима в реальность.

Почему бы это не выяснить? Поскольку негативные возможности были настолько мрачными, нужно было хвататься за любую, пусть и тоненькую, нить позитивной возможности. Общение Родмана с Кимом породило слабую вероятность того, что Ким может быть открыт для взаимодействия с Соединенными Штатами и Западом в целом. Если бы он и Трамп смогли встретиться, – что в то время казалось крайне маловероятным, – возможно, только возможно, удалось бы деэскалировать текущий кризис и предотвратить ядерную войну.

Пока я слушал Родмана, мне пришло в голову, что, вероятно, у него возникла такая личная симпатия с Кимом, потому что оба мужчины живут по принципу «весь мир против меня». Баскетболист и диктатор, должно быть, чувствовали себя непонятыми, недооцененными, стигматизированными аутсайдерами. Они были бунтовщиками, стремившимися доказать неправоту своих хулителей.

Насколько я знал, у Дональда Трампа были некоторые общие с ними черты характера. Как и Ким и Родман, он получал огромное удовольствие, доказывая, что мир неправ. В психологическом смысле все трое были схожи.

В тот день Деннис Родман и его наблюдения вдохновили меня посвятить следующие два года работе над конфликтом в Северной Корее. Несколько месяцев спустя, на встрече с ведущим экспертом в Белом доме, я спросил, разговаривал ли кто-нибудь в правительстве когда-либо с Родманом – единственным американцем, который лично знал Кима. Ответом было «нет». Родман считался несерьезным человеком – хотя разговор с ним показался мне психологически глубоким и крайне содержательным.

Дональд Трамп и Ким Чен Ын яростно оскорбляли друг друга все лето и осень 2017 г. Трамп назвал Кима «маленьким человеком-ракетой» и пригрозил Северной Корее «огнем и яростью, каких мир никогда не видел»{66}. В ответ Ким заявил: «Я непременно буду укрощать огнем сумасшедшего американского старичка»{67}. Но, к удивлению почти всех – за исключением, возможно, Денниса Родмана, – год спустя, во время первой исторической встречи в Сингапуре, два противника стали друзьями.

Хотя три саммита между двумя лидерами не привели к мирному соглашению, они изменили психологию конфликта{68}. Хотя конфликт был далек от разрешения, он трансформировался. Риск ядерной войны резко снизился: по мнению экспертов, с 50 до менее чем 1 %. Я обнаружил, что спокойнее сплю по ночам.

Опыт общения с Деннисом Родманом напомнил мне о ценности настойчивости в стремлении понять потребности и мечты другого человека. Кто мог предвидеть невероятную дружбу, которая позже сложилась между Трампом и Кимом? Трампа высмеивали, когда он говорил о «любовных письмах», которые он получал от своего нового друга Кима{69}. Но благодаря разговору с Родманом происходящее приобрело для меня определенный психологический смысл.

Такое слушание немного похоже на работу детектива. Мы пытаемся докопаться до сути истории. Продолжайте копать и слушать, пока не найдете золото – мечты и страхи людей. Именно так вы начнете строить золотой мост.

В конфликте мы, естественно, начинаем с того, что важно для нас, с нашей позиции и того, что мы считаем правильным. Когда мы внимательно слушаем, то оставляем то, вокруг чего крутятся наши мысли, и начинаем разговор с того, о чем думает наш оппонент. Нужно слушать, исходя из его точки зрения, а не только нашей.

Внимательно слушая, мы слышим не только то, что говорят, но и то, что не говорят. Мы слышим не только слова, но и то, что стоит за словами. Мы прислушиваемся к чувствам и восприятию другого человека. Мы прислушиваемся к его желаниям и потребностям, страхам и мечтам. Нам они искренне интересны. Мы слушаем, чтобы установить связь.

Возможно, наиболее ясно я усвоил этот урок слушания для установления связи во время моей первой встречи с президентом Венесуэлы Уго Чавесом, за восемь месяцев до бурной полуночной встречи, которую я описал ранее.

Был март 2003 г. Страх гражданской войны витал в воздухе Венесуэлы. Бывший президент Джимми Картер попросил меня встретиться с Чавесом, чтобы придумать, как предотвратить насилие. Мне хотелось не упустить эту драгоценную возможность повлиять на лидера страны. Я сказал себе, что у меня есть только один шанс и, скорее всего, мне будет уделено всего несколько минут. Какой лучший совет я мог бы дать? Я начал усердно думать и репетировать, что скажу.

За неделю до встречи я был в гостях у родственников в Бразилии и в тропическом лесу услышал, как кто-то пел старую песню. Строчка из нее поразила меня, как удар молнии:

«Не давайте советов тем, кто не хочет слушать».

Чем больше я размышлял над этой искрой народной мудрости, тем больше она находила во мне отклик. Давать совет, только если спросят. Отбросить любую повестку дня, которая у меня была заготовлена, и просто идти на встречу, готовясь слушать. Не думать о своем, а слушать, о чем говорят разум и сердце Чавеса. Прислушаться к возможностям, которые могут появиться только в тот момент. Принять на себя риск упустить единственный шанс, который мне отпущен, чтобы донести свои идеи.