Уильям Йейтс – Избранное (страница 49)
Слова мои могут сердца пронзить,
А их — разве только задеть».
Гаснет свеча на рассвете.
И так она отвечает
Буйному старику:
«В сердце своем я не вольна
И полюбить не могу.
Владеет мной постарше Старик,
Безгрешно меня любя;
Рукам, в которых четки дрожат,
Увы, не обнять тебя!»
Гаснет свеча на рассвете.
«Значит, врозь наши пути,
Что ж, прощай, коли так!
Пойду я к рыбачкам на берегу,
Которым понятен мрак.
Соленые байки — старым дедам,
Девчонкам — пляс и галдеж;
Когда над водой сгущается мрак,
Расходится молодежь.
Гаснет свеча на рассвете.
Во мраке — пылкий юноша я,
А на свету — старый хрыч,
Который может кур насмешить,
А может — кровно постичь
То, что под спудом сердце таит,
И древний исторгнуть клад,
Скрытый от этих смуглых парней,
Которые с ними лежат.
Гаснет свеча на рассвете.
Известно, хлеб человека — скорбь,
Удел человека — тлен,
Это знает на свете любой,
Спесив он или смирен, —
Лодочник, ударяя веслом,
Грузчик, тачку катя,
Всадник верхом на гордом коне
И во чреве дитя.
Гаснет свеча на рассвете.
Речи праведников гласят,
Что тот Старик в Облаках
Молнией милосердья
Скорбь выжигает в сердцах.
Но я — греховодник старый,
Что б ни было впереди,
Я обо всем забываю
У женщины на груди».
Гаснет свеча на рассвете.
ВОДОМЕРКА
Чтоб цивилизацию не одолел
Варвар — заклятый враг,
Подальше на ночь коня привяжи,
Угомони собак.
Великий Цезарь в своем шатре
Скулу кулаком подпер,
Блуждает по карте наискосок
Его невидящий взор.
И как водомерка над глубиной,
Скользит его мысль в молчании.
Чтобы Троянским башням пылать,
Нетленный высветив лик,
Хоть в стену врасти, но не смути
Шорохом — этот миг.
Скорее девочка, чем жена, —
Пока никто не войдет, 
