Уильям Йейтс – Избранное (страница 37)

Спят молодецким сном вторую тыщу лет. Раскинься же вольней и спи, как вещий Крон, Без пробуждения; ведь я тебя любил, Кто что ни говори, — и сберегу твой сон От сатанинских чар и попугайных крыл.

СРЕДИ ШКОЛЬНИКОВ

Хожу по школе, слушаю, смотрю. Монахиня дает нам разъясненья; Там учат грамоте по букварю, Там числам и таблице умноженья, Манерам, пенью, кройке и шитью... Затверженно киваю целый день я, Встречая взоры любопытных глаз: Что за дедуля к нам явился в класс? Мне грезится — лебяжья белизна Склоненной шеи в отблесках камина, Рассказ, что мне поведала она О девочке, страдавшей неповинно; Внезапного сочувствия волна Нас в этот вечер слила воедино — Или (слегка подправив мудреца) В желток с белком единого яйца. И, вспоминая той обиды пыл, Скольжу по детским лицам виновато: Неужто лебедь мой когда-то был Таким, как эти глупые утята, — Так морщил нос, хихикал, говорил, Таким же круглощеким был когда-то? И вдруг — должно быть, я схожу с ума — Не эта ль девочка — она сама? О, как с тех пор она переменилась! Как впали щеки — словно много лун Она пила лишь ветер и кормилась Похлебкою теней! И я был юн; Хоть Леда мне родней не доводилась, Но пыжить перья мог и я... Ворчун, Уймись и улыбайся, дурень жалкий, Будь милым, бодрым чучелом на палке. Какая мать, мечась на простыне В бреду и муках в родовой палате Или кормя младенца в тишине Благоухающей, как мед зачатий, — Приснись он ей в морщинах, в седине, Таким, как стал (как, спящей, не вскричать ей!), Признала бы, что дело стоит мук, Бесчисленных трудов, тревог, разлук? Платон учил, что наш убогий взор Лишь тени видит с их игрой мгновенной; He верил Аристотель в этот вздор И розгой потчевал царя вселенной; Премудрый златобедрый Пифагор Бряцал на струнах, чая сокровенный В них строй найти, небесному под стать: Старье на палке — воробьев пугать. Монахини и матери творят Себе кумиров сходно; но виденья, Что мрамором блестят в дыму лампад, Дарят покой и самоотреченье, — Хоть так же губят. — О незримый Взгляд, Внушающий нам трепет и томленье И все, что в высях звездных мы прочли, — Обман, морочащий детей земли! Лишь там цветет и дышит жизни гений, Где дух не мучит тело с юных лет, Где мудрость — не дитя бессонных бдений